Обед прошёл как в тумане. Чэнь Чуян едва проглатывал кусочки, почти не чувствуя вкуса. Он-то полагал, что стоит бабушке закончить трапезу, как настанет его черёд прислуживать свекрови. Но всё завершилось неожиданно быстро. Особенно спешил свёкор: едва опустела его пиала, он отложил палочки и велел батракам запрягать лошадей, намереваясь немедленно отправляться обратно в уездный город.
О том, что семье Лю принадлежит заведение в уезде, Чуян знал давно. А потому отъезду свёкра и старшего брата не удивился: решив, что те и без того слишком задерживаются из-за свадьбы, он искренне сочувствовал их поспешности. Свадебные хлопоты ведь не ограничиваются одним только праздничным днём — одна лишь подготовка способна вымотать всю семью без остатка.
Едва проводив мужа и старшего сына с невесткой, свекровь, Сюй Миньфэн, раздала несколько поручений Лю Цюньфэну. Когда тот ушёл по делам, она вместе со второй тётушкой повела Чуяна осматривать усадьбу.
Вчера Чэнь Чуян успел заметить лишь просторный передний двор да оценил общую планировку главного дома, а теперь перед ним во всех деталях развернулась вся хозяйская обитель.
Передний двор усадьбы Лю и впрямь впечатлял размерами. Его огибала высокая каменная ограда, возведённая прямо поверх крутого подпорного откоса — в два, а то и в три человеческих роста. С улицы заглянуть внутрь было решительно невозможно, да и со двора глянуть наружу удавалось, только взобравшись на скамью. Впрочем, от таких стен веяло надёжностью и покровом: за высоким забором душа была спокойна, никакой вор не проберётся.
Постройки стояли раздельно: главный дом, кухня и отхожее место. Кухня примыкала с левой стороны, а отхожее место обустроили на нижнем ярусе, у самого угла ограды напротив. Там же находились хлев и свинарник.
Широкие свесы крыши усадьбы перекрывали проходы: добраться от дверей главного дома до кухни можно было прямо под навесом, так что даже в самый лютый летний ливень ни капли не попадет на одежду.
Хотя комнат в самом доме насчитывалось немного, потолки поднимались высоко, позволив обустроить второй этаж. Над центральной залой, предназначенной для отдыха и приёма гостей, натянули перекрытие из тонкого золотистого бамбука. От времени бамбук кое-где рассохся и прохудился, так что сквозь бреши проглядывала высокая крыша. Зато в остальных комнатах настил сделали из плотных дубовых досок — крепких, вечных; эти верхние помещения легко служили спальнями. Когда-то, до раздела имущества, на втором этаже спали дочери второго дяди.
Чуяну ещё не доводилось видеть двухэтажных домов. Он с искренним любопытством рассматривал устройство усадьбы и тайно надеялся: вот бы их с Лю Цюньфэном комната тоже оказалась наверху!
Показав все помещения, вплоть до кладовых, свекровь взялась вводить невестку в курс домашних дел:
— Пахотные земли предков мы в аренду не сдаём, но за ними присматривают наёмные работники, так что самой тебе в поле гнуть спину не придётся. За бабушкой я ухаживаю сама, тут не переживай. Твоя главная забота — Цюньфэн.
— Понимаю, свекровь.
Раз в поле выходить не надо, у него освободится время для вышивки. А хорошее шитьё в этих краях приносит добрый доход.
Сюй Миньфэн без устали рассказывала о порядках семьи Лю, и постепенно Чуян составил полное представление об обоих крыльях рода. Земли у них было не так уж много — основной доход приносило городское заведение. А вот семья второго дяди считалась настоящими землевладельцами: их владения тянулись на тысячу му! Узнал он и про Чуньфэна — оказывается, у того есть две старшие сестры. Свадьбу Цюньфэна сыграли в такой спешке, что сестёр, выданных замуж в дальние деревни, даже не успели оповестить.
Едва они закончили разговор, Лю Цюньфэн уже собрался в дорогу. Взглянув на приготовленные подношения, Чуян обомлел: среди свёртков красовался цельный свиной окорок!
Свекровь напутствовала:
— Чуян, невестка вашего дядюшки — ваша главная сваха. Сегодня вы обязаны засвидетельствовать ей почтение. И помни: первые три года вы должны исправно носить ей благодарственные подарки. Запомнил?
— Запомнил, свекровь.
Чуян прекрасно понимал: не будь Цзинцзин, эта свадьба вряд ли состоялась бы. В почтенных семьях дань уважения свахе отдавали минимум три года, а то и все шесть или десять — смотря насколько счастливым выйдет брак.
Мысль о том, что теперь они с Цзинцзин равны по положению в роду, отзывалась в душе Чуяна приятным теплом. Хэ Цзинцзин была старше его, но в родной деревне приходилась ему младшей по младшинству, из-за чего он вечно не знал, как к ней обращаться. Теперь же всё встало на свои места: можно попросту звать её снохой — и слова сами будут сходить с языка.
Стоило им шагнуть за ворота, как навстречу попались батраки, направлявшиеся в усадьбу второго дяди. Тот дом стоял по соседству — высокий, статный, пышный. Пусть передний двор там уступал в размерах их собственному, само здание выглядело куда внушительнее.
Чуян не испытывал ни зависти, ни досады — лишь искреннее изумление. Надо же, какими хваткими оказались люди из семьи Лю: один — богатый землевладелец, другой — хозяин городского дела!
Оступившись, Чуян случайно задел мужа плечом. На автопилоте вскинул голову, желая виновато улыбнуться, но тут же испуганно опустил взгляд.
Лю Цюньфэн как раз в этот миг застыл и обернулся. Их взгляды скрестились. Чуян и прежде знал, что его муж статен и хорош собой, но впервые разглядел его лицо так близко и чётко.
От этого взгляда — холодного, пронизывающего — по спине пробежал лёгкий ветерок. Чёрные густые бровные дуги, изгибающиеся словно лезвия мечей; узкие разрезы глаз, веющие отчуждением; высокий, безупречно прямой мост носа... Лишь чуть полноватые губы смягчали этот строгий, почти отталкивающий облик. Удивительно!
Вспомнив вчерашнего гэера — младшего брата, невероятно похожего на Цюньфэна, но обладавшего мягкой, притягательной красотой, Чуян поразился: надо же, насколько разными могут быть люди при одинаковых чертах! Один — писаный красавец, другой — неприступный хладный утёс.
Сжавшись в ожидании выговора, Чуян уткнулся взглядом в землю. Но Цюньфэн лишь вскользь глянул на ворота соседской усадьбы и, не обронив ни слова, шагнул дальше.
Деревня Лю разительно отличалась от деревни Мэй. Пусть её точно так же с трёх сторон обнимали горные гряды, а впереди несла воды широкая река, на противоположном берегу не было крутых кряжей — лишь безбрежная гладь заливных рисовых полей.
Да и сама деревня располагалась не на крутом склоне, а на широком, плоском плато.
Перемены радовали Чуяна. Этот край казался ему куда приветливее родной деревни Мэй. Поля тянулись ровными коврами, а река хоть и была полноводной, текла плавно и спокойно, не тая в себе угрозы горного потока. К тому же до городка отсюда было рукой подать — от силы четверть часа ходу, да и до уездного центра не наберётся и пятнадцати ли.
Обитель семьи Лю ютилась у самого подножия горы, в глубине села. Дом семьи Ло — родни бабушки Лю — находился по соседству, в нескольких сотнях шагов по прямой дороге.
Усадьба Ло встречала гостей добротной кирпичной кладкой и тёмной черепицей крыш. На стук в ворота вышел молодой мужчина лет двадцати пяти.
Чуян узнал его сразу: это был Ло Дацзюнь, муж Хэ Цзинцзин. Ему не раз приходилось видеть его в деревне Мэй.
— Кузен! А сноха дома? — окликнул его Цюньфэн.
Чуян послушно повторил вслед за мужем:
— Кузен.
— Дома, где ей быть! — раскатисто рассмеялся Ло Дацзюнь. Откинув засов, он с улыбкой уставился на Чуяна: — Эх, А-Чу, кто бы мог подумать, что судьба сводными нитями нас переплетёт! Теперь-то мы сородичи!
Едва гости вступили на двор, как из дверей выбежала Хэ Цзинцзин с дочуркой на руках. Лицо её сияло от радости:
— А-Чу! Я уж думала через пару дней к тебе наведаться, а вы опередили!
Как свахе, ей полагалось почтение, но она не заносчиво принимала визит. Видя, что новобрачные пришли на второй же день да ещё и с богатыми подношениями, она расцвела от удовольствия.
Хоть семья Ло недавно разделилась и дедушка Ло остался жить со старшим сыном, под этой крышей всё равно ютилось десятка полтора душ.
Едва гостей усадили в центральной зале, как Ло Дацзюнь увёл Цюньфэна во двор, оставив Чуяна в окружении родни. Поняв, что новоиспечённый родственник смущается, Хэ Цзинцзин под предлогом показала ему свою горницу.
Едва за ними закрылась дверь, Цзинцзин торопливо зашептала:
— А-Чу, ты слухам людским не верь. Я в семье Ло уже лет восемь живу, а Цюньфэн с моим хозяином — как родные братья. Каков он человек, мы получше прочих знаем. Живи с ним со спокойным сердцем, трудись на совесть — и увидишь: люди тебе ещё завидовать будут. Напереди у тебя только лад да достаток!
Чуян давно хотел узнать, отчего Цзинцзин пошла с сосватовством не к свекрови, а ко второй тётушке, да всё стеснялся спросить. Цзинцзин будто прочла его мысли:
— Наш старик с вашей старухой издавна на ножах. Семьями почти не знаемся...
Вдаваться в давние обиды старших она не стала, а Чуян расспрашивать не решился. Сменив тему, они проболтали ещё немного, пока из коридора не раздался голос свекрови Цюньфэна, зазывавший их к столу.
В зале уже стояло блюдо с орехами и ранними сладкими мандаринами. Все уселись за беседу. Родня Ло держалась вежливо, но Чуян всё равно чувствовал некую неловкость. К счастью, вскоре вернулся Цюньфэн и позвал Чуяна домой.
Хозяева пытались удержать гостей на обед, но Цюньфэн шепнул пару слов дедушке Ло — тот просветлел ликом и отпустил молодых.
На обратном пути Цюньфэн шагал так быстро, будто за ним кто-то гнался. Чуяну с его коротким шагом приходилось почти бежать рядом, отчего он слегка запыхался. И всё же он радовался возвращению: хотелось поскорее изучить каждый уголок дома, понять, где что лежит, ведь теперь это его дом.
Но едва они переступили порог, как на Чуяна обрушилась весть, от которой сердце его сжалось от тревоги:
Завтра Цюньфэн уезжает из дома.
Но ведь завтра — третий день после свадьбы, день обязательного возвращения невестки в родительский дом!