Сваха Ван и семейство Лю ушли не с пустыми руками: они унесли с собой листок с гороскопом Чэнь Чуяна, оставив взамен данные о рождении Лю Цюньфэна.
Теперь обеим сторонам предстояло сверить бацзы жениха и невесты. Если звезды и стихии не сулили беды, семья Лю должна была прийти с официальными дарами на помолвку, обменяться брачными картами гэнтие и назначить день свадьбы.
Ни один из братьев Чэнь не был обучен грамоте. Чуян умел лишь кое-как разобрать и вывести собственное имя. Чэнь Цзиань знал чуть больше иероглифов — в свое время он нарочно выучил те, что могли пригодиться в жизни, так что простые купчие или записи о рождении разбирал с горем пополам.
— Старше тебя всего на четыре-пять лет, самый подходящий возраст! — Чэнь Цзиань не сводил сияющих глаз с заветной бумаги, бережно сжимая ее в руках пуще прежних купчих на статус. В этом листке крылось будущее благополучие его младшего брата.
Чуян и сам не помнил себя от радости. Дело было даже не в сватовстве как таковом, а в тех пятидесяти лянах выкупа, о которых они договорились. На эти деньги второй брат сможет срубить еще пару комнат, а через год-другой прикупит пару му земли. С собственным жильем и пашней ему будет куда легче найти себе жену.
Да и сам жених... Чуян втайне опасался, что Лю Цюньфэн уже в годах, раз родня так торопится его пристроить, но, похоже, тревожился он зря.
Пока братья толковали между собой, гости успели отойти довольно далеко. Настало время разобрать корзины, оставленные свахой.
Хоть родичи Лю и скромничали, уверяя, будто принесли сущую мелочь, гостинцев набралось изрядно.
Оба короба на коромысле ломились от припасов. Помимо риса, белой муки, мяса и сахара, там нашлись два свертка со сладостями и тугой рулон добротной ткани. На вид в нем было не меньше пары чжанов, да и само полотно оказалось отменным тонким хлопком — такой на рынке отдавали никак не дешевле полутора десятков монет за чи.
Однако стоило разобрать подарки, как радость на лицах братьев сменилась тайной тревогой. Хоть помолвка с домом Лю была делом решенным, с соседями за стеной крупной ссоры все равно не миновать.
Старший брат с невесткой не отличались кротким нравом. Узнав, что серебра им не достанется, они непременно поднимут крик.
— Второй брат, они затеяли бы свару в любом случае, с серебром или без, — тихо произнес Чуян. — Так даже лучше.
Когда они делили хозяйство, Цзиань пошел на хитрость: пообещал отдать старшим половину свадебного выкупа за вычетом приданого Чуяна. Тогда он рассудил просто — раз приданое не считается, он до единой монетки пустит все деньги на сборы младшего брата. Пусть самому не достанется ни гроша, лишь бы не кормить жадную парочку. Чуян сразу разгадал замысел брата, потому и набрался духу сам выйти к семье Лю и завести речь о серебре. К счастью, все устроилось наилучшим образом.
— Как только они принесут дары, старшие сразу заявятся к нам, — рассудительно продолжил Чуян. — Не успею я выйти замуж, как они вырвут серебро силой. А если Лю Цюньфэн отдаст деньги, когда мы придем навестить родню после свадьбы, то и отбирать будет нечего.
Чуян никогда не отличался смелостью, но сегодня его отчаянная выходка увенчалась успехом, отчего на душе было легко и радостно.
Глядя на его улыбку, повеселел и Цзиань.
— Пусть себе бесятся! Главное, что тебя берут в хороший дом, а их я больше не боюсь.
С тех пор как Цзиань впервые дал отпор старшему брату и сбил того с ног, пугающий, некогда непререкаемый образ Чэнь Цзипина в его глазах рассыпался в прах. Страха больше не осталось.
— Брат, когда я уйду в семью мужа и серебро будет у тебя на руках, съезжай отсюда. Не оставайся рядом с ними. Всю жизнь стеречься от вора в собственном доме невозможно. У них руки нечистые, совести нет ни капли, только и высматривают, что бы стянуть. Разве можно так жить?
Вспомнив, как на днях из дома чуть не унесли кусок свинины, Чуян помрачнел, но, взглянув на сверток с угощением, вновь смягчился.
Цзиань лишь усмехнулся в ответ. Он и сам думал об этом. Оставаться здесь он не собирался вовсе — если бы не переживал, что младшему брату негде будет дождаться свадьбы, он бросил бы эту ветхую каморку без малейшего сожаления.
Хоть они с Чэнь Да и родились от одной матери, братской любви между ними не было и в помине. Чужие люди относились к ним куда теплее. Старший мог хоть через силу натянуть подобие улыбки для чужаков, но для родных братьев у него никогда не находилось доброго слова. Всю жизнь делить с ним один двор не имело никакого смысла. Лучше сняться с места и навсегда оборвать все связи.
Решив не омрачать хороший день дурными мыслями, братья развернули сверток со сладостями.
Лю принесли сахарные лепешки, которые часто пекли в уезде Байша. Стоили они недорого, но были на диво вкусными и красивыми — деревенские жители, выбираясь на ярмарку, охотно покупали их детям на радость.
Круглые, пышные, величиной с куриное яйцо, эти лепешки украшались сверху яркой красной точкой. Стоило надкусить рассыпчатое тесто, как на языке таяла душистая сахарная начинка.
Чуян не спеша съел одну, аккуратно слизал с ладони каждую крошку и больше к свертку не прикоснулся. Он лишь легонько подтолкнул мешочек брату, давая знак спрятать угощение, и пошел мыть руки.
Для зажиточных людей эти лепешки были пустяком, но для семьи Чэнь оставались редким лакомством: братья за всю жизнь едва ли пробовали их пару раз. Раз Чуян наелся, Цзиань тем более не стал переводить добро — решил припрятать сладости и выдавать брату по две штуки в день.
Пока Чуян умывался, Цзиань принялся наводить порядок. Подарков набралось немало, и все требовалось пристроить на свои места. Однако закончить он не успел: во двор вновь постучали.
Братья не учли одного: когда сваха Ван вела гостей к их дому, ее приметили соседи. До самой свахи жителям деревни Мэй дела не было, но вот вторую госпожу из дома Лю знали многие.
За ними следили от самого въезда в деревню, и едва сваты скрылись из виду, любопытные потянулись к порогу семьи Чэнь. Первыми явились те, кто арендовал у господ Лю землю.
— Брат Ань, что это у вас стряслось? Неужто Чуяна и впрямь сосватали за человека из дома Лю? — с порога заголосил И Дацзяо. Его семья обрабатывала пять му отличных заливных полей, принадлежавших семье Лю, и этот надел кормил их всю зиму. Чтобы не лишиться пашни, И Дацзяо на каждый праздник исправно носил землевладельцам подношения.
Вслед за ним во двор стали подходить и другие односельчане, ходившие в арендаторах у того же рода.
Скрыть такое сватовство было невозможно, да Цзиань и не собирался. Будь его воля, он бы раструбил об этой удаче на всю округу. Однако пока бацзы не проверили и обряд помолвки не провели, оставалась опасность, что звезды не сойдутся. Чтобы не сглазить дело, Цзиань отвечал уклончиво: мол, сваху Ван он позвал лишь затем, чтобы та приглядела для Чуяна хоть какую-нибудь пару.
В эти речи мало кто поверил, но настаивать соседи не посмели. Каждый растил собственных детей и понимал, сколь хрупко брачное дело до окончательного сговора, так что расспросы вскоре прекратились.
Посетители шли чередой. Цзиань долго отдувался за двоих, пока не сообразил, что младший нарочно прячется и пережидает шум. И верно — домишко был крошечным, скрыть приход чужаков не удалось бы.
Когда двор наконец опустел, Чуян вернулся, держа в руках два свежих огурца.
— Опять огурцы? — Цзиань состроил кислую мину. — В такой день можно было бы приготовить что-нибудь получше!
Чуян сорвал их по привычке, не видя в простой еде ничего дурного. Пусть овощ немудреный, зато сочный и свежий.
— Я нарежу кусочек мяса и обжарю вместе, пальчики оближешь.
Против мяса Цзиань ничего не имел. Довольный, он тут же принялся раздувать огонь в очаге.
Жили они вдвоем, и никаких барских предрассудков вроде «мужчине на кухне не место» не держали. Сваливать всю работу по дому на одного Чуяна было бы попросту бессовестно.
Слух о том, что семья Лю сватается к Чэням, разлетелся по деревне быстрее ветра. Вскоре весть дошла и до семейства Мэй.
Раньше Цзиань просил их помочь со сватовством, и теперь родичи Мэй искренне радовались за Чуяна, раз подвернулась столь завидная партия. Однако люди они были рассудительные, а потому удивились, почему второй сын Лю до двадцати лет ходит холостым, и решили разузнать об этом подробнее.
Братья Чэнь, разумеется, об их расспросах не ведали — они были заняты собственным счастьем. Вскоре из дома Лю передали весть: бацзы сошлись идеально, и через несколько дней прибудут сваты с официальными дарами.
Как и было условлено, серебра среди подношений не оказалось, да и в брачной описи оно не значилось. Это слегка встревожило Чуяна: если обещание не закреплено на бумаге, от него всегда можно отказаться.
Однако Цзиань лишь отмахнулся. Для него не было ничего важнее, чем благополучно выдать брата замуж.
— Все равно мне нечего дать тебе в приданое. Ну и пусть без серебра, они и так принесли с избытком, — утешал он Чуяна, и в словах его не было лукавства.
Цзиань рассуждал просто: если семья жениха потратится слишком сильно, а у Чуяна за душой не окажется ничего, в новом доме на него потом будут смотреть волком.
Впрочем, дом Лю не поскупился. Дары для помолвки собрали по всем деревенским обычаям, да с таким размахом, какого здешние места давно не видели.
По правилам в день сговора непременно подносили обрядовое печенье: для доброго предзнаменования требовалось шесть пар, то есть двенадцать штук. Семья Лю привезла шестьдесят пар — два огромных короба, с явным расчетом на то, чтобы угостить всех соседей.
Чужая свадьба мало трогает чужих людей, но если односельчанам перепадает сладкое угощение, праздник становится общим, и тогда счастья молодым желают от чистого сердца.
Прочих припасов тоже доставили с лихвой: шестьдесят шесть цзиней клейкого риса, сто двадцать цзиней обычного, двенадцать цзиней тростникового сахара, двух отборных петухов, двух кур, целую свиную тушу, баранью ногу, четыре кувшина доброго вина, две коробки дорогого чая и несчетное множество сушеных фруктов и орехов.
Гости привезли все, что могло понадобиться для свадебного пира, избавив семью Чэнь от лишних трат.
О помолвке объявили открыто, и день свадьбы был назначен — восьмое число девятой луны, всего через два с небольшим месяца. Срок от первого знакомства до свадьбы выходил коротким, меньше трех месяцев, но обе стороны не желали тянуть, и этот день устроил всех.
Супруги Чэнь Да вернулись в деревню аккурат в день помолвки. Они столкнулись с повозками семьи Лю у самого околка, когда свадебный поезд уже тронулся в обратный путь.
Услышав от сельчан, что третьего брата и впрямь сосватали за богатых людей, да еще и привезли богатые дары, муж с женой помчались к дому быстрее зайцев.
Увидев гору добра посреди двора, оба задохнулись от жадной радости. Но стоило им заикнуться о серебре и услышать ответ, как Чэнь Да с перекошенным лицом бросился на Цзианя с кулаками.