Некоторое время назад Лю Цюньфэн обратился к Шэн Чанъаню с просьбой сыскать для него толкового, смышлёного охранника. И вот, не прошло и нескольких дней, как тот прислал человека.
— Его зовут Цзян Чунь. Я попросил подобрать его специально для моих дел, так что отныне он будет при мне. Юньнянь, обустрой для него отдельную комнату.
В заднем дворе усадьбы семьи Лю, помимо двух комнат, где жил Хэйва, имелось ещё несколько помещений с широкими общими нарами. Однако Цзян Чунь был взрослым мужчиной, и селить его в одном покое с Юньнянь, разумеется, не полагалось.
На вид Цзян Чуню едва исполнилось двадцать лет. Роста он был невысокого, лицом непримечателен — обычные, правильные черты, — да и богатырским телосложением не отличался.
Такому человеку скорее подошла бы роль прилавщика в лавке, однако Лю Цюньфэн привык доверять чутью Шэн Чанъаня: раз уж тот поручился, значит, парень не подведёт.
О поисках слуги Лю Цюньфэн сказывал только Чэнь Чуяну. Матушка Лю сперва немного удивилась, но быстро сменила гнев на милость. Нынче семья не бедствовала, слуг да привратников хватало, так почему бы не завести ещё и личного охранника? Зато сыну не придётся самому править повозкой в дальних поездках.
Подумав, сколь проще станет жизнь Лю Цюньфэна, старая женщина просияла и ласково улыбнулась гостю.
Цзян Чунь с малых лет рос при кулачной школе, обучившись боевым искусствам. Навыками он обладал отменными, да только молодой хозяин школы оказался никудышным наследником: получив дело, он не только не примножил славу отца, но и спустил всё дочиста, распродав и имущество, и слуг.
Цзян Чунь с тринадцати лет неотлучно находился при нём в качестве телохранителя. Избалованный, вспыльчивый барчук натерпелся от него немало обид, отчего парень давно привык к мысли, будто глухая доля слуги — терпеть брань и попрёки, и особых иллюзий насчёт новых господ не питал.
Поэтому, когда пожилая хозяйка приветливо ему улыбнулась, Цзян Чунь от неожиданности обомлел. Оглядевшись вокруг, он мысленно про себя отметил: дом хоть и достаточный, но без барской пышности. Впрочем, у небольших семейств есть своё преимущество — нравом они обычно отходчивее и добрее, а большего ему и не требовалось.
Вечерять в доме Лю усаживались обычно около часа Петуха. Завидев вернувшихся с улицы мужчин, Матушка Лю тотчас захлопотала, велев накрывать на стол.
Нынче в доме хватало слуг, и хозяйка давным-давно привыкла к новому порядку: работники и охранники ужинали отдельно, за небольшим столиком на кухне.
После трапезы Лю Цюньфэн взялся пестовать сына и вместе с Чэнь Чуяном отправился прогуляться по заднему двору. На пороге стоял третий месяц года. Фруктовые деревья уже скинули пышный февральский цвет, а на ветвях завязались мелкие зелёные плоды. Не успеешь оглянуться — наступит лето. Зашёл разговор о делах на горе.
— В этом году Второй брат сам со всем справится, — произнёс Лю Цюньфэн. — Не переживай, мне больше не придётся разрываться на два дома. Нынче куда важнее то, что происходит у подножия.
После уездного указа в городке Яньшу вовсю закипела стройка: заложили мастерскую по переработке лака и новый причал. Благодаря тому, что уездный начальник подготовился заранее, мастерская была уже практически готова. В конце марта, когда начнётся сбор лака, её уже введут в строй.
— С пристанью дело затянется, — продолжал Лю Цюньфэн. — Возводить дамбу сложно и долго, наверняка закончат только к июню...
Проговорив с мужем добрых полчаса, Лю Цюньфэн вдруг сообразил, отчего сынишка на руках затих. Наклонившись, он увидел, что малыш крепко спит, уткнувшись ему в грудь.
Посмотрев на свернувшегося калачиком малютку, отец не удержался и ласково поцеловал его в макушку:
— Заснул, поросёнок...
— Не давай ему спать! Разбуди! — Чэнь Чуян, услышав это, тут же забрал ребёнка и прижался губами к его щёчкам, пытаясь растормошить. — Если он сейчас выспится, то под ночь поднимет гвалт, и мы до утра глаз не сомкнём!
Лю Цюньфэн прекрасно понимал, чем грозит вечерний сон малыша. Однако, редко бывая дома, он души не чаял в сыне и, видя, как строго муж расталкивает дитя, заступился за первенца, забрав его обратно:
— Пусть спит. Если ночью проснётся — я сам с ним повожусь, а ты спокойно отдохнёшь.
Лю Цюньфэн сдержал слово. Ночью, укатав старшего так, что тот без сил погрузился в сон, он принялся возиться с младшим.
— Ах ты, сорванец, только не шуми сильно, не разбуди а-дя, — шептал Лю Цюньфэн, положив сына себе на грудь.
Шестимесячный карапуз и не думал лежать спокойно: гулил, дрыгал ножками, махал ручонками. Лю Цюньфэн аккуратно поднимал его над собой, подбрасывая вверх. От этого малыш приходил в полный восторг и заливался звонким смехом на всю комнату, а отец сжимался от страха, боясь разбудить супруга.
Впрочем, ни возня, ни детский хохот не потревожили крепкий сон Чэнь Чуяна. Убедившись, что муж спасается от усталости в объятиях Морфея, Лю Цюньфэн продолжил играть с сыном. Лишь когда малютка умаялся и сморщил глазки, отец переложил его у стены, нежно поцеловал обоих и сам с чистой совестью заснул.
Сложившийся покой нарушил утренний крик петухов на заднем дворе. Чэнь Чуян проснулся первым. Открыв глаза, он увидел спящего Лю Цюньфэна — тот дышал ровно и глубоко. Чэнь Чуян хотел было ещё немного подремлеть, но сынишка уже проснулся и не желал оставаться в постели.
— Гого, до скольких же ты вчера мучил а-дя, а? Видишь, как сладко он спит?
На дворе стоял март, лютые холода отступили, так что Чэнь Чуян быстро одел себя и ребёнка и вышел из комнаты.
Благодатная пора: дует тёплый ветерок, во дворе благоухают первые цветы и зреют плоды. В такие дни милее всего оставаться дома.
Вчера Чэнь Чуян наведывался к Чжоу и знал, что сегодня госпожа Чжоу приведёт к ним детей. Поэтому никаких особых дел он не планировал, дожидаясь прихода Сюэхуа и Чжоу Гу. Те не заставили себя ждать и пришли сразу после завтрака.
Завидев гостей, Лю Цюньфэн увёл сына гулять — хоть он и не распространялся об этом, но явно не хотел, чтобы ребёнок мешал Чэнь Чуяну заниматься делом.
Госпожа Чжоу снова попыталась завести разговор об оплате за обучение, но Чэнь Чуян решительно замахал руками:
— В своё время меня учили этому мастерству совершенно бесплатно, не взяв ни единого гроша. Как же я могу брать деньги с вас? Одно лишь условие: обучение будет проходить набегами, когда у меня выкроется время, так что Сяо Гу придётся ходить ко мне почаще.
Убедившись, что Чэнь Чуян действительно отказывается от денег и подарков, госпожа Чжоу с радостью согласилась:
— Нынче у меня ноги не болят, я и сама могу зарабатывать на хлеб, не перекладывая всё на сыновей. У Сяо Гу времени хоть отбавляй! Спасибо тебе, А-Чу, удружил!
— Да какая тут обуза? Всё равно учить — что одного, что двоих.
Ещё до их прихода Чэнь Чуян собрал в огороде жменю мелких камушков. С помощью этой нехитрой игры проверяют ловкость и гибкость пальцев — точно так же когда-то проверяла его самого тётушка из семьи Чжан.
Проводив госпожу Чжоу, Чэнь Чуян усадил учеников за дубовый стол в главной горнице и высыпал камушки. Некоторые легли поодиночке, а некоторые — кучками, сцепившись край к краю. Именно этого Чэнь Чуян и добивался: если бы все камни раскатились в стороны, пришлось бы перебрасывать заново.
— Ваша задача — разделить слипшиеся камушки. Но касаться можно только того, который вы выбрали, остальные сдвинуть нельзя.
— Я знаю эту игру! Это же "в камушки"! Меня мама учила! — радостно воскликнул Чжоу Гу. Для него это казалось забавой, да и в деревне дети часто так развлекались, поэтому он сразу взялся за дело.
Мальчик неторопливо подошёл к задаче. Он даже поднялся со скамьи, аккуратно зажал выбранный камушек большим и указательным пальцами, оценил форму соседних и стал медленно, с ювелирной точностью отводить его в сторону. Первый камушек поддался!
— Молодец, Сяо Гу! — похвалил его Чэнь Чуян, видя, с какой усидчивостью и вниманием ребёнок подходил к делу.
Ободрённый похвалой, мальчик просиял и с удвоенным азартом принялся за второй и третий. Когда все камушки были разобраны, Чэнь Чуян вручил ему спутанный клубок цветных нитей, поручив разобрать их по цветам.
Увидев такой ворох, Сяо Гу состроил кислую мину. Чэнь Чуян достал из кармана сладкую конфету, развернул и отправил мальчику прямо в рот:
— Сяо Гу умница.
Получив угощение ещё до начала работы, мальчуган тут же забыл о лени и с удовольствием принялся разбирать нити, пережёвывая сладость.
Затем настала очередь Сюэхуа. Однако у неё дело не задалось: пальцы сдвинули сразу несколько камушков. Её руки не обладали той же природной гибкостью, что у маленького Чжоу Гу.
Глядя на её мозолистые, погрубевшие от тяжёлого труда ладони, покрытые старыми шрамами, Чэнь Чуян не проронил ни слова упрёка. Он просто собрал камушки и заставил её попробовать снова. Раз за разом камушки сдвигались, но Сюэхуа не проявляла и тени раздражения. Она упорно, сосредоточенно продолжала попытки.
Видя такое рвение, Чэнь Чуян понял: проверка пройдена.
— Невестка Сюэхуа, у тебя всё обязательно получится, — мягко произнёс он.
Обучение вышивке — дело кропотливое и скучное, требующее колоссального терпения. Пусть из-за возраста и нагрузок гибкость пальцев у Сюэхуа уступает другим, её невероятная стойкость перекроет любые изъяны. Им ведь не на императорские выставки работы готовить: простая, но аккуратная вышивка всегда найдёт своего покупателя.
Время близилось к полудню. Чэнь Чуян потянулся и уже хотел предложить ученикам сделать перерыв, как в дом влетела раскрасневшаяся Лю Чуньфэн.
— Брат А-Чу! Снова они! Старший брат со своей женушкой опять припёрлись!
Лю Чуньфэн была куда младше Лю Юньфэна, и хоть они приходились друг другу двоюродными братьями, душевной близости между ними никогда не водилось. А уж после всех козней госпожи Ли она и вовсе прониклась к старшему кузену искренней неприязнью.
Видя брезгливую мину на лице девицы, Чэнь Чуян ощутил лишь глухую досаду. Ну чего опять этой семейке от них надо?
Раньше, когда те приходили с бранью и скандалами, было хотя бы понятно, к чему готовиться. Но в последние месяцы супруги резко сменили тактику: заглянут, сунут какие-то гостинцы и молчком уходят. От такой подозрительной шелковистости становилось только тошнее — явно ведь вынашивали какую-то пакость.
Чэнь Чуян и не догадывался о причинах такой перемены. А дело было в том, что у робкой парочки просто не осталось иного выхода.
Когда кончалась старуха-бабушка, Лю Цюньфэн забрал себе все земли Второго дяди. Лю Юньфэн с женой исходились желчью и ненавистью, а узнав, сколько земли тот скупил на горе, Юньфэн и вовсе возопил о несправедливости небес. Почему судьба так благоволит Лю Цюньфэну, а его обделяет на каждом шагу?
Лишь когда Линь Роу родила мертворождённого, а Лю Шиминя разбил паралич и управление постоялым двором перешло к ним, обида слегка улеглась.
Увы, радость оказалась недолгой. Не успели они насладиться властью над заведением, о котором мечтали годами, как грянул указ: уездную управу переносят в городок Яньшу. Старый уездный город рисковал превратиться в пустышку.
Не зная, как поступить, госпожа Ли обратилась к прикованному к постели Лю Шиминю за советом: переезжать им вслед за управой или оставаться?
Лю Шиминь умом превосходил своего недотёпу-сына. Услышав новости, он выдавил лишь одно слово: «Переезжайте!». А про себя проклял глупых родственников до седьмого колена за то, что те не додумались сообщить раньше и упустили время.
Решение-то было дано, да только супруги всё колебались. Большинство купцов в уездном городе пока не трогались с места. К тому же городок Яньшу по числу жителей пока уступал уезду, да и официального указа о переименовании уездного центра ещё не вышло. Вдруг всё так и останется?
Опять же, переезд не был принудительным, денег из казны никто не давал. Даже если статус города изменится, старый центр не исчезнет с лица земли — там по-прежнему будет жить народ, а для общепита главное — людской поток.
Но госпожа Ли страшилась: а ну как через три-пять лет народ постепенно переберётся в Яньшу и старый город окончательно вымрет?
Чтобы подстраховаться, они решили действовать на два фронта: купить землю и заложить новый постоялый двор в городке Яньшу, а старое заведение пока не продавать.
План выходил хитроумным и даже красивым. К тому же они пронюхали, какие богатые урожаи собирает Лю Цюньфэн. Чтобы сэкономить на закупках, они решили примириться с Матушкой Лю, задобрить её и добиться, чтобы Лю Цюньфэн поставлял им овощи и зерно даром — ну или хотя бы вдвое дешевле рынка.
Обо всех этих коварных замыслах Чэнь Чуян даже не подозревал. Он готов был встретить гостей во всеоружии, ведь если те не устраивают сцен, Матушка Лю рада их визитам, и открыто перечить свекрови ему не хотелось.
Однако, когда повозка затормозила у ворот, выяснилось, что Лю Юньфэн приехал не один. Они прибыли всем семейством — втроём. А причиной визита стала женитьба их сына Линьцзы. Навестили они родню с просьбой: пусть Матушка Лю да Второй дядька со своей женушкой помогут присмотреть для парня достойную невесту.
— Линьцзы уже не мальчик, скоро восемнадцать стукнет! Каково ему бобылем ходить? — плакалась госпожа Ли, хлюпая носом.
Слёзы её были искренними: она от души верила, что из-за семейных неурядиц они упустили время. Достанься им вовремя дядины земли да постоялый двор, сын давно был бы пристроен.
Лю Юньфэн тоже души не чаял в единственном сыне и теперь умоляюще смотрел на мать.
Матушка Лю и без их просьб беспокоилась о судьбе внука.
— Не переживайте, я поговорю с Вторым дядей и тётушкой. Только вы сразу скажите, какие у вас требования, чтобы потом не вышло, будто мы сосватали не того.
— Лишь бы из честной семьи, нрав имел добрый да лицом не урод была. Паршивец наш особых надежд не оправдал, так что и нам нынче капризничать не приходится, — в сердцах выдохнул Лю Юньфэн.
Вспомнив прошлые выкрутасы сына, он едва не закипел. Раньше Линьцзы положил глаз на одну девицу, да семейство встало грудью: подавай им чиновную дочку! А та девица возьми да и сдай экзамен на сюцая! Сам же Линьцзы мало того что с треском провалился на испытаниях, опозорившись на всю округу, так теперь и вовсе неизвестно, выйдет ли из него хоть какой-то толк.
Лю Юньфэн тяжело, горько вздохнул. Госпожа Ли хотела было вступиться за сына, но под строгим взглядом мужа лишь прикусила язык и отвернулась.
Видя, что супруги наконец спустились с небес на землю и больше не бредят богатыми невестами да чиновными родами, Матушка Лю повеселела. Если требования скромные, то с добрым именем Линьцзы сосватать хорошую девушку не составит никакого труда.