Никто в доме и помыслить не мог, что матушка Лю решится на петлю. Да что там остальные — она и сама от себя подобного не ожидала.
Когда несчастную вытащили из петли и уложили на кровать, отец Лю остался стоять у изголовья с лицом чернее тучи. Подле него робко ютилась госпожа Ли, не смея вымолвить ни слова и вытягивая шею от страха.
В комнате царило тяжелое, гнетущее молчание. Спустя некоторое время вошла Линь Роу. Сначала она приторно расхвалила Сяо Хун за сообразительность, а затем подошла к постели и бегло осмотрела шею матушки Лю. Убедившись, что на коже не осталось даже багрового следа, она обратилась к служанке:
— Эх, Сяо Хун, кабы не твоя зоркость, случилась бы неизбежная беда! Стоило госпоже усомниться в жизни, как ты тут как тут... Не поспей ты вовремя, греха было бы не оберечься.
Слова эти прозвучали с особым подтекстом. Стоявший неподалеку отец Лю нахмурился, и в его голове проскользнула дурная мысль. Чем дольше он размышлял, тем более подозрительным казался ему весь этот случай.
— Хм! — с презрением выдохнул он, глядя на невредимую жену. — «Поспела вовремя»! Да тут всё шито белыми нитками! Не думал я, что и ты освоишь эти бабьи уловки — слезы, крики да петлю! Надумала передо мной комедию ломать? Совсем из ума выжила!
Чем больше отец Лю размышлял, тем сильнее убеждался в своей правоте. Разве не знал он свою жену? Ей лишь бы спрятать голову в песок при любой невзгоде. Откуда у такой трусливой бабы взяться духу на настоящую смерть? К тому же прежде подобные ссоры случались сплошь и рядом, с чего бы вдруг именно сейчас хвататься за веревку? Нарочно разыграла представление!
Матушка Лю еще не успела оправиться от собственного безумного порыва. Едва рассудок немного прояснился, как до нее донеслись слова мужа о «разыгранной комедии». Сердце ее мгновенно остыло, обуглилось, не оставив ни единой надежды.
Она молча, с пугающим спокойствием поднялась с кровати. В её гаснущем взоре остался лишь один предмет — тяжелый дверной косяк. Не видя и не слыша ничего вокруг, она изо всех сил ударилась об него головой. Раздался оглушительный глухой удар, и женщина бесформенным кулем рухнула на пол.
— Матушка! — взвизгнула госпожа Ли и со всех ног бросилась к упавшей.
Отец Лю даже не успел согнать с лица глумливую ухмылку, как ноги его подкосились, и он сам бессильно осел на пол. Он и помыслить не мог, что жена сделает это всерьез. Она действительно искала смерти!
Алая кровь залила лицо матушки Лю, хлынув из разбитого лба; смертельная бледность моментально сменилась синюшной оттекшей припухлостью. В доме Лю мгновенно воцарился хаос. Линь Роу, не смея вымолвить ни слова, сжалась в угол, мечтая стать невидимкой.
Лю Юньфэн прибежал вместе со слугой, приведшим лекаря. Увидев мать, бездыханно лежащую на постели, он со всего размаха пнул подоспевшую госпожу Ли. Та не посмела и пикнуть, лишь скрючилась на полу в позе глубокого раскаяния.
— Матушка! Прости глупого сына! Я виноват! Только живи, молю тебя, живи! — Лю Юньфэн припал к кровати, сжав холодную руку матери, и зарыдал в голос.
Отец Лю, ошеломленный и охваченный запоздалым раскаянием, наконец очнулся. Его взор мгновенно обратился на замершую у стены Линь Роу и стоящую на коленях госпожу Ли.
— А ну сказывайте, змеи! Что здесь произошло?! — рявкнул он.
Сегодня отец Лю проверял счета в лавке, когда из дома прибежали с вестью, будто наложнице Роу стало дурно. Вернувшись, он застал жену в неистовом гневе: она крушила вещи и швыряла всё под ноги. Первой его любовью была Линь Роу, и он, решив, что жена снова изводит беременную наложницу, сгоряча поднял на нее руку. И только теперь, видя такое отчаяние супруги, смутно осознал, что натворил глупость.
Госпожа Ли стояла на коленях, глядя, как приглашенный лекарь в поте лица утирает лоб и лишь безнадежно качает головой. Душа ее ушла в пятки.
Одно дело — втайне пакостить свекрови и изводить ее по мелочам, и совсем другое — довести ее до могилы. Случись такое, это не только испортит репутацию ее сыну и сломает ему карьеру, но и Второй брат — Лю Цюньфэн — спуску не даст! У того ведь характер что у дикого медведя!
Выбор был очевиден. Госпожа Ли мгновенно вытянула палец и указала на Линь Роу, вывалив всю правду о том, как наложница изводила матушку Лю все эти дни.
— Эта дрянь затаила обиду на Второго брата, да только подступиться к нему не могла! Вот и придумала предлог с недомоганием, чтобы гонять матушку туда-сюда да вымещать на ней злость!
В доме все знали, что при первом появлении Линь Роу Лю Цюньфэн выплеснул ей в лицо крутой кипяток. Госпожа Ли умело приплела ту старую историю, чтобы свекор точно ей поверил.
Линь Роу от такого обвинения сжалась от страха и повалилась на пол. Она не стала спорить, лишь непрестанно качала головой, заливаясь слезами горькой обиды.
Увидев, что наложница снова корчит из себя невинную жертву, госпожа Ли настойчиво продолжала, расписывая случай со сладким отваром, из-за которого Линь Роу гоняла матушку Лю по несколько раз:
— То ей слишком сладко, то пресно! Матушка и слова против не молвила, снова да снова переделывала, а эта дрянь, едва получив готовую чашу, заявила, что стряпня никуда не годится, и выплеснула всё на пол!
Госпожа Ли сначала растерялась, но теперь в её голове сложился безупречный план. Свекровь не должна умереть по ее вине — пусть лучше вся вина падет на наложницу! Тогда в доме не останется защитников у этого разбалованного барчука, а старик лишится своего долгожданного любимчика. И все добро достанется ее сыну!
Услышав это, Лю Юньфэн уже порывался кинуться на Линь Роу, но отец Лю вовремя заступился, перехватив его.
Глядя на распалившуюся госпожу Ли, с легкостью рассыпавшуюся в заверении любви к матушке, отец Лю вспомнил её прежнее пренебрежение к свекрови. Затем он перевел взгляд на дрожащую, бессловесную Линь Роу, которая все эти дни вела себя перед невесткой тише воды, ниже травы... И в его голове сложилась картинка.
Весь этот навет — дело рук госпожи Ли! Эта змея сама извела свекровь, а теперь сваливает вину на его любимую наложницу!
— Паскуда! — Отец Лю сделал шаг вперед и со всего размаха пнул госпожу Ли, после чего подскочил к кровати и ткнул пальцем в сына: — Недотепа! Из-за твоей бабы весь дом пойдет ко дну!
Посчитав, что докопался до истины, отец Лю всерьез забеспокоился о жене. Какими бы ни были их отношения, она должна выжить! Если ее не станет, этот дикарь Цюньфэн явится из деревни и спустит с него шкуру.
Судьбу матушки Лю сложно назвать однозначной. С одной стороны, выйдя замуж, она всю жизнь терпела упреки и так и не узнала, каково это — быть властной свекровью. С другой — не ведала голода и холода, а главное, выростила сыновний долг в лице младшего сына, которого боялась вся округа. Даже когда семья ни во что не ставила ее жизнь, никто не смел допустить ее смерти.
Да и смерть не торопилась забирать беднягу: сперва петля оборвалась, теперь и от удара голова выдержала. Судя по всему, судьба все же хранила ее.
Матушка Лю пришла в себя лишь на следующий день. Только тогда обитатели дома смогли перевести дух.
Очнувшись, она первым делом попросилась назад в деревню, но отец Лю категорически запретил. Мало того, он немедленно отправил экипаж за бабушкой Лю, чтобы та приехала в уезд.
Он знал крутой нрав Лю Цюньфэна. Жена должна была оправиться от ран здесь, в городе, а старуха — строго-настрого велеть ей держать язык за зубами, дабы дурной слух ни в коем случае не дошел до этого бесноватого парня.
* * *
В деревне Чэнь Чуян не находил себе места после отъезда бабушки. Он решил, что маленький Линьцзы серьезно занемог, раз уж потребовалось присутствие старушки. Чуян и сам порывался поехать в город, но Лю Юньфэн просил его остаться доглядывать за домом — мало ли, вдруг Лю Цюньфэн вернется с гор.
Эти слова немного успокоили Чуяна. Верно, ребенок просто закапризничал и потребовал родных, ничего страшного не случилось. К тому же, поедь он туда, толку от него все равно бы не было.
Вдруг оставшись в пустом доме — даже Второй дядя перестал заходить, — Чэнь Чуян наслаждался тишиной и деловито справлялся со всеми бытовыми хлопотами.
В обеих комнатах уже достроили лестницы на второй уровень. Наведя в доме идеальную чистоту, Чуян потихоньку перенес все вещи из кабинета Лю Цюньфэна наверх, в их спальню. Чтобы муж потом ничего не искал, он осторожно перемещал каждую мелочь, раскладывая все в точности так, как было раньше. На это ушел не один час.
Лю Цюньфэн упоминал, что на втором этаже стоит поставить низкую кушетку для отдыха. Чуян рассудил, что покупка кушетки — лишняя трата: наверху уже стояла неплохая деревянная кровать, на которой до раздела имущества спали сестры Лю. Теперь она прекрасно пригодится мужу, чтобы прилечь и перевести дух.
От долгого чтения книг или разбора счетов глаза быстро устают. Теперь хозяину дома даже не придется спускаться вниз, чтобы отдохнуть полчасика.
Закончив с домом, Чуян перешел к другим делам. Несколько дней назад он наведывался к старшей тетушке и разузнал о намерениях её семьи. Похоже, сватовство должно было пройти без сучка без задоринки. Оставалось только узнать, что думает сам Чжан Дунпин. Но гэер Линь был настолько мил и хорош собой, что парень вряд ли стал бы упрямиться.
После того как Линь Хуань открыл ему душу, они стали еще ближе. Проведав, что Чуян остался в доме один, Линь Хуань прибегал к нему каждый день.
Сейчас они устроились у пруда за домом и промывали клубни батата — Чуян собирался сушить бататовые дольки.
— Чуян, что-то твой муженек совсем загулял. Дней десять уже прошло, да? — Линь Хуань уплетал сырой батат, забавно передними зубами сгрызая кожицу, точно маленький суслик.
Чуян с улыбкой смотрел на него:
— У него в этот раз на горе дел невпроворот. Но через пару-тройку дней обещал вернуться. Когда уходил, сказывал, что вернется примерно через полмесяца и приведет с собой новогоднюю свинью.
При мысли о заготовках на зиму Чуян призадумался. Ему хотелось позвать Линь Хуаня с родней на пир с забитой свиньей, но семьи их прежде не дружили, и Чуян опасался, как бы свекровь со старухой не выказали недовольства.
— Хуаньхуань, как будем свинью колоть — приходи к нам на пир с забитой свиньей. Я тебе сам мяса на углях поджарю! — взвесив все, решил Чуян.
Муж ведь сам сказал: в доме Чуян — хозяин. Да и с Линь-гэером они дружны, а если дело у того с троюродным братом выгорит, так и вовсе родней станут.
В деревне каждый хозяин, забивая новогоднюю свинью, зовет гостей. Обычно приглашают близкую родню или совсем уж добрых соседей. Линь Хуань от радости весь просиял, мгновенно согласившись, да еще и с ответным приглашением не задержался:
— А у нас забой аккурат к двадцать пятому числу! Смотри, и вы к нам приходите!
— Договорились! — без лишних церемоний подхватил Чуян, и оба парня весело расхохотались.
В деревенской жизни все на виду. Куда лучше иметь под боком верного друга, с которым можно и горем поделиться, и в сложную минуту помочь, чем коротать дни в четырех стенах в полном одиночестве.