На следующее утро Лю Цюньфэн поднялся с первыми лучами солнца, и Чэнь Чуян проснулся вслед за ним. Тихонько выскользнув из спальни, они постарались как можно бесшумнее пройти на кухню, но матушка Лю всё равно услышала шорох и встала вместе с ними.
Путь до дома дяди лежал неблизкий, так что перед дорогой требовалось плотно позавтракать. Пока Чэнь Чуян хлопотал у печи, матушка Лю перебирала вещи, проверяя, не забыли ли они чего важного в узелках.
Пока мужчины ели, Чуян набрал им с собой припасов на дорогу, а потом в предрассветной темени сбегал в сад и сорвал несколько сочных мандаринов. Едва Лю Цюньфэн покончил с трапезой и собрался выходить, из своей комнаты поднялась и бабушка Лю.
— Цюньфэн, сынок, будь осторожен в пути. Не гони, иди не спеша, — проводила его старушка прямо с порога.
Родные вышли за ворота двора. Бабушка с матушкой Лю оставили подножие крыльца, но матушка, помешкав, сделала ещё несколько шагов и вместе с Чэнь Чуяном проводила уезжающего до ворот дома второго дяди.
Лю Цюньфэн вскинул голову, всматриваясь в рассветное небо: день обещал быть погожим. Он мановением руки отослал мать домой, а затем обернулся к мужу:
— Мандарины в саду уже созрели, пора снимать. Посмотри сам: захочешь — позови братьев Шэнь или второго дядю с его домашними. Чужих привлекать не стоит. Старшей тётушке да Дачэну отошли побольше, дядюшке тоже. Ну а остальными распоряжайся как знаешь — кому захочешь, тому и дари.
— Угу, всё понял.
Они дошли до перекрёстка. Едва Чэнь Чуян замер на месте, как и Лю Цюньфэн остановил шаг.
— Возвращайся домой. В следующий раз, когда поеду, пешком шагать не придётся — обязательно возьму тебя с собой. В мае да июне в горах такая красота — ни в какое сравнение с нашей низиной не идёт.
Чуян вспомнил, как прошлый раз гостил у дядей: если не считать той досадной истории с Сюэхуа, те дни выдались необычайно светлыми и радостными. Ему и самому хотелось побывать там снова, поэтому он с искренней улыбкой кивнул.
Проводив Цюньфэна до большой дороги, Чуян повернул назад и у самого поворота столкнулся с Линь Хуанем, направлявшимся к горам. Он окликнул приятеля и попросил его прийти сегодня или завтра — помочь со сбором мандаринов.
— Не переживай, я обязательно приду. Кроме самого раннего утра, я весь день свободен, — отозвался гэер Линь.
В эти дни он без устали копал бамбуковые побеги, но к рощам у Большого арыка больше не ходил: там росло всего три бамбуковых островка, народ набегал толпами, и выискивать побеги становилось всё труднее. Поэтому Линь Хуань уже давно перебрался на дальние склоны.
За деревней Лю тоже тянулись бамбуковые заросли, но располагались они не на передней стороне горы, а в самой глубине, к югу. Чтобы добраться до них, приходилось миновать несколько крутых перевалов.
Небо едва-едва разгоралось, и стоило Линь Хуаню сделать десяток шагов, как его силуэт размылся в рассветных сумерках. Чуян вспомнил, что их дружба завязалась как раз благодаря таким вот ранним походам за грибами. Сам он теперь редко вставал до зари ради работы, а вот Линь Хуань трудился не покладая рук. Чуяну даже стало немного стыдно перед самим собой: «Нельзя лениться, а то я в последнее время даже за вышивку редко сажусь».
Из-за раннего часа Чуян не стал сразу готовить второй завтрак для остальных домашних, а отправился прямо в сад.
Во дворе росло около двух десятков мандариновых деревьев: четыре или пять — ранних сортов, столько же — чэньпи, предназначенных для сушки цедры, а всё остальное богатство составляли зелёные мандарины цингань.
Мандарины чэньпи обильными урожаями не отличались, поэтому Чуян решил отложить каждому родному дому лишь по небольшой корзинке. А вот цингань уродилось с избытком: второму дяде можно было отсыпать по целому плетёному коробу. Оставшуюся часть урожая он планировал сложить в бамбуковые ящики, проложив сухой соломой, а другую — перенести в погреб, чтобы заодно проверить, насколько хорошо там сохраняются плоды.
Плоды, предназначенные для долгого хранения, нельзя было обрывать руками: требовалось аккуратно срезать их ножницами вместе с плодоножкой, следя, чтобы на кожуре не осталось ни единой царапины. Только тогда мандарины не сгниют и пролежат до самой весны.
Ветви деревьев чэньпи густо покрывали острые шипы, и в одиночку справиться с ними было тяжело, поэтому Чуян пока не трогал их, взявшись за цингань. Насобирав две полные корзины, он решил, что пора возвращаться на кухню.
Проходя мимо огорода, Чуян заметил, что цветная капуста уже завязала плотные соцветия — к первому месяцу нового года как раз наберёт полную силу. Осенью он посадил немало овощей, и теперь на их столе каждый день красовалась свежая зелень со своих грядок. Ничего не приходилось докупать, и пусть экономия казалась не такой уж большой, зато как это было удобно!
Глядя на ухоженные грядки, Чуян поневоле вспомнил об одной деревенской традиции.
В их родной деревне Мэй на Праздник фонарей — пятнадцатого числа первого месяца — существовал обычай «тоуцин», кража зелени. Молодежь и дети ходили по чужим огородам и срывали свежую зелень. Впрочем, у этой забавы имелись строгие правила: чесночных перьев разрешалось выдернуть не больше семи штук, а кочан капусты — всего один. Если же хозяин заставал кого-то с целой корзиной за спиной, воришке не поздоровилось бы от бранных слов.
В детстве Чуян почти не участвовал в таких набегах: стоит, бывало, пробраться в чужой огород, как тут же из темноты вылезает хозяин и поднимает крик. Однажды хозяева и вовсе спустили на них собаку — мальчишки со страху припустили прочь и кубарем скатились в пшеничные всходы.
Чуян хорошо помнил, что в тот раз они принесли домой лишь жалкую жменьку чеснока, а их собственный огород со двора ободрали чуть ли не дочиста. На следующий день соседи ещё и подпускали ядовитые шпильки, мол, «братья Чэнь утянули столько добра, что теперь полмесяца еду покупать не придётся».
Вспоминая прошлое, Чуян в который раз убеждался: людская натура одинакова везде — бедняков обидеть готов каждый. Их семья перебивалась с хлеба на воду, огород стоял полупустой, а охотников поживиться за их счёт находилось хоть отбавляй. У зажиточных же хозяев грядки ломились от овощей, да только туда воришки заглядывать опасались.
Глядя на сочные кочаны капусты, Чуян сперва по привычке беспокоился, как бы их не обобрали на праздник, но тут же опомнился и улыбнулся. С таким лютым и суровым мужем, как Лю Цюньфэн, вряд ли кто-то из деревенских отважится сунуться в их огород!
Впрочем, до пятнадцатого дня первого месяца оставалось ещё много времени. Подумав, Чуян решил, что даже если кто-то и придет — эка беда, они и сами смогут сходить на чужие грядки. Но представить себе Лю Цюньфэна, украдкой пробирающегося по чужому огороду за чесноком, было настолько смешно, что Чуян лишь качнул головой и выкинул эти мысли из головы.
Вернувшись в дом с корзинами мандаринов, он быстро решил, чем накормить домашних. Срезал на огороде кочан свежей капусты и выкопал два сочных побега бамбука: на завтрак приготовит горячую лапшу с капустой, а к обеду замаринует хрустящие побеги.
С завтраком он справился быстро. Покончив с едой, Чуян вновь собрался в сад. Матушка Лю вызвалась идти с ним, а за ними потянулась и бабушка.
Чуян не стал возражать, но заставлять старушку работать не собирался. Мандариновые деревья росли на довольно крутом склоне; в её возрасте оступиться на неровной земле было слишком опасно. Он принёс из сарая несколько вязанок сухой соломы, обустроил для бабушки удобное местечко на солнышке и попросил её просто посидеть рядом, скрашивая им работу беседой.
Утром Чуян уже набрал две корзины, так что оставалось нарезать ещё столько же, чтобы наполнить большой короб. Этот короб он планировал отправить старшей тётушке, ещё один — Дачэну, а для дядюшки, у которого семья большая, собрать побольше. Кроме них да дома второго дяди с Линь Хуанем, отдавать мандарины было особенно некому.
Чуян как раз раздумывал, кого попросить помочь с доставкой фруктов тётушке — матушку Лю или Линь Хуаня, — как со стороны двора донёсся шум.
Кто-то громко и настойчиво стучал в деревянные ворота. Из сада за домом стука слышно не было, но Лю Чуньфэн, находившийся в доме, вышел посмотреть, кто пришёл. Увидев на пороге братьев Чжоу, он сразу провёл их на задний двор.
Фруктовый сад располагался у самой тропинки, ведущей к Большому арыку. Лю Чуньфэн сразу догадался, где все находятся, и привёл гостей прямо под кроны деревьев. Увидев Лю Чуньфэна вместе с Чжоу Ляном и Чжоу Гу, Чуян решил, что братья снова принесли на продажу какую-нибудь лесную добычу, и позвал их пройти в дом.
— Матушка, вы пока нарвите немного сами, а я схожу разузнаю, в чём дело, и сразу вернусь, — произнёс Чуян.
Он полагал, что покупка товара не займёт много времени. Матушка Лю думала так же, но, глядя на то, как спешно уходит Чуян, всё же крикнула вдогонку:
— Не торопись так, иди спокойно, ничего с твоими мандаринами не случится!
— Понял, матушка! Я быстро!
После ухода Чуяна матушка Лю и бабушка какое-то время молчали. Наконец старушка тихим, но веским голосом произнесла:
— Ты должна чётко понимать, сколько серебра у тебя на руках, и держи этот счёт в уме. У Линьцзы есть отец с матерью, они о нём позаботятся. А у Цюньфэна за душой пока ничего нет. Смотри не соверши глупость.
Матушка Лю прекрасно поняла, к чему клонит свекровь, но лишь удивилась, с чего та вдруг завела этот разговор.
— Я всё знаю, матушка. Те сто му полей Цюньфэн сразу хотел записать на моё имя, да я его отругала, вот он и отступился. Землю выбивали ради него, с какой стати мне забирать её себе? И насчёт его склада не изводите себя — я всё понимаю.
Раньше она, может, и промолчала бы, но после вчерашнего разговора матушка Лю отчётливо поняла: сын не хочет, чтобы бабушка знала об открытии лавки и покупке земли, как не хочет открывать и то, что занял деньги у второго дяди. Раз сын так решил, она не станет выбалтывать его тайны. У парня на всё есть свои причины.
С тех пор как свекровь и невестка утратили прежние семейные узы, между ними долго сохранялась неловкость. И сейчас, впервые за долгое время заговорив по душам ради Лю Цюньфэна, они снова умолкли, не зная, о чём ещё сказать.
Обеим было не по себе, и обе с нетерпением ждали возвращения Чэнь Чуяна. Однако время шло, а он всё не появлялся. Наконец матушка Лю не выдержала и решила пойти посмотреть, в чём дело.
Собирать мандарины в одиночку было неудобно: стоя на земле, она доставала лишь до нижних веток, а до тех плодов, что висели выше, дотянуться не могла.
Матушка Лю ушла в дом, а бабушка осталась сидеть на солнышке. Вскоре матушка вернулась и сообщила, что Чуяна в доме нет — он ушёл куда-то вместе с Чуньфэном. Должно быть, ребята решили куда-то отлучиться по срочному делу.
Раз Чуяна не было, а мандаринов набралось уже немало, матушка Лю решила первым делом отнести собранное младшему дедушке.
Старушка не осталась сидеть в одиночестве. Матушка Лю думала, что свекровь вернётся в дом к жаровне, но бабушка вдруг изъявила желание пойти к младшему деду вместе с ней.
За прошедшие дни матушка Лю понемногу смирилась с новым положением. Она роду своего не помнила, чтобы свекровь обращалась с ней так мягко и ласково. Понимая, что им всё равно жить под одной крышей, она смягчила тон и вместе со старушкой отправилась к дому младшего дедушки.
* * *
Матушка Лю не ошибалась: Чэнь Чуян и Лю Чуньфэн действительно спешно покинули усадьбу вместе с братьями Чжоу.
Вот только братья пришли во двор вовсе не ради торговли. Они принесли тревожную весть: только что на горе они столкнулись с Рябым Чжоу и Линь Хуанем. И похоже было, что Рябой Чжоу пристаёт к гэеру Линю, не давая ему прохода.
Едва эта новость долетела до ушей Чэнь Чуяна, как детские воспоминания мгновенно вспыхнули в его памяти. Он и думать не мог, что спустя столько лет снова столкнётся с подобной гнусностью! Почему на свете вечно водятся такие подонки? Почему они считают, что могут загнать гэера в угол, запугать его и силою принудить к браку?!
Не успел Чуян осмыслить происходящее, как пальцы его мёртвой хваткой вцепились в рукав Чжоу Ляна, и он во весь дух помчался к горам — спасать друга.