Пока Лю Цюньфэн не обмолвился о том, где Чэнь Цзиань будет встречать Новый год, Чэнь Чуян даже не задумывался об этом. Но теперь, когда вопрос встал ребром, на душу накатила тревога.
Цюньфэн заметил, что его гэер долго крутится и не может уснуть. Помолчав немного, он тихим, успокаивающим голосом проговорил:
— Спи. Я сам всё устрою.
Он мягко погладил супруга по спине, словно убаюкивал дитя, а затем осторожно подтолкнул под одеялом свою ногу, касаясь ступни Чуяна, чтобы перевести тему:
— Нога-то всё ещё болит? Когда мыли ноги, мне показалось, что опухоль спала.
— Уже не болит. Поберегусь ещё пару дней, и всё окончательно пройдёт.
Поводом для травмы Чуян и сам был недоволен: раньше, бывало, пойдёшь на гору — и ни разику серьёзно не подвернёшь, разве что царапинами отделаешься. А тут надо же такому случиться — оступился так неуклюже, что пришлось в лекарскую лавку идти.
Оба тихо переговаривались в темноте, сна не было ни в одном глазу. Зашла речь о поездке в уездный город через несколько дней, и Лю Цюньфэн решил купить ещё одну лошадь.
— Всякий раз, как я уезжаю, мне приходится забирать с собой мула Дацина. Вам дома без повозки неудобно. В городок-то ладно, тут недалеко, а вот до уезда добираться тяжело. В прошлый раз повезло доехать на экипаже второго дяди, но не станем же мы каждый раз рассчитывать на случай. Надо бы завести в хозяйстве собственную лошадь.
Говорил Цюньфэн мягко, опасаясь, что супруг начнёт эконо́мить и воспротивится. Но Чуян, к его удивлению, обрадовался и мгновенно согласился:
— Давай тогда возьмём жеребёнка! Вырастим его сами, он будет послушным. А ты тем временем научишь меня управлять упряжью. Когда подрастёт, я уже буду уметь править повозкой и смогу ездить по делам сам, пока тебя нет дома.
— Что ж, будь по-твоему, — улыбнулся Цюньфэн.
Изначально он метил на двух-трёхгодовалого молодого коня, чтобы сразу сработать телегу и пустить в дело, а в крайнем случае доверить управление работнику. Но, услышав искренний восторг в голосе Чуяна, передумал. Раз уж тому так хочется научиться править самому — пусть будет по его.
Вполголоса они перебрали ещё немало домашних мелочей. Под тихий, размеренный говор сон наконец сморил обоих.
Как водится, луна в шестнадцатый день месяца круглее и ярче, чем в пятнадцатый. Серебряным диском застыла она в ночной вышине, щедро заливая землю призрачным светом. Чуян, уже засыпая, сквозь полусомкнутые веки наблюдал за белесыми полосами, проникавшими сквозь ставни, и думал о том, что эта зима выродилась удивительно тёплой. С этой мыслью он окончательно погрузился в сон.
Предыдущие два дня из-за больной ноги свекровь даже близко не подпускала Чуяна к огороду. Ощипанные для кур капустные листья матушка Лю приносила сама ещё с вечера.
Но сегодня Чуян почувствовал, что ноге стало значительно лучше, и с утра пораньше сам направился к грядкам. Впрочем, не за капустой — её матушка приготовила заранее. Чуян пришёл нарвать свежих побегов чеснока к завтраку.
Зимнее утро обжигало лицо морозной колкостью, а ветер сурово покалывал щёки. Срывая зелёные стрелки чеснока, Чуян поглядывал в сторону деревни и на окрестности их дома.
Он пытался присмотреть подходящее место под постройку. Сбережений, что находились у него на руках, вполне хватило бы на небольшой домишко.
У его второго брата сейчас даже крыши над головой не было. Не гоже ему при каждом приезде ютиться в доме Цюньфэна. Хоть они с мужем ничего против не имели, но чужие языки чесаться не перестанут. Если так пойдёт и дальше, в деревне начнут шептаться. Собственный угол — куда надёжнее и спокойнее.
"Надо бы и для матушки что-нибудь смастерить."
Вчера Чуян пообещал бабушке сшить небольшое покрывало на колени — эту мысль подала свекровь, отметив, что такое накидное одеяльце здорово греет ноги во время рукоделия. Но раз уж он берётся за подарок бабушке, нельзя обделить и саму матушку Лю.
Несмотря на то что с ногой ничего страшного не случилось, свекровь заботливо освободила его от всякой тяжёлой работы в огороде и даже курам корм готовила сама.
Размышляя об этом, Чуян продолжал собирать зелень. Попутно он выдернул сочный кочан белой капусты и ополоснул всё в чистом прудке под огородом.
Возвращаясь к дому, он заметил, как Лю Цюньфэн направляется в сторону деревни — пешком, без своего мула Дацина. Стало быть, пошёл не в городок, а по деревенским делам.
В доме матушка Лю как раз грела воду для умывания. Увидев, что Чуян вернулся с вымытыми овощами, она отправила его к плите, а сама пошла в соседнюю комнату — разжечь очаг бабушке.
Небо на улице стояло хмурое, нависая плотными свинцовыми тучами, будто вот-вот пойдёт снег. Без солнца в зимнюю пору становилось особенно студёно. Посидишь так пару минут без тепла — и пальцы на руках и ногах коченеют до немоты.
Бабушка поднялась ровно к тому моменту, когда матушка Лю разожгла огонь. Усевшись у очага, старушка уловила доносившийся из кухни аппетитный запах жареных яиц и крикнула Чуяну, чтобы тот не пожалел перечной приправы.
Чуян уже хорошо изучил вкусы бабушки и с готовностью отозвался. Правда, снимая со сковороды последнее яйцо, он немного смутился. Интересно, не станет ли бабушка бранить его за расточительность? На завтрак он пожарил четыре яйца — по одному каждому.
На завтрак в семье Лю любили лапшу. Сегодня Чуян приготовил её в ароматном бульоне с сушёными грибами и вяленым мясом, бросив для свежести огородной зелени.
Грибы, что сейчас подавали к столу, Чуян собирал и сушил сам. Хоть он и ходил в лес всего дней пять-шесть, собрал немало, но домашние так полюбили это угощение, что запасы почти истощились. В следующем году надо набрать побольше, а то и прикупить у деревенских, чтобы хватило до следующей весны.
Цюньфэн вернулся ровно к трапезе. Завтрак прошёл по-простому, за небольшим кухонным столом. Чуян поначалу несмело поглядывал на бабушку, но та молчала. Однако стоило ему поднести к губам румяное яйцо, как старушка указала палочкой на пиалу внука:
— В следующий раз жарь Цюньфэну по два. Он мужчина взрослый, разве одним яйцом сыт будешь?
Чуян едва не поперхнулся и спешно закивал:
— Да, бабушка, я понял.
Сглотнув подступивший к горлу комок, Чуян с облегчением перевёл дух. Он-то испугался, что бабушка сочтёт его транжирой, а она лишь позаботилась о внуке. И ведь права: Цюньфэн статный, крепкий — ему и порция нужна побольше.
Чуян виновато улыбнулся мужу и решил, что в следующий раз обязательно нальёт ему лапши в большую чашу.
После еды свекровь взялась за мытьё посуды. Чуян потянулся было готовить мешанку курам, но Цюньфэн окликнул его и позвал с собой. Матушка Лю поддержала сына, вручила невестке плетёную корзинку и велела прикупить в деревне свежих яиц.
— Матушка, мы пошли!
Чуян на ходу развязывал передник.
И именно в этот момент его осенила идея: ну конечно! Свекровь целыми днями хлопочет по хозяйству и почти не снимает передник. Надо сшить для неё красивый передник с изящной вышивкой!
Матушка Лю славилась своим кулинарным искусством, её часто звали готовить на деревенские праздники и свадьбы близкие родственники и соседи. В таком переднике ей будет не стыдно показаться среди людей.
С самого дня свадьбы Чуяну ещё не выпадало случая вот так, рука об руку с мужем, просто прогуляться по деревне. На радостях он совсем забыл спросить, куда именно они идут.
Проходя мимо двора семьи Ло, Чуян вспомнил, что младший гэер в их доме наконец забеременел, и хотел было поделиться новостью, как Цюньфэн свернул к тропинке, ведущей к земельным наделам.
Цюньфэн поднялся на земляную межу и подал руку супругу, помогая тому взобраться следом.
Зимой поля пустовали, но на соседних участках упруго зеленели озимая пшеница и горох. Среди унылой пожухлой травы эти островки зелени выглядели невероятно свежо.
— Собираешься купить этот надел? — Чуян знал страсть мужа к скупке земли, поэтому присел и загреб горсть почвы, проверяя её качество.
Цюньфэн, раскусив его мысли, добро ухмыльнулся:
— Это я присмотрел место под дом для твоего второго брата. До нашей усадьбы рукой подать, да и соседи рядом — семья Ло. Вы ведь дружны с женой старшего кузена? Когда к ней приедут родные, вам будет удобно ходить друг к другу в гости.
— Цюньфэн! — Чуян от неожиданности обомлел.
Он сам только-только задумался о постройке дома, а муж уже успел выбрать и выкупить земляной участок под фундамент!
Забыв про корзину, Чуян выронил её прямо в грязь. Он вскочил, вцепился в рукав Цюньфэна, отчаянно желая обнять его прямо здесь, но не решаясь, и лишь счастливо смеялся, бесконечно повторяя его имя.
Стоя на краю поля, они не обнимались, но крепко держались за руки. Оба молча смотрели на пустующую землю, то и дело переглядываясь. В мыслях каждого отчётливо вырисовывалась одна и та же картина: добротный дом, тёплый очаг и вся семья, живущая в ладу и достатке.
— Ишь ты! Средь бела дня за руки цапаются! — донёсся сбоку ехидный, до боли знакомый голос.
Чуян от неожиданности вздрогнул, мгновенно вырвал руку и густо покраснел, уставившись себе под ноги.
Цюньфэн же даже брови не повёл. Он лишь дёрнул уголком рта, сложив руки на груди, и с дерзким хозяйским видом смерил гостью взглядом:
— Так ведь кроме как за руки держаться, нам тут больше ничего и не остаётся, — невозмутимо парировал он. — А что, тётушка, вы с дядей средь бела дня одним рукопожатием не обойдётесь?
— Ах ты, щенок немытый! Чёрт-те что несёшь! — Тётушка Лю от такой дерзости задохнулась от гнева. Лицо её багровело на глазах, и не будь между ними высокой межи, она наверняка кинулась бы на племянника с кулаками.
Видя, как старуха закипает от злости, Цюньфэн лишь мысленно ухмыльнулся — именно этого он и добивался.
— А-Чу, пойдём. Нам ещё за яйцами идти.
Свистнув про себя лихую мелодию, Цюньфэн спрыгнул с межи прямо под ноги тётушке, после чего заботливо подал руку супругу, помогая тому спуститься.
На покрасневшую от злости тётушку они даже не взглянули. Оставив её метаться между желанием обругать их последними словами и страхом получить ещё более едкий ответ, они спокойно пошли своей дорогой.
Отойдя на приличное расстояние, Чуян оглянулся на двор семьи Ло и не удержался от тихого смешка. Хоть слова мужа и прозвучали чересчур смело, смотреть на посрамлённую тётушку было невероятно приятно!
— Цюньфэн, ну ты и даёшь! — искренне восхитился Чуян.
Цюньфэн, и без того довольный собой, после похвалы супруга окончательно просиял, словно у него за спиной расправились крылья.