Чэнь Чуян не переставал думать о втором брате. Он пытался угадать, почему тот отказывается спуститься с гор к Празднику весны, но угадал лишь наполовину.
Чэнь Цзиань действительно беспокоился о посевах на горных делянках — мало ли у кого из деревенских завистников снова чешутся руки навредить? — потому и остался стеречь урожай. Но главная, самая заветная причина кролась в другом: у него до сих пор не было собственного очага.
О том, что младший брат с зятем затеяли для него стройку в Деревне Лю, Цзиань узнал давно. Новость эта, конечно, согрела ему сердце, но душевный уклад не позволял принять столь щедрый дар просто так. Он сразу же твёрдо условился с Лю Цюньфэном: деньги за дом отработает и вернёт до последнего медяка, сколь бы времени это ни заняло.
Цюньфэн отлично понимал характер шурина. Цзиань не привык наживаться за чужой счёт: даже полученное за брата выкупное серебро он порывался разделить пополам. Разве мог такой человек даром взять готовое жильё? Поэтому Цюньфэн без лишних споров согласился — пусть отдает подрядами и деньгами, когда накопит.
Вопрос с жильём был улажен, и Цзиань уже сосчитывал дни до праздничной поездки домой. Но когда Лю Цюньфэн поднялся на заимку и обронил, что дом до морозов закончить не успели и встречать Новый год придётся всем вместе под одной крышей, Цзиань наотрез отказался спускаться.
В такой большой праздник не гоже ттереться в чужом доме. Брат-то брат, да только он уже женат, в семье есть старшие. Придешь на всё готовое — свекрови разонравится, брату лишняя помеха и неловкость.
А на кручах жизнь текла не так уж и дурно. У него имелся свой угол, появились добрые знакомые среди артельщиков, еды и дров хватало с избытком. Встретить праздник в одиночестве на лоне природы оказалось даже по-своему душевно.
Надежда обнять второго брата рухнула, и у Чуяна на душе посветлело не сразу. Однако, поразмыслив, он утешился: раз дела на заимке уладились, значит, сразу после праздников они непременно увидятся. К тому же Цюньфэн вернулся с дороги голодным — нужно было скорее накормить мужа.
Чуян принялся хлопотать у печи. Матушка Лю отправилась к колодцу мыть зелень, строго наказав сыну первым делом задать корма мулу Дацину. Бабушка где-то отлучилась — должно быть, грелась на солнышке в огороде. Цюньфэн насыпал Дацину свежего сена с зерном и прошёл в кухню, чтобы подбросить дров в топку и перекинуться с супругом парой слов.
— Когда я уезжал, рабочие на дороге уже разбирали шалаши, разбредались по домам, — рассказывал Цюньфэн, раздувая пламя. — Хоть тракт ещё не закончили, беды в том нет. Снег да лёд на кручах сойдут только к марту, а подсочка лаковых деревьев как раз с марта и начинается. Даже если вернемся к работе после пятнадцатого дня первого месяца, остаток дороги достроят быстро. К началу второго месяца проезд будет открыт. Как раз успеем вывезти сбильщиков к делянкам.
С каждым словом лицо Лю Цюньфэна всё больше расплывалось в довольной улыбке.
Первый урожай картофеля они снимут в апреле — к тому времени дорогу как раз достроят, и выдерживать перевозку станет в разок проще. Единственное — после праздников придется объехать крупных торговцев. Если продавать такую пропасть картошки на базаре по мешку в день, уйдут месяцы, да и спину сорвёшь.
Впрочем, за сбыт Цюньфэн особо не тревожился. Не найдёт оптовиков — экая беда! На этот случай он уже заложил фундамент под просторный амбар в городке. Свезут клубни на склад, станут продавать не торопясь, а сам он тем временем съездит в соседние губернии. Выйдет вывезти товар в чужие края — замечательно, нет — продаст на месте, пусть и с меньшей выгодой.
Глядя на уверенного мужа, Чэнь Чуян окончательно успокоился: раз Цюньфэн спокоен, значит, всё идет как надо.
Хоть едоком был один Цюньфэн, Чуян не стал стряпать кое-как. Он наварил сытного сырого риса, притушенного в котелке, быстро нашейковал сочной свинины с картофельными ломтиками и молодыми чесночными стрелками, поджарил пышную яичницу и согрел легкий бульон со свежей белой капустой.
— Нынче капуста для супа — самое то, сладкая, сочная! — приговаривал Чуян, расставляя миски. — На днях я заквасил кадушку солений, а в следующем месяце сделаю еще партию. Когда пойдет молодая стрелка, заготовки получаются пальчики оближешь.
Разговаривая, они быстро накрыли на стол. Чуян усадил мужа есть, а сам решил пробежаться по дворам — проведать А-най. Старушка давно не появлялась на глазах, а в её годах оставлять без присмотра долго нельзя.
Сперва Чуян направился к подворью семьи Ло. Бабушка в последнее время наладила отношения с дядей, и Чуян решил, что она заглянула к брату подболтать о старых временах. Однако в доме Ло старушки не оказалось. Поразмыслив, он пошёл к старшей тётушке.
Из родни, с кем бабушка могла закоротать денек, оставался разве что Младший дедушка.
Чуян добрался и до его дома, но снова поцеловал замок. Вот тут его охватил настоящий страх.
— Куда же могла запропаститься А-най?.. — вслух пробормотал Чуян.
Тётушка, достававшая из кади соления, сочувственно вытерла руки о передник:
— Сходи-ка ты к бамбуковой роще у Большого арыка да на наше Поле предков взгляни. Может, старушка там прогуливается.
Тётушка хотела пойти вместе с ним, но Чуян остановил её:
— Тётушка, вы работайте, я сам быстро оббегу!
От дома тётушки он метнулся к Большому арыку. В бамбуковой роще было пусто. Тогда он поспешил к Полю предков, но ещё на подходе сердце сжалось от дурного предчувствия. Зимой поля стояли голые, просматривались насквозь — ни души.
Окончательно перепугавшись, Чуян бросился домой, чтобы созвать всех на поиски. Но едва он ступил за воротную калитку, как из глубины двора донёсся визгливый, исходящий злобой голос Линьцзы. И бранил тот, судя по всему, именно его!
Сейчас Чуяну было не до капризов племянника. Он толкнул дверь в дом и с порога крикнул Лю Цюньфэна, торопливо объясняя, что бабушка пропала. Но не успел он закончить, как Цюньфэн удивленно указал рукой на задний двор:
— Да в заднем дворе А-най! Там возле старой абрикосовой дички солома сложена, она на ней сидит, греется.
Узнав, что бабушка всё это время спокойнехонько грела косточки во дворе, Чуян вспыхнул от неловкости. Но конфузиться было некогда: рядом с ним стоял абсолютно мокрый, дрожащий от холода Линьцзы и совал ему палец в самое лицо.
— Что с тобой? — Чуян смерил мокрого парня недоуменным взглядом, постаравшись сдержать раздражение. Но узнать причину этой вспышки всё же хотелось.
Лучше бы он не спрашивал. Слово Чуяна подействовало на Линьцзы как искра на сухую солому. Парня просто разорвало от гнева:
— Что со мной?! У тебя ещё хватает дерзости спрашивать?! Всё из-за тебя! Это ты связался с этим Рябым Чжоу, а тот паршивый Ро Цун теперь отыгрывается на мне! Все знают, что эти два ублюдка — одна шайка! Вы стёрли в порошок Чжоу, а отдуваться за вас приходится мне! Ещё и Чуньфэна втянули!
— А Чуньфэн-то здесь при чём?
— Сяо-гэ, со мной всё в порядке, я уже переоделся, — раздался голосок Лю Чуньфэна.
Гэер действительно успел сменить платье, но волосы его до сих пор капали водой. Рядом хлопотала матушка, бережно растирая сыну голову сухим полотенцем.
Если на мокрого Линьцзы Чуяну было плевать, то вид промокшего Чуньфэна испугал его не на шутку. Забыв про вопли Линьцзы, Чуян подскочил к гэеру:
— Что стряслось?! Кто тебя в воду толкал? Скажи мне, я пойду и переломаю ему кости!
— Никто меня не толкал, — торопливо качнул головой Чуньфэн. А потом, вытянув руку в сторону Линьцзы, добавил: — Линьцзы сцеплялся с Ро Цуном. Тот его сбил с ног да прижал к земле. Я испугался, кинулся оттаскивать, да поскользнулся на глине и вылетел в речку. Ничего страшного, нас мужики сразу за шкирку вытащили.
Чуньфэн рассказывал всё это так легко и просто, будто дело шло о пустяковой забаве. Но Линьцзы снова взвился, тыча пальцем в Чуяна:
— Да этот Ро Цун прямо в глаза мне орал, что всё из-за твоих носов! Кабы ты не сунул рыло в дела семьи Линь, с какого перепугу Ро Цун стал бы до меня цепляться?!
Чуян вздохнул. На мгновение ему и впрямь показалось, что Ро Цун решил отомстить за Линь Хуаня, переключившись на Линьцзы. Сразиться с Чуяном или Цюньфэном у дрянного парня кишка была тонка, вот он и выместил злобу на слабом.
Чуян сперва разозлился на несправедливые обвинения, но, подумав, решив, что парень действительно пострадал ни за что, остыл и не стал спорить.
Однако Лю Цюньфэн спуску племяннику давать не собирался. Слушать брань в адрес мужа он не намеревался вовсе. Шагнув вперед, Цюньфэн указывал Линьцзы на ворота:
— Ро Цун не сильно-то тебя старше! Если сам слизняк и не можешь постоять за себя перед деревенским заморышем, так вини свою слабость, а не сваливай на других! Ворота вон там. Если хочешь поплакаться — дуй к своей матери. Здесь тебе не мамочка, сопли подтирать никто не обязан!
Лю Цюньфэн ещё не знал подробностей о том, как Рябой Чжоу пытался домогаться Линь Хуаня, но из криков Линьцзы понял суть. И этот паршивый привычный упрек племянника вывел его из себя.
— Вот скажи мне, какая от тебя польза?! — продолжил Цюньфэн с презрением. — В книгах ты ни бум-бум, в драке тебя укладывает первый попавшийся голодранец! Вся твоя удаль только и годится на то, чтобы орать на... на моего мужа?!
Лю Цюньфэн едва не оговорился, чуть не ляпнув «на твоего дядьку», но вовремя осекся. И сам же на себя разозлился: в глубине души он всё ещё воспринимал этого щенка как родного племянника.
Линьцзы и без того захлебывался обидой, а тут его прилюдно смешал с грязью родной дядя. Огрызнуться на Цюньфэна он боялся, поэтому перевёл молящий взгляд на бабушку, надеясь, что та заступится.
Матушка Лю действительно души не чаяла во внуке, но разум ещё не потеряла. Она прекрасно понимала, что Чуян ни в чём не виноват, а вся вина лежит на ублюдке Ро Цуне.
— Цюньфэн! — запричитала матушка Лю. — Ро Цун этот совсем страх потерял! В лютый мороз человека в ледяную воду всадить! Иди к семье Ро, переломай этому выродку рёбра, бока намей! За Линьцзы вступись да перед мужем силу покажи! Нынче он на Линьцзы отыгрался, а завтра твоей семье подножку подставит? Если спуску не давать, эти бездельники на шею сядут!
С этими словами матушка Лю подхватила внука под локоть и повела в каморку Хэйва переодеваться.
Чуян, облегчённо вздохнув, быстро пересказал мужу историю с Линь Хуанем. Цюньфэн искренне похвалил гэера: надо же, сам управился с нападающим негодяем, да ещё и духу хватило проучить! Куда ушлее и решительнее этого книжного слизняка, который способен только на родных пасть разевать.
Договорив, Цюньфэн направился к выходу. Лю Чуньфэн решил, что брат собрался на разборки с семьёй Ро, и перепугано вцепился ему в рукав:
— Сяо-гэ, не ходи!
Чуньфэн насупился. Ему было неловко, но промолчать он не мог — нельзя, чтобы из-за Линьцзы по селу поползли слухи, будто его брат пользуется силой и обижает слабых.
— Линьцзы сам первый полез! Он стал поносить мать Ро Цуна, кричал, что Ро Цун паршивый, вонючий и от него паршой заразиться можно, запрещал ему к проруби подходить рыбу ловить! А деревенские вступились за Ро Цуна — тот с самого утра камни таскал, да и приманку сам собирал, нельзя же его без доли оставлять. Линьцзы взбесился и толкнул Ро Цуна, вот они оба в воду и вылетели. Да там мелко совсем было, никто не пострадал!
Слушая откровения Чуньфэна, Чуян мысленно ахнул: надо же, парень-то, оказывается, покрывал Линьцзы, спасая его репутацию! А на деле Линьцзы сам виноват от и до.
Чуян решил, что Линьцзы получил по заслугам. Лю Цюньфэн думал точно так же:
— Ро Цун, конечно, шалопай, но тут он прав. Покойная мать его любила, а Линьцзы рот свой поганый распустил, мёртвую женщину помоями облил. За такое и схлопотать не грех.
Цюньфэн и не думал идти к Ро Цуну. Проходя мимо калитки, он бросил Чуяну, что направится к Дачэну — перекинуться парой слов, да добавил, что пить не собирается.
— Средь бела дня за чарку хвататься? Не переживай, я трезв буду! — хохотнул Цюньфэн, разгадав опасения мужа. Вечером у него было важное дело, напиваться никак нельзя.
Когда Цюньфэн ушёл, вторая тётушка с Чуньфэном тоже отбыли к себе. Чуян пошёл в задний двор за бабушкой.
Однако у самого угла дома он едва не столкнулся с Линьцзы. Тот, даже не застегнув толком халат, выскочил из дверей и во весь дух рванул за ворота.
Чуян не стал окатывать парня окликами и прошёл на задний двор. И только там понял, отчего Линьцзы удирал как ошпаренный: парень толкнул старуху-бабушку!
Бабушка грелась под абрикосовым деревом, но денек клонился к вечеру, стало свежеть, и она решила уйти в дом. Проходя мимо каморки Хэйва, услышала внутри ругань и заглянула.
Линьцзы, увидав бабушку, снова расплакался, жалобно выливая обиду: мол, и Чуян плохой, и Цюньфэн чужака защищает, а на родного кровника плевать хотел.
Бабушке такие речи в край разонравились. Она строго осадила внука, припомнив его матери, Ли-ши, что та никогда не уважила старших и сына вырастила таким же нетесаным чурбаном.
Линьцзы от таких слов переклинило. В сердцах он резко пихнул старуху в грудь — просто хотел выставить её за дверь, чтобы переодеться без помех.
Да только бабушка была стара, ноги держали плохо. От лёгкого толчка она потеряла равновесие и навзничь грохнулась на землю!
Увидев упавшую старуху, Линьцзы впал в панику. Сгреб в охапку одежду и задал дёру.
Дядю Цюньфэна парень боялся до дрожи. За пару злых слов в адрес Чуяна дядька чуть шкуру с него не спустил, а тут он поднял руку на бабушку! Вернется Цюньфэн — прибьет на месте! Животный страх погнал его прочь.
Он и не подозревал, что этим позорным бегством окончательно добил остатки бабушкиной любви.
— Одно колено! Одно дурное племя! — шептала А-най, задыхаясь от обиды.
Сразила её не боль от падения — ушиблась она не сильно. Её добило то, что родной внук даже не попытался поднять её, а просто сбежал. Точь-в-точь как много лет назад!
Тогда отец Линьцзы точно так же бросил на дороге упавшего деда. И вот теперь сын повторяет повадки отца!
Матушка Лю подсобила старухе подняться, сжимая зубы и с ненавистью глядя на калитку. Столько лет она пестовала внучка, дула на него, а вырастила пустое, черствое семя. Какое разочарование!
* * *
Линьцзы не думал о том, что о нём скажут бабка с бабкой. Он несся во весь дух по улице и прямо перед двором семьи Ло со всего маху налетел на Ро Цуна!
Удар выбил воздух из легких. Линьцзы загремел на камни, ободрав до крови ладони и колени.
Боль обжгла тело. Линьцзы дико, с ненавистью уставился на Ро Цуна. Но понимал: против этого дюжего оборванца он — ноль. Поджав хвост, хромая и скуля, парень поплелся дальше. Если за ним снарядят дядьку, тот точно переломает ему кости!
Глядя вослед улепётывающему Линьцзы, Ро Цун сплюнул на землю и оглянулся на дом Лю.
«Ишь ты, трусливый задохлик... Опять, небось, нагадил и драла задал!»
Вспомнив дневные события, Ро Цун ухмыльнулся и, напевая похабную песенку, шагнул в свою лачугу.
Он прекрасно знал, отчего этот дрянной книгочей постоянно шныряет по деревне. Не иначе как вынюхивает, как бы прибрать к рукам добро второй ветви Лю!
«Сукин сын, вздумал со мной тягаться! Лю Чуньфэн всё равно будет моим. И земли семьи Лю — тоже моими будут!»