— Второй, когда делили хозяйство, людей вокруг было полно! С выкупа за третьего ты мне половину отдашь, сам ведь обещал! И не вздумай отпираться!
Чэнь Да, судя по всему, разъярился не на шутку: выкрикивая слова, он шаг за шагом надвигался на Чэнь Цзианя с таким видом, будто вот-вот пустит в ход кулаки.
Рядом с ним стояла Вэй Дамэй. Душу её жгла досада пополам с горьким раскаянием — знала бы, ни за что не ушла бы в родительский дом. Кто мог подумать, что за те несчастные семь-восемь дней, пока её не было, стрясётся такое!
Это же семья Лю! Неужто они поскупились бы на богатый выкуп?
Вэй Дамэй не сводила глаз с внушительной груды добра на земле. Она лихорадочно прикидывала, сколько всё это стоит, мысленно пересчитывала звонкое серебро, и от каждого нового подсчёта её всё сильнее душила жадность.
Сперва ей хотелось устроить громкий скандал, но верх взял расчёт. Теперь этот сопляк обручён с Лю, а в скором времени станет полноправным супругом в их доме. Сейчас ссориться с братьями было не с руки — лучше не наживать врагов раньше времени.
Украдкой оглядев собравшихся, Вэй Дамэй прикусила губу, и в голове у неё тут же созрел план. Скрепя сердце и проглотив обиду, она сменила гнев на милость, подошла к Чэнь Чуяну и потянулась было к нему, намереваясь взять за руку, но тот ловко увернулся.
От такой прыти невестка на миг опешила. Впрочем, она тут же состроила жалобную мину, виновато улыбнулась односельчанам и заговорила плаксивым, елейным голоском:
— Чуян, родной наш… Тебе ведь всего пять годков стукнуло, когда батюшки не стало. Сколько сил мы положили, чтобы тебя на ноги поднять! Хоть Чэнь Да тебе и старший брат, а всё одно что родной отец был. Да и второй твой брат сам предложил поделить выкуп пополам. К тому же мы эти деньги не на баловство пустим — землицы прикупим, чтобы было тебе на кого опереться. Выходит гэер замуж — за спиной должна быть крепкая родня, иначе чужие люди ни в грош ставить не станут!
Внешность Вэй Дамэй ни капли не вязалась с её истинным нутром. Маленькая, щуплая, на вид она казалась существом кротким и беззащитным. Кому бы пришло в голову, что под этой личиной скрывается бессердечная, расчетливая баба, мастерица притворяться!
Прежде она никогда не бранила и не била Чэнь Чуяна на людях, вымещая злобу исключительно за закрытыми дверями.
В первые годы её притворство и вовсе выглядело безупречно, однако слащавые речи не могли вечно скрывать правду. Похвалы соседей быстро сошли на нет, стоило им приглядеться к Чэнь Чуяну: мальчишка круглый год ходил в сплошных заплатах, не имея даже двух смен одежды на год.
Семья Чэнь и без того перебивалась с хлеба на квас, поэтому большинство деревенских считали её сносной невесткой — мол, о деверьях не печётся, но хотя бы со свету не сживает. До того дня, когда Чуяна едва не продали и братья не разделили дом, мало кто в деревне Мэй догадывался, насколько она жестока.
Вэй Дамэй по привычке гнула свою линию, но на сей раз её причитания вызвали лишь презрительные смешки. Теперь в деревне Мэй только слепой да глухой не знал, что на самом деле творится между братьями Чэнь.
Однако стыда невестка не знала и насмешек попросту не замечала.
— Соседушки, да вы и сами детей растите! — не унималась она. — Знаете ведь: растущий парень отца по миру пустит, столько ест! Каково нам двоим было их прокормить? Львиная доля урожая с наших полей уходила в их ненасытные утробы! Не корми мы их досыта, разве вымахал бы второй таким здоровяком, а третий — таким пригожим?
Она без зазрения совести врала в глаза, прекрасно зная: чужие люди неохотно лезут не в своё дело и вряд ли станут открыто ловить её на лжи.
Супруги действовали слаженно: один брал нахрапом, другая давила на жалость. Ради серебра они были готовы поступиться и честью, и собственной шкурой.
Из всей длинной тирады невестки Чэнь Чуян зацепился лишь за одну фразу и молча кивнул. «Всё одно что родной отец…» Когда старший брат впервые избил его, мальчику и впрямь показалось, будто отец жив и снова вернулся. При жизни покойный родитель колотил его в точности так же.
Пока Вэй Дамэй ломала комедию, Чэнь Да пожирал глазами подарки. В уме он уже прикинул, что всё это добро потянет добрых лан на десять, а то и больше. Проклятые Лю, сколько лишней возни! Нет бы сразу отдать серебром!
Невестка так вошла в роль, что даже не заметила насмешливых улыбок на лицах зевак. Стоило ей снова открыть рот, как кто-то из толпы указал на свадебные дары:
— О каком серебре речь? Вот оно, всё добро, что привезли Лю! Только сгрузили, как вы двое явились — братья даже пальцем ни к чему не притронулись. Вон, поверх коробок с праздничными лепёшками опись лежит, возьмите да сверьте!
Опись и впрямь доставили вместе с подарками, и лежала она на самом виду.
Чэнь Да метнулся вперёд и схватил свиток. Грамоте он был не обучен, но закорючки, обозначавшие серебро, знал крепко. Только сколько ни вглядывался в бумагу, нужных знаков так и не нашёл.
— Сказывают, серебро на самое дно сундуков прячут! — раздался чей-то голос. — Ты получше пошарь, авось там припрятано?
В деревне хватало тех, кто сочувствовал младшим братьям, но были и такие, кто считал долю Чэнь Да нелёгкой. К тому же людская зависть не знает границ: стоило Чэнь Чуяну отхватить завидную партию, как у мужа из семьи Ван, чей собственный гэер сидел в девках, от досады свело скулы, и он был только рад подлить масла в огонь.
Подзуживаемый завистником, Чэнь Да принялся остервенело перерывать тюки. Впрочем, нашлись среди селян и люди рассудительные, окинувшие подстрекателя брезгливыми взглядами:
— Совсем сдурел? На дно сундука прячут серебро из приданого! А свадебный выкуп женихи стараются выставить напоказ, чтобы лицом в грязь не ударить. С какой стати им прятать деньги?
— И то правда…
— Вот именно! Слыхано ли дело — выкуп на дно прятать? Выкуп — это почёт и достоинство семьи жениха. Никто не захочет платить втайне, всё на виду выкладывают!
Слушая пересуды, Чэнь Да в бешенстве выворачивал узлы и тюки, перерыл всё до последнего лоскута, но серебра так и не нашёл.
Чэнь Чуян подошёл к среднему брату. Сердце его разрывалось от сомнений: хотелось во всеуслышание объявить, что серебра они от Лю не брали, но юноша боялся, как бы эти речи не дошли до будущей родни. Услышат — и обещанные пятьдесят ланов так и останутся на словах. Богатые и знатные люди дорожат честью; кому охота прослыть скупцами, отдавшими целое состояние, если вся округа будет судачить, будто они пожалели хоть медный грош?
Пока Чуян мучился сомнениями, Чэнь Цзиань ни секунды не колебался. По его разумению, не дали серебра — и ладно; жить за счёт выкупа младшего брата — невелика доблесть.
— Не усердствуй, нет там ничего, — Чэнь Цзиань тяжело опустил ладонь на плечо младшего, ободряюще взглянул на него и принялся наводить порядок среди разворошённого добра. — Когда договаривались о свадьбе, я сам отказался от выкупа серебром.
Братья сидели на корточках рядом. Чэнь Да, всё ещё стоявший на коленях в пыли, со всего маху толкнул среднего в плечо и взревел от ярости:
— С какого перепугу?! Я его вырастил, мне и свадьбой распоряжаться! А ну дуй к Лю и требуй серебро назад! Живым от меня не уйдёшь!
Выместив злобу, Чэнь Да плюхнулся задом прямо в пыль. Он верил соседям — такое скрыть невозможно, — но ещё больше верил брату. Этот упрямец был именно из той породы дураков, что способны на подобную глупость.
Настроение у Чэнь Цзианя сегодня было праздничным, и на грубый толчок он даже не разозлился. Лишь ответил — негромко, но так, чтобы слышал каждый:
— Приданого я ему собрать не могу. Потому и выкуп нам без надобности — так будет лучше! Только так я сохраню право стоять за него горой, и случись что недоброе, смогу с гордо поднятой головой явиться в дом Лю и заступиться за брата!
Слова эти прозвучали спокойно, но отозвались в толпе подобно удару колокола.
И то верно: каждому ведомо, что богатое приданое даёт человеку вес в новой семье. А если родня жениха отвалит щедрый выкуп, то и спрос с вошедшего в дом будет строгим. Возьми семья Чэнь деньги и не дай ничего взамен, как бы ни были богаты Лю, Чуяну пришлось бы несладко под косыми взглядами новой родни.
Чэнь Цзиань приходился ему всего лишь братом, а позаботился о его судьбе куда глубже, чем иной родной отец!
То, что мгновенно поняли деревенские, дошло и до жадных супругов. Вот только до чужой судьбы им дела не было: их жгла единственная мысль — семья Лю не поскупилась, это Чэнь Цзиань сам отмахнулся от серебра!
Чэнь Да чуть не лопался от злости. Вэй Дамэй бесилась не меньше, хотя думала на шаг вперёд.
Это ведь богачи Лю! Стоит Чуяну войти в их двери, и выгода от такого родства в будущем стократ перекроет любой сиюминутный выкуп!
Вот только… вспомнив, как она обходилась с деверем все эти годы, Вэй Дамэй похолодела. Трудно было поверить, что Чэнь Чуян окажется настолько великодушен, чтобы платить добром за зло и, возвысившись, осыпать её милостями.
Она едва не изорвала в клочья край своего платка, разрываясь между двумя путями: закатить ли сейчас бешеный скандал или затаиться в надежде, что Чуян ради приличия не станет рвать с ними связь.
Пока невестка металась, Чэнь Да окончательно потерял рассудок от ярости.
Не в силах совладать с собой, он вскочил на ноги и с кулаками бросился на Чэнь Цзианя — братья мгновенно сцепились в клубок!
Во дворе Чэнь сегодня собралось полдеревни. Если прежде кто-то и недоумевал, отчего же Лю, расщедрившись на такие богатые дары, не прислали ни слитка серебра — ведь звонкая монета всегда была главной статьёй выкупа, — то теперь всё встало на свои места.
Семья Лю не держала жениха в чёрном теле! Это семья Чэнь из-за давней вражды и братской преданности сама отказалась от денег!
Второй брат Чэнь пошёл на это не только ради того, чтобы не дать поживиться старшему, но прежде всего ради благополучия младшего — и не взял ни единого медяка!
Цзиань вырос на глазах у всей деревни Мэй, и односельчане прекрасно знали его прямой нрав. Да, на такое он вполне был способен!
Осознав это, люди посмотрели на Чэнь Чуяна совсем другими глазами. Отныне он — законный супруг в знатном доме Лю.
— А ну пусти! Хватит! Немедленно разнимите их! — закричали в толпе.
Не успел Чэнь Чуян броситься на помощь, как к дерущимся подскочили мужики. Оттаскивая старшего, они под шумок щедро охаживали его пинками и тычками, так что Чэнь Дае от боли волей-неволей пришлось разжать пальцы.
Братьев растащили. Чэнь Да под белы ручки выволокли со двора и швырнули к порогу его собственной половины дома. Чэнь Цзиань преследовать обидчика не стал. Он лишь отряхнулся, вернулся к свадебным подаркам, привёл в порядок разбросанные вещи и с открытой душой принялся раздавать праздничные лепёшки собравшимся сельчанам.