Чэнь Чуян вернулся домой ещё до часа Юй. Он рассчитывал сразу взяться за ужин, но готовить, как выяснилось, не требовалось: приехали обе старшие сестры Лю Цюньфэна. Бабушка и матушка Лю с самого полудня пропадали у второго дяди, да и ужинать всей семьёй собирались там же.
Едва Чуян подошёл к дядиной усадьбе, из-за забора донеслись оживлённые голоса. Поняв, что золовки уже прибыли, он поспешил домой, сгрузил покупки, отобрал гостинцы, купленные специально для ребятишек, и бегом вернулся к дяде.
Стоило ему осторожно постучать в калитку, как послышался голос второй тётушки, а через мгновение засов сдвинулся. Дверь отворил Лю Чуньфэн, державший за руку маленькое дитя — судя по возрасту, младшую дочку второй сестры.
— Брат А-Чу, наконец-то ты вернулся! — воскликнул Чуньфэн.
Городок располагался неподалёку, и за обычными покупками уходило не больше получаса, Чуян же пропадал добрых три часа, так что домашние успели известиться.
Когда Лю Цюньфэн женился, сестры на свадьбу приехать не смогли. Позже им, конечно, передали, что всё устраивалось впопыхах, но те всё равно немного затаили обиду. Узнав же, что новый суженый брата вернулся из города, обе сразу высыпали на порог.
Увидев в руках Чуяна несколько увесистых свёртков, золовки переглянулись и сменили гнев на милость: братов гэер оказался парнем щедрым и смышлёным, а с таким ссориться не резон.
Старшей сестре, Лю Цайся, исполнилось двадцать восемь. Она воспитывала двух дочерей и привезла с собой младшую. Хоть сыновей у неё и не водилось, у старшей невестки в семье мужа тоже росла одна лишь дочь, так что свекровь особо её не донимала. Да и характером Цайся удалась в родителей — бойкая, за словом в карман не лезет и себя в обиду не даст, оттого и жизнь в доме мужа сложилась вполне ладно.
Второй сестре, Лю Цайюнь, было двадцать пять. За восемь лет брака она родила троих: старшую и младшую дочерей да среднего сына. Однако, несмотря на наличие наследника, свекровь без памяти любила младшего сына, отчего Цайюнь приходилось солоно. На сей раз она привезла лишь дочерей, оставив мальчика дома.
Вслед за сёстрами из дома вышла вторая тётушка. Чуян поздоровался со старшими и пошёл на кухню, где уже хлопотала матушка Лю.
Когда все уселись и немного освоились, сёстры принялись расспрашивать Чуяна. Поначалу разговор клеился с трудом, ведь виделись они впервые, но общая тема нашлась быстро — Лю Цюньфэн. Золовки стали со смехом вспоминать детство брата, и тут вторая сестра ненароком обронила слово о семье Шэн. Старшая тут же перебила её, пытаясь перевести тему, но Чуян, немного помявшись, тихо проговорил:
— Я знаю про семью Шэн. Ничего страшного.
— Знаешь? — изумилась Цайюнь, а затем облегчённо перевела дух: слава небесам, не нажила беды своей болтливостью.
Чуян и вправду знал о Шэнах, пусть и услышал о них лишь сегодня. Прежде он даже фамилии того гэера не ведал, а теперь, узнав, решил, что прошлое крапивой не жжётся.
— Когда мы играли свадьбу, мужу уже исполнилось двадцать два, — с лёгкой улыбкой добавил Чуян.
Женщины переглянулись и тоже заулыбались, прекрасно поняв намёк. В самом деле, взрослому парню в двадцать два года не иметь за плечами никакой помолвки было бы даже странно.
* * *
Пока они сидели у дяди в шумной и весёлой компании, Чуян ни о чём не задумывался. Но стоит ему вернуться в родные стены и взяться за прогрев воды для умывания, как в голову снова полезли смутные мысли. Впрочем, разгуляться им не дало появление самого Лю Цюньфэна.
За окном давно стемнело. Понимая, что муж вернулся поздно и наверняка голоден как волк, Чуян кинулся было к очагу, но Цюньфэн остановил его. Он успел изрядно выпить в городе и тяжёлой пищи не хотел — просил лишь чашку простой лапши в прозрачном бульоне.
— Ты погоди немного, я только побегов свежих в огороде нарву, — суетился Чуян.
Заметив, что тот устремился во двор наощупь, Цюньфэн пошёл было следом, но его окликнула матушка Лю.
Зачем сын отправлялся в путь, знали все домашние. Матушка Лю уже собиралась отойти ко сну, но теперь закружилась возле Цюньфэна, торопясь расспросить, успешно ли уладились дела.
— Вот-вот февраль настанет, а там и апрель не за горами! В апреле созреет картофель, из земли пойдёт урожай — без крупного покупателя пропадем! — причитала она, усаживая сына за стол.
Лю Цюньфэн выглядел уставшим, но в глазах застыла явная радость. Заметив это, мать облегчённо вздохнула, однако жаждала услышать всё из первых уст.
Угадав её мысли, Цюньфэн улыбнулся:
— Не изводись, матушка. Для всего зерна и картофеля с наших полей сбыт найден.
Матушка Лю окончательно успокоилась. Напомнив, что сегодня вернулись золовки и завтра сыну не следует никуда отлучаться, а нужно проведать сестёр у второго дяди, она со спокойной душой ушла спать.
Разговор матери с сыном занял от силы пару минут, но не успела она закрыть дверь, как со стороны огорода донёсся отчаянный крик Чуяна. Он громко звал мужа и вопил: «Держи вора!», отчего Цюньфэн сорвался с места и опрометью бросился на крик.
— А-Чу! — на бегу кричал он.
Перепуганная матушка Лю выскочила вслед за сыном. Когда они прибежали на огород, Чуян всё ещё стоял у края грядки и на чём свет стоит ругал тень, исчезающую в мандариновой роще.
— Муж! Тут вор! Едва я вышел, как чья-то тень метнулась через грядки к деревьям! Кажется, он даже растянулся на бегу, да темнота глаз колет — не разглядеть, кто таков, и погоняться я не решился! — с досадой и гневом указывал Чуян в темноту.
Двенадцатая ночь первого месяца выдалась довольно лунной. Не напугайся он так сильно да не удрал тот прочь, Чуян наверняка разглядел бы вора и завтра же учинил расправу!
Чуян всё ещё кипел от возмущения, а Цюньфэн, похолодев от мысли о возможной опасности, притянул его к себе.
— Откуда в тебе столько отчаянности?! Подумаешь, воришка! Да сколько бы он ни уволок, невелико богатство! А кабы ты нос к носу столкнулся с лихим человеком, чем бы всё кончилось?!
Приговаривая так, Цюньфэн не спускал глаз с темнеющей рощи. Хорошее настроение от удачной сделки было испорчено наполовину.
Матушка Лю подошла ближе и даже в темноте разглядела, что на грядке срублено несколько кочанов цветной капусты. Сердце у неё зашлось от гнева и страха за сноху:
— Цюньфэн правду говорит! Нынче тебе попался пугливый, а ну как наткнулся бы на задиристого? Зажал бы рот да уволок в кусты — и что тогда?!
Словесные картинки матери до того напугали Чуяна, что у него только сейчас подкосились ноги. В самом деле... Хорошо, что муж оказался дома, а закричал он «Муж!», давая вору понять, что в усадьбе есть мужчина. Не будь Цюньфэна рядом — кто знает, чем бы всё обернулось?
— И надо же быть такой тварью! Нынче ведь даже не праздник Тоуцин, чтобы чужую зелень таскать! — опомнившись от страха, снова вспыхнул Чуян. Больше всего он ненавидел любителей поживиться на чужом горбу.
— Ладно, ладно, не изводи себя, не бойся, — успокаивал его Цюньфэн. — Оставь это мне.
Матушка Лю взглянула на сына, бережно прижимающего к себе супруга, и укоризненно качнула головой:
— Тебе оставить? И как же ты его найдешь? Тьма хоть глаз выколи, лика не видать! Ты же не Божество с небесным оком, чтобы сквозь ночь вора высмотреть. Придётся смириться.
— Уж я придумаю, — буркнул Цюньфэн.
Мысль нанять сторожа пришла ему в голову давно, ещё когда родня Лю Юньфэна ссорами пробивала порог. Но бабушка терпеть не могла чужаков в усадьбе, потому Цюньфэн молчал. Теперь же он решил: откладывать нельзя.
— В ближайшие год-два мне придётся постоянно мотаться по делам. Вы вдвоём с матушкой да бабушкой остаётесь одни, у меня сердце не на месте. Матушка, давай наймём привратника?
— Что за глупости ты несёшь?! — всплеснула руками мать. — Привратник — это взрослое мужичьё! Пока ты дома — ладно, а как уедешь? В доме одни женщины да гэеры! Да нас же людскими языками без ножа зарежут!
Лю Цюньфэн осёкся. Об этом он как-то не подумал. Матушка говорила дельно: людская молва — вещь ядовитая, иным лишь бы кости перемыть, а правда там или ложь, никому дела нет.
Чуян молчал, позволяя мужу держать себя за руку. Ему сейчас было не до сторожей — все мысли занимали дневные слухи.
«Ну и что с того, если всё это правда? — размышлял он. — Соседка Шэнов сама призналась, что видела Цюньфэна у их дома не раз. Он приносил подарки, они росли вместе, были друзьями детства. Если бы он бросил друга в беде, разве был бы он хорошим человеком?»
Чуян крепче сжал тёплую ладонь мужа. Он ведь не слепой и не бессердечный. Он знает, как Цюньфэн относится к нему, и верит: его муж — не такой подлец, как Лю Шиминь.
— Тогда наймём супружескую пару! — внезапно выкрикнул Цюньфэн, едва они переступили порог двора.
Заперев калитку, он воодушевленно продолжил, гордый своей сообразительностью:
— Матушка, а если так? Наймём мужа с женой!
— Ты совсем с ума сбесился?! — ахнула матушка Лю. — Люди в гости к родителям едут — и то с мужьями на разных ложах спать ложатся, а ты хочешь чужую пару насовсем в дом пустить?! Чтó у тебя в голове крутится, окаянный?!
Цюньфэн не нашёлся, что ответить. Против вековых правил и обычаев не попрёшь.
Вернувшись в дом, матушка Лю ушла спать, напоследок велев сыну выбросить из головы блажные мысли: мол, экая невидаль — пару кочанов украли, с кем не бывает, списать на убытки да забыть.
Однако Цюньфэн ходил хмурый и молчаливый. Уже умывшись, выкупавшись и улегшись в постель, он тихо и досадно проворчал:
— И почему сразу «блажная мысль»? Со сторожами куда удобнее: днём по хозяйству помогут, ночью дом стерегут... Отличная же затея.
— Отличная, — ласково соглашался Чуян. Сейчас он готов был поддакивать мужу во всём, хоть закрепи то, что земля плоская.
Ластиться к мужу Чуян умел лишь одним способом — юркнуть под бок и крепко обнять. Вот и сейчас он уткнулся носом в широкую грудь Цюньфэна, потёрся щёчкой и замер.
Цюньфэн не заставил себя ждать: обнял в ответ и прижался губами к его губам.
Чуян ластился вовсе не ради того, чтобы поутру не разогнуть спины. Ему хотелось сперва ублажить мужа, а уж потом завести непростой разговор о событиях дня.
Чувствуя, как ладонь Цюньфэна соскальзывает на талию и опускается ниже, Чуян понял: ещё немного — и разговор не состоится.
— Муж, постой... Мне надо кое-что тебе сказать, — прерывисто шепнул он, отстраняясь.
Цюньфэн, уже распалившись, недовольно вздохнул, приподнял край одеяла, обмахиваясь, чтобы сбить жар, и спросил осевшим, хриплым голосом:
— Ну, говори. Что там у тебя?
— Скажи... когда ты вернулся? Я имею в виду — в наш городок, — Чуян всё никак не мог спросить напрямую. Ему хотелось знать, станет ли Цюньфэн таиться.
Лю Цюньфэн был парнем смышлёным. Из одного этого вопроса он мгновенно понял: до супруга дошли слухи о его вчерашнем приезде.
Не ведая, какая сорока принесла на хвосте эту весть, Цюньфэн скрывать ничего не стал:
— Вообще-то я приехал в городок ещё вчера. Но сразу уехал в уезд с делом, потому домой попал только сегодня.
— В уезд? Зачем? — сердце Чуяна окончательно успокоилось, едва муж признался во вчерашнем приезде. Теперь им двигало лишь любопытство. — Раз уж вернулся, чего опять уехал?
— Да я и сам не собирался, деловой партнёр попросил подсобить. А-Чу, веришь ли, мне невероятно повезло! Нового покупателя я не нашёл, зато встретил старого знакомца, и тот оказал огромную услугу! Теперь за урожай на горах можно не беспокоиться, всё благодаря ему.
— Старого знакомца? — с лёгким уколом переспросил Чуян.
— Ну... вернее, не просто знакомца. Он... — Цюньфэн замялся, голос его заметно тишал, а руки крепче сжались на талии Чуяна, словно он боялся, что тот в гневе вырвется. — В общем, это тот самый гэер, с которым дед когда-то обручил меня.
Цюньфэн ждал, что супруг вспыхнет и оттолкнёт его, но Чуян неожиданно подался вперёд и звонко поцеловал его в щёку.
— Рассказывай дальше, — попросил Чуян. На душе у него стало так легко и светло, словно тяжёлый камень, давивший со вчерашнего дня, превратился в невесомое облако.
Цюньфэн удивился радостному тону мужа, но послушно продолжил:
— Он сейчас парень способный, да только попал в небольшую беду. Вот я и помогал ему эти пару дней выпутаться.
— Муж, а мне тоже нужно тебе кое-что рассказать, — Чуян, окончательно успокоившись, поведал о приходе Ли Ляньшаня и о своей сегодняшней поездке в городок.
Закончив рассказ, Чуян замер в ожидании похвалы за свою понятливость и выдержку. Но шли секунды, а муж не произносил ни слова.
А когда Цюньфэн наконец сдвинулся с места, реакция его заставила Чуяна обомлеть: Лю Цюньфэн молча оттолкнул его, повернулся спиной и укрылся одеялом с головой.