Зимние дни, когда солнце не пробивается сквозь тучи, обычно кажутся особенно мрачными: над самой головой нависает тяжелая темная синева, словно весь небосвод налился свинцом.
Нынешнее утро исключением не стало. Лю Цюньфэн вгляделся в бледную полоску света на востоке, а затем перевел взгляд на низкие кучевые облака, готовые, казалось, вот-вот обрушиться на землю. Погода не предвещала ничего хорошего, однако на душе у него, вопреки всему, было светло и спокойно.
Прошлой ночью на складе вспыхнул пожар. К счастью, пламя заметили сразу же, как только оно разгорелось, и быстро потушили. Сгорел лишь угол крыши — мелочь, не стоящая забот. А вот разлитый по всему периметру лабаза древесный лак да масло заставляли задуматься: поджигатель явно метил не только в добро, он жаждал людских смертей.
В складе ведь хранились не только запасы зерна и бобов — там ночевали дежурные работники.
— Дачэн, мы с Цзян Чунем отправляемся к уездному правителю, — обратился Лю Цюньфэн к верному помощнику. — Вскоре вернемся с констеблями. А ты поставь надежных людей охранять это место.
Ночной поджог не удался только потому, что злоумышленника скрутили на месте преступления. Поджог считался тяжким визием, и Лю Цюньфэну надлежало передать негодяя стражам порядка, чтобы чиновники провели допрос и вышли на заказчика.
Дачэн прекрасно понимал хозяина. Нельзя просто прийти в ямынь и заявить о преступлении на словах — чиновникам подавай место происшествия. А потому и лужи горючего масла, и обугленную стену требовалось беречь как зеницу ока: все это служило неопровержимыми уликами.
Лю Цюньфэн лично оттащил пойманного вора в уездную управу и уже вскоре возвращался назад в сопровождении констеблей. Слуги закона осмотрели территорию вокруг амбара, сделали метки на обгоревших бревнах, велели как следует вычистить подгаженную маслом землю и отбыли обратно.
Проводив стражников, Лю Цюньфэн собрался было домой.
Ночью он уехал в спешке, никому толком ничего не объяснив. Если домашние обнаружат его отсутствие, поднимется переполох. К тому же склад у всех на виду, и кто-нибудь из деревенских вполне мог заметить ночную суматоху. Если слухи долетят до усадьбы раньше него самого, родные изведутся от страха. Нужно было скорее успокоить их и разложить все по полочкам.
— Дачэн, смотри за рабочими в оба глаза, пусть отмоют землю дочиста. А как закончите, сам тоже заходи к нам.
— Ступай спокойно, хозяин, за мной не заржавеет.
Лю Цюньфэн решил отправиться один, а Цзян Чуня оставил на подстраховку. И не прогадал: к полудню, когда он добрался до родного порога, в усадьбе уже толпились соседи. Кто-то успел прибежать из городка и пересказать семье Лю весть о ночном пожаре.
В горнице собралась вся родня: семейство Второго дяди и Чэнь Цзиань с женой. Задержись Лю Цюньфэн еще хоть ненадолго, и мужики уже сами рванули бы в город на поиски.
— Ну что там? Рассказывай толком, что стряслось! — едва завидев его, заговорили все разом. Прибежавший односельчанин хотя и успокоил их, мол, пламя сбили в самом начале и склад цел, но тревога никуда не ушла. Кабы не это обещание, они давно были бы в Яньшучжэне.
Окинув взглядом перепуганные лица родных, Лю Цюньфэн не стал ходить вокруг да около. Он выдвинул табурет, уселся поудобнее и прямо выложил все как есть.
— Не волнуйтесь вы так, ничего из добра не сгорело. Мы с Дачэном заранее обо всем догадывались и держали ухо востро. Поджигателя скрутили в ту же секунду, как он чиркнул огнивом, и я уже сдал мерзавца в управу. Заявление подано, так что наш господин уездный начальник быстро вытащит на свет божий того, кто дергает за ниточки.
Очевидно, что пожар — дело рук недоброжелателей, желавших разорить семью Лю. Но слова Цюньфэна о какой-то «подготовке» смутили всех присутствующих.
Чэнь Чуян первым смекнул, в чем дело. Он пристально взглянул на мужа и тихо, с легким укором произнес:
— Вы, значит, с Дачэном заранее готовились?
«Ох, беда...» — промелькнуло в голове у Лю Цюньфэна. Заметив, что супруг начинает сердиться, он виновато улыбнулся и тут же выложил всю подноготную, дабы не навлекать на себя еще больший гнев:
— Дело было так...
Оказалось, еще с полмесяца назад Дачэн заметил неладное. Возле склада крутились какие-то подозрительные типы — высматривали, вынюхивали, словно перед грабежом. Потерпев пару дней, он не выдержал и сцапал одного за шкирку. Но тот ничего толком еще не сделал, да и выбить из него признание на месте не удалось. Дачэн даже испугался, что поторопился и спугнул рыбу.
— Да только этот парень не учел одного, — продолжал Лю Цюньфэн. — Эти псы не просто наглые, они еще и на редкость тупые! Едва их шелупонь попалась, как к Дачэну явился какой-то старшой. Да не просто выкупать своего человека пришли, а попытались подкупить самого Дачэна! Трухлявый старикашка выгреб из кошеля целых сто лянов серебра и попросил «закрыть глаза». Дачэн деньги-то взял и негодяя отпустил, но в тот же час принес мне и серебро, и весь их разговор до единого слова. Мы пораскинули умом и решили сыграть по их правилам. Сделали вид, будто ничего не заметили, а Дачэн специально отозвал пару ночных караульных. Поджигатели решили, что взяли бога за бороду, и пошли на дело. Они ведь и понятия не имели, что отозванные парни никуда не ушли, а отсиживались в нашем нераскрытом постоялом дворе прямо через улицу и ждали сигнала!
Ресторан находился в двух шагах от склада, и спрятанная там подмога подоспела на место вспыхнувшего пламени за считаные мгновения.
— Так ты знаешь, чьих это рук дело? — первым делом спросил Второй дядя, которого волновал лишь главный кукловод.
Остальные тоже отвлеклись от похвалы верному Дачэну и выжидающе уставились на Лю Цюньфэна.
Однако тот лишь с досадой вздохнул, и лицо его омрачилось.
— Те твари хоть и подкупили Дачэна, но на переговоры посылали мелкую сошку. Я понятия не имею, кому поперек горла встали наши успехи. Сколько ни ломал голову, так и не вспомнил, с какими чертями успел пересечься, чтобы против меня задумывали такое злодейство — поджог да душегубство.
Все его дела вращались вокруг подряда в горах, и Лю Цюньфэн искренне не понимал, кто жаждет его крови. Не зная врага в лицо, он и решил сразу обратиться к властям — пусть констебли разматывают этот клубок за ниточки.
— Эх, кабы не Дачэн... Будь на его месте кто другой, искусился бы сотней лянов, и быть беде, — тяжело вздохнула Матушка Лю.
На складе до сих пор лежали мешки с бобами и рис, скопленный Вторым дядей. Случись пожар на самом деле, все имущество пошло бы прахом. Но страшнее всего другое: останься дежурные в амбаре ничего не подозревающими, выскочить из огненной ловушки они бы не успели. Сгорели бы заживо! И никакие деньги не искупили бы гибель людей, а осиротевшие семьи до конца дней проклинали бы род Лю.
От этих мыслей у всех присутствующих морозом по коже драло. Но неприятности, как известно, не приходят в одиночку. Не успели родные перевести дух после рассказа о складе, как во двор с диким криком вбежал присыльный из городской лавки Лю Цюньфэна.
— Хозяин! Хозяин, беда! Срочно идемте в лавку, там такое творится!
Это был приказчик из их заведения, торгующего бараниной. На парне лица не было от страха, но в нескольких словах он сумел передать суть беды.
Вчера многие горожане покупали у них баранью похлебку, а сегодня утром свалились с тяжелым недугом. С самого рассвета разъяренные родичи отравленных штурмуют лавку!
— Матушка, всё будет хорошо, не бойтесь, — Лю Цюньфэн поднял взгляд к свинцовым тучам. На душе у него стало еще темнее, чем на улице. На сей раз ему было не до смеха.
История со складом была под контролем, там он чувствовал себя хозяином положения и даже азартно поджидал врага. Но отравление в лавке застало его врасплох. Вот теперь стало по-настоящему страшно.
Но показывать свой страх семье он не имел права. Успокоив матушку парным словом, Лю Цюньфэн отвел Чэнь Чуяна в сторону и строго наставил:
— Заприте ворота и никуда не выходите. Сказал привратнику смотреть в оба глаза и никого не впускать.
Он опасался, что стоит ему уйти, как на усадьбу нападут. Все эти события валились одно за другим явно не случайно — кто-то целенаправленно бил по семье Лю со всех сторон.
Отдав распоряжения, Лю Цюньфэн в сопровождении Второго дяди и остальных мужчин поспешил обратно в Яньшучжэнь.
Едва они ушли, Вторая тётушка лично обошла все запоры, заперла тяжелые дубовые ворота на засов и велела всей семье собраться в доме Сюй Миньфэн и Чэнь Чуяна.
— Невестка, не переживай, прорвемся, — говаривала Вторая тётушка, не сводя глаз с запертых ворот. Для надежности она велела Юньнянь развести в очаге большой котел кипятка. Кабы кто пришел учинять погром, они поднялись бы на галерею над воротами да облили наглецов крутым кипятком.
Страхи Второй тётушки точь-в-точь совпадали с опасениями Лю Цюньфэна.
В их лавке баранину покупали не только городские, но и многие деревенские. Раз уж в Яньшучжэне люди слегли от отравления, то и в Люцзяцунь наверняка найдутся заболевшие. А деревенским за расправой далеко ходить не надо — до усадьбы Лю рукой подать.
Вторая тётушка распорядилась греть воду, не объясняя причин, но Чэнь Чуян и сам обо всем догадался. От этого ему стало еще тревожнее.
Пока вокруг царила тишина, Чуян не хотел пугать свекровь, а потому молчал. Лишь про себя нестанно молил Небеса о милосердии: «Господи, сжалься над нашей семьей, не посылай новых бед...»
Они жили честно. Хоть и считались теперь зажиточными хозяевами, но земли свои не грабежом и не обманом добыли — каждый вершок пролит их собственным потом. И с арендаторов, которым нечем было заплатить за землю, никогда не драли три шкуры. Неужели Небо оставит их без защиты? Пусть справедливый уездный начальник разберется во всем и кара упадет на головы настоящих злодеев.
— Матушка, не тревожьтесь. Цюньфэн со всем разберется, да и Второй дядя с ним, — тихим голосом успокаивал Чуян. Ему и самому было жутко. Он понимал: эти удары наносились не наугад. Кто-то долго и тщательно готовил нападение, раз смог обрушить все беды в один день.
Но делиться этими мыслями он не смел — к чему лишний раз пугать родных?
Сюй Миньфэн сейчас заботилась лишь об одном — безопасности маленького внука. Слушая слова Чэнь Чуяна, она крепче прижала к себе Гого и вместе с Юньнянь поспешила укрыться в глубине дома, подальше от окон.
Едва они ушли, как в ворота усадьбы Лю изо всей силы заколотили.
— Открывайте! От вашей поганой жратвы вся наша семья наизнанку выворачивается! Думаете, заперлись и шито-крыто?! Выходите и отвечайте по совести!
Беда все же пришла к порогу.
Услышав оглушительный стук, Вторая тётушка тут же организовала оборону: подтянула с парнями тяжелые столы и скамьи, подперла ворота, а к стене приставила лестницу — готовить ковши с кипятком, если толпа пойдет на таран.
Чэнь Чуян вслушивался в крики за воротами, пытаясь узнать голоса. Он жил в семье Лю уже долго, но в деревне бывал редко и мало кого знал в лицо или по голосу.
Зато Вторая тётушка мгновенно узнала крикуху. Это была невестка Дэн из дома у самого въезда в деревню.
— Невестка Дэн! Кабы вы и впрямь вчера покупали похлебку у Цюньфэна и отравились, так бегите в городскую лавку! Цюньфэн сейчас там и со всеми разбирается! Что толку орать у наших ворот?! — гаркнула Вторая тётушка через забор.
Но ее слова лишь подлили масла в огонь. За воротами завопили с новой силой:
— Не выйдет у вас запутать нас! Ваш дом тут, куда нам еще бежать?! Скажу прямо: если с моим мужем или ребеночком хоть что-то случится, я прямо на вашем пороге башку себе разобью! Я баба простая, при жизни против вашей богатой усадьбы не попру, но издохну — и костлявой тенью стану ходить за каждым из вас до скончания веков!
Услышав про семью Дэн, Чуян вспомнил этот двор. Но сейчас было не до старых обид. Он, как и Вторая тётушка, считал, что отравившимся надо спешить к врачу, а не устраивать баталии.
Сначала нужно доставить больных к лекарю, дать им нужные отвары, а уж потом выставлять счета и искать виноватых.
Пока Чуян размышлял, у ворот собралась целая толпа. Там были не только пострадавшие, но и просто любители поглазеть да посудачить.
Вскоре подоспели Старшая тётушка со своими и родичи из дома Ло. Старшая тётушка пыталась образумить разбушевавшуюся бабу и уговаривала ее немедленно везти больных в лечебницу. Но невестка Дэн то ли жалела денег на повозку, то ли болезни на самом деле не было — она не слушала никого и лишь продолжала выть да колотить в дубовые доски.
— Невестка Дэн, здоровье родных дороже всего! — кричала через толпу Старшая тётушка. — Мой Дунпин уже запряг лошадь, мы сами отвезем вас к лекарю! За деньги не переживай — семья Лю всё оплатит!
Вчера Лю Чуньфэн играл свадьбу, и почти все деревенские гуляли на пиру. Семья Дэн, затаив обиду на Чэнь Чуяна из-за жесткого сбора арендной платы, на праздник не пришла. Но, несмотря на свою затаенную злобу, они почему-то поперлись в городскую лавку Лю за бараниной.
Впрочем, разбираться в логике этих людей сейчас никто не собирался. Старшая тётушка просто боялась, что из-за промедления кто-то действительно испустит дух.
Собралось полдеревни. Многие на улице соглашались со Старшей тётушкой: кабы и впрямь отравились, надо бежать к лекарю, а не орать на всю округу.
— Верно говорит тётушка! Беги к лекарю, невестка Дэн, Лю платит, чего тебе бояться?!
— И то правда! Накой самой мучиться, марш к лекарю!
Послушав разговоры за воротами, Чуян понял: похоже, из пострадавших здесь одна лишь семья Дэн, остальные пришли просто поглазеть. Он велел разгрести завал из столов и отодвинуть засовы.
Прятаться дальше было нельзя. Хоть дело и касалось лавки Лю Цюньфэна, но раз уж пришли к родовому гнезду, нужно выйти и дать людям ответ. Кабы они отмалчивались, это выглядело бы как вина. Если невестка Дэн не станет бросаться с кулаками, с ней можно говорить по-человечески.
— Матушка, идите в кухню к Гого и не выходите, — попросил Чуян. — Мы с Второй тётушкой сами выйдем.
— Чуян, вы уж там осторожнее, — вздохнула Миньфэн и подхватила внука на руки.
Едва тяжелые створки ворот распахнулись, невестка Дэн с маху грохнулась на землю и запричитала во весь голос:
— Небеса праведные! Убива-а-ают! Богачи людей за скот держат, на смерть морят!
От этого спектакля у Чэнь Чуяна мгновенно стемнело в глазах. Вся жалость к «пострадавшей» испарилась без остатка. Теперь он окончательно убедился в своей догадке.
Кабы ее муж и ребенок действительно находились при смерти, эта баба при первом же обещании бесплатного лекаря мчалась бы к ним быстрее зайца. А раз сидит тут и устраивает балаган — значит, дело нечисто.
— Невестка Дэн, ты что, овдоветь да замуж перескочить торопишься? — громко и отчеканено произнес Чуян, указывая на нее пальцем. — Да только даже лютый тигр своих детенышей не жрет! Неужто у тебя совсем сердца нет — собственного ребенка на тот свет выгонять ради выгоды?!
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Баба на земле застыла с открытым ртом, причитания застряли у нее в горле. Вторая тётушка и соседи тоже опешили.
— Чуян, ты чего такое говоришь-то? — пролепетала Вторая тётушка, решив, что парень от испуга перестал соображать.
Толпа уже готова была обрушить гнев на Чуяна за такие жестокие речи, но тут в разговор вмешался Лю Чуньфэн. Он мгновенно раскусил задумку Чуяна, выскочил вперед и, упершись руками в бока, закричал на всю улицу:
— А разве не так?! Эта баба орет, будто ее муж и сын дух испускают! А когда наша Старшая тётушка предложила прямо сейчас довезти их до лекаря и все оплатить, она отказалась! Почему?! Да потому что надеялась, что они поскорее подохнут!
Хэ Цзинцзин тут же подхватила:
— Вот именно! Мужик помрет — она молодайка, а ребенок при ней — лишний рот и обуза! Вот и ждет, пока оба преставятся, чтобы руки развязать!
Народ зашумел. До деревенских наконец дошел смысл происходящего, и взгляды, полные подозрения, скрестились на невестке Дэн.
— А ведь и правда... Ей и повозку дают, и лекаря оплачивают, а она сидит на земле да выет! Ты что, заранее по ним помин устроила?!
— Ах вы... Ах вы, ироды! Заступиться некому, вот и издеваетесь над сиротой! — забилась в истерике баба, не ожидая, что ее раскусят так быстро.
На самом деле вчера они действительно купили в лавке Лю полцзиня баранины. Но зажать полцзиня на всю семью было жалко, поэтому мясо не стали тушить целиком, а бросили кусочек в огромный котел с водой да накрошили туда кучу редьки.
Ночью у всех действительно закрутило животы, вывернуло пару раз. Но бежать к лекарю они не стали — нарвали на огороде горечавки, заварили горький отвар, выпили и к утру уже были свежи как огурчики.
А прибежала она к усадьбе Лю только потому, что услышала про погром в городской лавке. Подумала: раз уж они тоже ели то мясо и животами маялись, надо вытрясти с богачей пару медяков за урон!
А к лекарю ей ехать не хотелось — какой лекарь, если они уже здоровы? Узнает лекарь, что болезни нет — прогонит, и прощай нажива! Ей нужны были просто деньги «на лекарства» на руки!
— Не надо нам ваших лекарей! — визгливо выкрикнула невестка Дэн, выдавая себя с потрохами. — Отдайте деньги за выпитые отвары, и мы сами со всем разберемся!
— Никаких «сами», — раздался от ворот суровый голос.
Это вернулся Цзян Чунь. Лю Цюньфэн, беспокоясь за дом, отослал его из города назад.
— Хозяин уже составил полный список всех, кто вчера ел баранину и почувствовал недомогание, — громко объявил Цзян Чунь на всю улицу. — Всех пострадавших лично доставляют к лучшим лекарям за счет лавки! И вас, невестка Дэн, мы тоже отвезем. Обязательно отвезем! Потому что хозяин уже подал заявление уездному начальнику об отравлении! Власти будут допрашивать каждого из списка, так что извольте явиться к лекарю и дать показания констеблям!
Цзян Чунь не стал добавлять главное: Лю Цюньфэн не просто заявил о болезни людей, он обвинил неизвестных в намеренном подмешивании яда.
И более того — всех работников лавки, кто имел доступ к котлу и мясу, Лю Цюньфэн лично передал в руки стражников для допроса с пристрастием.
Каким бы хитрым ни был отравитель, яд не мог прилететь в котел сам по себе. А значит, ниточка найдена, и скорый суд вытащит гнилую дрянь на свет.