С приходом второго месяца весна окончательно вступила в свои права. Земля сменила зимний покров на свежую зелень, а люди, скинув тяжелые стеганые халаты, переоделись в легкие весенние платья.
— Супруг, я тут сделал обновку для второго брата, — Чэнь Чуян как раз помогал Лю Цюньфэну примерить только что сшитый наряд. Хоть он и знал, что одежда прийдется впору, а всё же хотелось взглянуть со стороны. — Найди кого-нибудь, кто передаст ему на гору.
Пока Цюньфэн застегивал полы одеяния, а Чуян просил об отправке посылки, оба они и помыслить не могли, что передавать ничего не придется. В ворота вошел сам Чэнь Цзиань. Да не один: вместе с ним вернулся Лю Чуньфэн, да еще и привел с собой третьего человека.
Шло начало второго месяца. На горе работы сейчас хватало невпроворот, да и арендаторы с работниками утихомирились — больше не бунтовали, как прежде, так что постоянный пригляд не требовался.
Возвращению Цзианя Чуян не удивился. У брата теперь появился собственный дом, и при отсутствии дел на горе он вполне мог сойти вниз. Появление Лю Чуньфэна тоже было делом обычным: тот отсутствовал полмесяца, самое время вернуться.
Вот только никто не ожидал, что вместе с ними придет Сюэхуа!
— Да что у вас там стряслось? — в один голос воскликнули Чэнь Чуян и Лю Цюньфэн.
— Чуньфэн выкупил Сюэхуа, — коротко ответил Цзиань.
— Второй брат, ты о чем вообще?! — у Чуяна от неожиданности чуть руки не опустились. Малыш, которого он держал, едва не выскользнул.
Цюньфэн подскочил вовремя, подхватил ребенка и тут же сгреб всех в комнату:
— А ну, заходите живо! Рассказывайте по порядку, что произошло.
Предыстория оказалась простой. Едва Чуньфэн поднялся на гору, как местные — видя, с каким почтением к нему относятся члены семьи Сюй и сам Чэнь Цзиань, — сразу поняли: юноша непрост.
После отъезда Лю Цюньфэна обязанность выводить Чуньфэна на прогулку и развеивать его тоску легла на плечи Цзианя. Во время одной из таких прогулок Чуньфэн заметил, что какая-то девушка косится на него с явной неприязнью. расспросив Цзианя, он узнал обо всей истории с Сюэхуа и мгновенно придумал, как решить их беду одним ударом.
— Я пустил слух, будто ищу себе невесту и готов выкупить подходящую девицу. А родичи Сюй подлили масла в огонь, намекнув, чей я сын. Семья Сюэхуа прибежала сама! Впрочем, не они одни пришли. Я устроил настоящий торг, и в итоге её родня продала мне Сюэхуа за самые меньшие деньги — всего за десять лянов серебра.
— За самые меньшие?
— Ну да! Другие посчитали, что продавать дочь за десять лянов невыгодно. А эти... я же видел, что у них на уме! Они решили: стоит Сюэхуа стать чьей-то женушкой в семье Лю, как они начнут тянуть из нас жилы. Мечтать не вредно! Хе-хе!
Цюньфэн, слушавший этот рассказ, едва удержался от смешка. Он показал брату большой палец. Что и говорить, тот сработал чисто.
— Они, верно, решили, что ты глуповат, вот и повелись, — усмехнулся Цюньфэн.
Он был уверен: решись на подобное кто-то другой — особенно сам Цюньфэн, — ничего бы не вышло. Родня Сюэхуа заподозрила бы неладное и раскусила бы обман.
— Ха-ха-ха! — Цюньфэн не выдержал и расхохотался, глядя на простодушное, наивное лицо младшего брата. Кто бы мог подумать, что за этой невинной миной скрывается такой хитрец?
Поняв суть дела, Чуян не стал донимать путешественников расспросами. Они преодолели долгий путь, устали и проголодались. Им требовался отдых.
Он позвал Юньнянь, чтобы та живо накрыла на стол, а сам принялся готовить комнату для Сюэхуа. Как бы там ни было, до свадьбы девушке полагалось жить в главном доме, а не у Цзианя.
Пока Чуян прибирался, Сюэхуа сама пришла к нему. Впрочем, и у него имелся к ней разговор — хотелось услышать всё из первых уст.
— Он рассказывал мне, — тихо произнесла Сюэхуа. — На дом у него ушло больше сотни лянов, а скоплено было только пятьдесят. Значит, долгу на нем под девяносто лянов. При жалованье в три ляна в месяц, даже если не тратить ни единого медяка, за год выходит тридцать с небольшим. Ему пришлось бы отрабатывать долг года три. А если прибавить еще сотню лянов выкупа за невесту... Он следующие лет семь не смог бы вздохнуть под этой тяжестью.
Чуян слушал, и сердце у него сжималось, а Сюэхуа продолжала:
— Найди он внизу, под горой, хорошую девушку из доброй семьи, то и выкуп не потребовался бы большой, да еще и тесть с тещей помогли бы. И жили бы они спокойно да в достатке.
— Сюэхуа, ты ведь и сама славная девушка, — тихо отозвался Чуян.
Теперь он окончательно уверился: Сюэхуа желала его брату только добра. Чуян и прежде догадывался об этом, но услышать подтверждение из её собственных уст — совсем иное дело. К тому же она так въедливо подсчитала все расходы... Какая девица, услышав о таких долгах, не испугалась бы?
Задумка Лю Чуньфэна о «покупке» не была пустой болтовней. Он действительно выкупил Сюэхуа: на руках у него имелись и договор купли-продажи, и купчая на статус. С этими бумагами девушка навсегда отрезала себе путь к прежней родне.
— Чуньфэн, ну ты и молодец, — хвалил брата Цюньфэн, разглядывая документы. Он искренне удивлялся: задачка, казавшаяся ему непроходимым тупиком, разрешилась благодаря этому пареньку. А впрочем... паренек-то, похоже, совсем взрослеет.
— Брат, скажи же, я умница? — Лю Чуньфэн упер руки в бока, просияв гордой улыбкой.
Цюньфэн давно не видел младшего таким счастливым, поэтому с улыбкой кивнул:
— Умница. Умнее тебя во всем свете не найти.
Держать Сюэхуа в чужом доме долго было нельзя, поэтому свадебные хлопоты начались без промедления.
Родни в деревне у Чэнь Цзианя не водилось, так что все заботы взяли на себя Лю. Впрочем, из-за отсутствия многочисленных родственников сама свадьба обещала быть скромной. Матушка Лю рассудила, что гостей наберется от силы на четыре-пять столов, так что готовиться несложно.
Цюньфэн хотел, чтобы Цзиань женился как можно скорее, да и Второй дядя с остальными поддерживали эту мысль. Подготовку начали в первых числах февраля, а день свадьбы назначили уже на десятое число — времени оставалось всего неделя.
Как только назначили день, Лю Чуньфэн передал купчую Сюэхуа Чэнь Цзианю. Тот отдал ему десять лянов серебра, забрал бумаги и попросил Второго дядю помочь с составлением брачного договора. На следующий день Цзиань отправился в уездный город и сразу же переоформил статус Сюэхуа. Пусть они еще не поклонились Небу и Земле, но перед законом уже стали одной семьей.
Перед поездкой в уезд Цюньфэн пытался отговорить Цзианя: мол, у Сюэхуа непростая семья, лучше придержать её купчую у себя как страховку. Но Цзиань лишь улыбнулся и без колебаний поехал оформлять документы.
Цюньфэн тогда посчитал Цзианя глупцом: зачем упускать такую верную возможность уберечь себя от бед? Имея на руках купчую, можно не опасаться ни её родных, ни самой Сюэхуа — она бы и пикнуть не посмела.
Лишь после того как Чуян поговорил с мужем, Цюньфэн взглянул на вещи иначе.
— Супруг мой, подумай сам. Если бы для брака тебе требовалось держать человека на поводке и угрожать купчей на статус, чтобы он не натворил бед, то стоило ли вообще связывать с ним жизнь? Если бы Второй брат вел себя так же настороженно, как ты, никакой свадьбы бы не было. Раз уж он верит ей без остатка, то хочет, чтобы и у неё на душе было спокойно.
Цюньфэн молчал. Слова Чуяна попали в самую точку. Он понял: из-за прежней злости у него разум затуманился, раз он упустил такую простую истину.
Разобравшись в себе, Цюньфэн перестал донимать брата советами. В конце концов, это их жизнь, и проживать её предстоит им самим.
Десятое февраля наступило мгновенно.
Матушка Лю рассчитывала максимум на пять столов, но не учла одного: хоть у Цзианя и не было родственников в деревне, теперь он работал на Лю Цюньфэна и управлял горными угодьями. Половина деревенских получала у него жалованье. Разумеется, люди посчитали долгом прийти и выпить за его здоровье.
— Кто бы мог подумать, что наберется столько народу! Тут десятком столов не обойдешься, еды не хватит! — запричитала Матушка Лю.
Едва перевалило за полдень, а в списке подарков числилось уже два десятка дворов. Да еще и Ли пришли!
— И чего им только надо? — Матушка Лю вовсе не верила, что семья Ли явилась от чистого сердца. Ей чуялся подвох.
Цюньфэн разделял опасения матери, но раздумывать было некогда — требовалось срочно докупить еды.
Свадьба — дело святое, весь люд пришел поздравить, а угостить нечем. В списке подарков числилось уже свыше двадцати дворов, гости продолжали подходить, нужно было накрывать еще столов семь или восемь.
Чуян, разумеется, беспокоился за брата не меньше. Узнав о нехватке угощения, он увлек Цюньфэна к повозке, и они помчались в городок. Благо он находился неподалеку, да и купить там можно было всё что душе угодно.
Вернулись они на повозке, нагруженной доверху. Этого добра с лихвой хватило бы на пышный пир.
Свадьба — радостное время. Больше всего гости ждут двух вещей: когда молодые поклонятся Небу и Земле и когда подадут угощение. Увидев целую повозку яств и помогая разгружать припасы, деревенские расплылись в улыбках — ведь всё это богатство предназначалось для их животиков!
Хлопотливый день клонился к вечеру. Наконец у ворот показались паланкин и невеста. Пришло время обряда.
Глядя на брата в праздничном красном кафтане, Чуян не удержался от слез. Когда-то, на собственной свадьбе, он испытывал множество чувств, а теперь, видя счастье Цзианя, смахивал слезы радости. У брата наконец появился свой дом, своя семья.
— А-Чу, не плачь. Подумаешь, девчонка! Неужто она сможет устроить беду? Если посмеет вместе со своей родней обижать брата, я с нее шкуру сдеру, — тихо шепнул Цюньфэн, пытаясь утешить мужа.
Но Чуян лишь качнул головой:
— Цюньфэн, я не о том плачу. Это выбор самого брата, и я верю ему. Пусть живут своей жизнью, а мы лезть не будем, — он вытер слезы и тепло улыбнулся мужу: — Мне достаточно того, что я присматриваю за тобой.
От этих слов Цюньфэн едва не запрыгал от восторга! Он закивал как заведенный:
— Вот именно! Ты только за мной и смотри!
Родителей у Цзианя в живых не осталось. У Сюэхуа отец с матерью имелись, но после выкупа она не имела к ним никакого отношения. Так и вышло, что во время поклонов на поччетных местах не сидел ни один из старейшин — там стояла лишь поминальная дощечка матери Чэнь Цзианя.
— Первый поклон — Небу и Земле! — провозгласил староста деревни. Специального распорядителя из города звать не стали, и староста с радостью взял эту обязанность на себя.
Под его зычный клик молодые склонились перед угасающим закатом.
— Второй поклон — предкам!
Развернувшись к дому, они вместе поклонились дощечке с именем матери Цзианя. Оставался лишь последний, главный поклон.
— Цюньфэн! — закричал кто-то внезапно, не дав старосте произнести «Взаимный поклон супругов!».
Те самые Ли, что тихо сидели в стороне, с дикими воплями бросились к новобрачным и грохнулись на колени.
Утром, увидав имена Ли в списке, Цюньфэн уже чуял недоброе, но день проходил спокойно, и он решил, будто те просто захотели наладить отношения.
«Собака не отучится есть дерьмо», — с горьким сожалением подумал Цюньфэн. Надо было вышвырнуть их в первую же минуту!
— Цюньфэн! — причитала Лю Ляньсян, ползая в ногах у Цзианя и мертвой хваткой вцепившись в его голени. — Раньше твоя тетушка была неправа, но теперь-то я всё поняла! Сжалься над нами ради родственных уз, дай нам в аренду хоть пару му земли! Дай нашей семье из троих человек хоть какую-то надежду выжить!
Со стороны казалось, будто она молит о пощаде, но на деле это была чистой воды угроза.
Идею эту семейка Ли вынашивала долгие дни.
После всех несчастий отношение деревни к Ли окончательно испортилось. Когда они только строили свою мазанку, кое-кто из родичей из жалости да ради приличия помогал им руками и едой.
Но беднякам можно помочь разово, а содержать их вечно никто не нанимался. Еда кончилась, и для Ли настали беспросветные дни.
После раздела имущества старший сын ушел к родне жены, а младший, отсидевшись у тетки, срубил себе отдельную лачугу.
Ли Ляньпин пользовался среди людей куда лучшей репутацией. Начав жить отдельно, он не только получил поддержку от деревенских, но и сумел взять у Лю Цюньфэна пару му земли в аренду. Появилась земля — появилась и провизия.
Увидев, что второй сын устроился, старики тут же выставили требование: отдавать им часть урожая на содержание.
В том, что семья докатилась до такой жизни, все винили третьего брата, Ляньшаня. Но Ляньпин считал иначе: во всем виноваты сами родители.
Мать слепо баловала старшего и младшего, стравливала сыновей с соседями и учила подлостям. Когда Ляньшань в детстве воровал или портил чужой урожай, она не то что не бранила его — нахваливала за «хваткость».
По мнению Ляньпина, семью погубил не Ляньшань, а родная мать.
Не желая тянуть этот груз, Ляньпин отрезал: при разделе было четко сказано, что содержать стариков обязан младший, Ляньшань.
Старики Ли не ожидали от покорного второго сына такого отпора, но поделать ничего не смогли и убрались восвояси, вынашивая новый план.
Лю Ляньсян уже ходила просить денег и к Второму дяде, и к Цюньфэну, но те отрезвили её отказом. У Цюньфэна её даже на порог не пустили.
Оставшись без гроша, Ли провели ужасный Новый год. По всей деревне пахло жареным мясом, а у них в котле плавала пустая водица.
Нужно было искать выход. Ли Шуцюань предложил снова пойти к Цюньфэну и попросить земли, но Лю Ляньсян понимала: у того сердце каменное, добром не добьешься.
И тут разнеслась весть о свадьбе Чэнь Цзианя.
В деревне Лю все знали: у супруга Цюньфэна, Чэнь Чуяна, кроме второго брата, родных не осталось. А Цюньфэн души в муже не чает. Если надавить на брата через Чуяна, Цюньфэн, возможно, уступит ради спокойствия в семье.
Так и родился этот подлый замысел.
Лю Ляньсян рассудила: свадьба — событие важное. Если устроить сцену прямо во время поклонов, наплести про несчастья и умолять о земле, Цюньфэну придется согласиться — хотя бы ради того, чтобы не позорить праздник.
Цюньфэн не знал их мыслей, да и знать не хотел. Он просто хотел вышвырнуть их вон.
Пока он молча засучивал рукава, толпа вокруг новобрачных ахнула.
Невеста сорвала с себя красное покрывало!
— Ах ты, баба слепая, смотри внимательно! Это тебе не дом Лю! — гаркнула Сюэхуа. Одной рукой она сжала свадебный покров, а другой вцепилась Лю Ляньсян прямо в патлы и без лишних слов поволокла её к воротам!
Лю Ляньсян, взвыв от боли, покатилась по земле, но Сюэхуа и не думала выпускать её волосы, продолжая волочить старуху по двору.
Народ онемел от такой ярости. Особенно Чуян!
Он еще при первой встрече понял, что девица с характером, но давно не видел её в гневе. Оказывается, она всё такая же лютая!
Пока невеста расправлялась с теткой, Цюньфэн опомнился и взялся за остальных.
— Матушка! — завопил Ли Шуцюань, глядя, как уволакивают его жену. Он уже собирался бухнуться Цюньфэну в ноги, но тот с ловкостью коршуна сгреб старика за воротник, как до этого невеста сгребла старуху.
— Портить людям свадьбу — грех, за который Небо карает! Время уходит, а вы всё не уйметесь! Опять за свое принялись, вредители проклятые! — рыкнул Цюньфэн, волоча Ли Шуцюаня к выходу, и попутно смерил взглядом Ли Ляньшаня.
Третий брат, еще не отжавшийся от прошлых побоев, от одного этого взгляда едва не сходил под себя. Он понял: у этого Лю Цюньфэна сердце чернее сажи! Ни капли жалости!
Подхватив под мышки полуживого отца, Ляньшань припустил следом за волочимой матерью.
Едва семейку Ли выставили, ворота дома Чэнь захлопнулись.
Невеста вернулась, вновь накинула покрывало, и молодые завершили ритуал, совершив третий поклон. Но в опочивальню Сюэхуа не пошла. Вместо этого она повернулась к гостям и громко заявила:
— Что это за твари были? Совсем совесть потеряли — устраивать безобразие на чужой свадьбе! Завтра же пойду и переломаю им кости!
— А? Ха-ха-ха! Невестка Чэнь, ты у нас сегодня новобрачная, не нужно об этом! Забудь, забудь! — поспешно вмешался староста, пытаясь замять неловкость.
Цзиань слегка потянул невесту за рукав, и та наконец остыла, позволив Лю Чуньфэну увести себя в покои.
Едва они переступили порог светелки, Лю Чуньфэн подпрыгнул до потолка и застрекотал как сорока:
— Ну ты даешь! Вот это да! Сюэхуа, ты вообще в своем уме?! Сегодня же твоя свадьба! А она старуха! Как ты посмела на нее руку поднять?!
Чуньфэн сам с детства натерпелся от ухваток Лю Ляньсян, ненавидел её всей душой, да поделать ничего не мог — старшая родственница, как-никак. Не ударишь, не обругаешь.
И хотя Чуньфэн был поражен, радости в нем бурлило куда больше.
А Сюэхуа, успокоившись, ответила как нечто само собой разумеющееся:
— Так потому и взъелась, что сегодня моя свадьба! Мы с ней даже не знакомы, с какого перепугу она мне праздник портит? И что с того, что старуха? Старые люди больше хлеба съели, больше дорог протоптали, должны быть вежливее молодых! А раз сама чести не знает, за что мне её уважать? К тому же старая — это даже хорошо. С ней справляться проще!
— Ха-ха-ха-ха! Так ты её нарочно за космы сгребла?! — Чуньфэн залился хохотом. Остальные-то двое — мужики здоровые, с ними ей было бы не сдобровать!
— Я эту свадьбу еле вымолила. Всякого, кто встанет у меня на пути, я изничтожу!
— Сюэхуа, ну ты и лютая!
И это думал не только Чуньфэн — вся деревня в один голос твердила: новоиспеченная женушка Чэнь Цзианя — девка не промах, лучше с ней не связываться.
День свадьбы был испорчен выходкой Ли, но праздничное веселье быстро взяло свое, и о неприятности забыли.
Однако наутро Сюэхуа поднялась ни свет ни заря, раздобыла где-то ведро помоев с навозом, отправилась к дому Ли и выплеснула всё прямо им под двери. А потом еще с полчаса кролила их на чем свет стоит, пока не выговорилась и со спокойной душой не вернулась домой.
Узнав об этом, Чэнь Чуян только и смог, что схватиться за голову. Эта неистовая девица живо напомнила ему одну знакомую особу...
Жену его старшего брата, Вэй Дамэй. Та была точь-в-точь такой же неукротимой нахалкой!