Уладив дело семьи Чжоу, Чэнь Чуян не помнил себя от радости. Едва попрощавшись с госпожой Чжоу и её сыном, он со всех ног бросился искать Лю Цюньфэна. Второму дядюшке таиться не требовалось — свои люди, — а потому Чуян без лишних экивоков выложил всю историю прямо при родне.
Рассказав о намерениях невестки Чжоу, он попросил помощи в поиске надежных арендаторов. Цюньфэн даже не подозревал, что его молодой супруг способен на такую проницательность и житейскую хитрость, и с удивлением посмотрел на него. Второй дядя тоже изумился, но куда больше обрадовался.
— А ведь Чуян поступил въедливо да толково, всё предусмотрел, — похвалил дядя. — В конце концов, те двое — родня, мало ли что у них на уме? Сперва ощупать почву всегда надежнее.
Дяде хотелось добавить: откуда знать, что в голове у обитателей дома Чжоу? Встречаются ведь такие люди: сами перебиваются с хлеба на квас, а стоит протянуть руку помощи — ворчат, будто лезут не в своё дело.
— Семья Чжоу за все эти годы ни разу не обмолвилась о возврате заливного поля, и деревенские не ведали истинных причин. Теперь же они сами признались, что Рябой Чжоу годами не платил за землю. Вот и отлично — дело упростилось, и наветам об обиде родни хода не будет.
Второй дядя остался чрезвычайно доволен тем, как Чуян вернул всё в правовое русло: и лицо сохранили, и никого открыто не обидели.
— Пройдёт пару лет, Чжоу Лян подрастёт, сам за соху встанет, и надобность в арендаторах отпадёт.
— Это уж точно, — подала голос Вторая тётушка, подшивая крошечную распашонку для будущего внука. Работа кипела в её руках, оттого говорила она скупо. — Парнишка станет взрослым малым, хозяйство на себе потянет, такого уже не скрутишь. Даже если Рябой Чжоу пронюхает про обман, сделать ничего не сможет.
Чуян засмотрился на миленькую детскую одёжку и пропустил всё остальное мимо ушей. Зато Второй дядя и Лю Цюньфэн при этих словах невольно переглянулись и посмотрели на Лю Чуньфэна.
Сам же Лю Чуньфэн раскалывал грецкие орехи — во второй половине дня дома собирались жарить ореховые ядра в сахаре. Все его мысли были заняты этой незамысловатой работой, и до чужих разговоров ему не было дела.
Вернувшись от дяди домой, Чуян обмолвился перед мужем о больной ноге невестки Чжоу. Дело это не терпело спешки, но Цюньфэну сначала требовалось заглянуть к старику Го — надо же было покрыть маленькую хитрость своего гэера и правильно устроить аренду заливного поля.
По дороге к дому Го Цюньфэн поразмыслил: если Го Минхуа побоится связываться с семьёй Рябого Чжоу, придётся искать кого-то другого, и тогда уловка Чуяна пойдёт трещинами. Впрочем, какая разница? Госпожа Чжоу далеко не глупа и наверняка сразу поняла, что Чуян решил помочь её семье от чистого сердца.
Однако все опасения Цюньфэна разлетелись в прах. Едва зашла речь об аренде, Го Минхуа согласился без малейших колебаний. Выслушав все подробности, старик даже бровью не повёл, ответив всё так же отрезав:
— Хозяин Лю, не беспокойтесь. Зачем озираться на чужих, когда надо думать о своих? Семью кормить — вот что главное. Что там Рябой Чжоу возомнит — мне без разницы! Явится драться — не струшу! Как подпишем бумаги, так сразу и пойду на его участок урожай снимать.
— Ладно, но давай всё же сделаем так, как уговорились. Ты-то у нас парень не из пугливых, а вот семья Чжоу на расправу слаба.
Цюньфэн никак не ожидал от Го Минхуа такой решительности. В деревне его знали как мягкосердечного добряка, который годами терпел издевательства собственного шурина. Похоже, стоит тишайшему человеку один раз дать отпор и вкусить свободу, как он заново перепишет свою жизнь. И это было к лучшему.
Го Минхуа слова на ветер не бросал. Едва Цюньфэн ушёл, старик отправился к Чжоу, а оттуда забрал их с собой в дом Лю.
Хотя договор об аренде подписали в усадьбе Лю, со стороны казалось, будто Чжоу продали своё поле Цюньфэну, а тот уже пересдал его Го Минхуа.
Пока оформляли бумаги, Чуян улучил минутку и завёл разговор с невесткой Чжоу о её ноге, упомянув лекаря, который выходил его собственную лодыжку.
— Тот старый лекарь — настоящий умелец, да и за приём берёт честно. Съезди, покажись ему. Если решишься, в следующий раз отправимся в город вместе, сможешь поехать в нашей повозке.
Чуян ездил в уездный город в крытом экипаже, так что для немощной невестки Чжоу это стало бы большим облегчением — пешком до города ей было не добраться.
Женщина смутилась, беспокоясь об оплате, но Чуян тут же добавил:
— Твой Далян — парень работящий. За одну только прошлую зиму он наторговал со мной на добрых пять цзиней серебра. Если снадобья выйдут дорогими, я заплачу вперёд, а потом потихоньку вычтем из стоимости лесных припасов, что приносит Далян.
— Я... я поеду! Поеду к лекарю! — со слезами на глазах выдохнула она.
* * *
Когда Рябой Чжоу узнал, что заливное поле ушло из рук, он прибежал к дому Чжоу Ляна и устроил отвратительный скандал. Впрочем, прикрывался он благородными предлогами: дескать, не о своей выгоде печётся, а сердится на глупую невестку Чжоу, которая разбазарила семейное достояние!
— Посмотрю я, как вы дальше жить будете! — проорали старики Чжоу и убрались восвояси.
А вот Рябой Чжоу задержался и отозвал Чжоу Ляна в сторону.
— Далян, я же говорил: эти помещики-скряги — сплошь кровопийцы! Посмотри на этого гэера из семьи Лю, он похлеще своих родичей будет! Мелкими подачками затуманил вам мозги и за бесценок выманил надел. Вот увидишь, все их земли у бедняков награблены!
Затаив лютую обиду за прошлую драку на горе, Рябой Чжоу искал случая отомстить Лю Цюньфэну, но подходящего момента не находилось. И вот судьба подкинула ему шанс. Сам он связываться с домом Лю боялся, но надеялся сттлкнуть с ними братьев Чжоу.
— Далян, вы ведь с Сяо Гу часто у них бываете? Я слышал, у богачей в доме добра немерено. Сяо Гу мал, приметен не будет. Стоит ему прошмыгнуть во двор — и считай, богаты! Они сцапали ваше поле, а вы заберите их серебро. Вот и выйдет поровну!
Вывалив этот подлый совет, Рябой Чжоу убрался.
Чжоу Лян выслушал дядьку молча, но едва тот скрылся за поворотом, налетел на мать:
— Матушка! Как ты могла продать наше поле?! Это же наследство от отца!
Парень знал, что дядька умыкнул их землю, но купчая-то оставалась у них! Он ждал, когда подрастёт и вернёт своё, а теперь всё пропало.
Он накричал на мать и уселся у стены, заливаясь слезами. Госпожа Чжоу, боясь, как бы сын не обмолвился лишним словом, до сих пор молчала про мнимую продажу. Увидев, как убивается старший, она отослала младшего и только тогда открыла правду.
Ей было трудно сгибаться из-за больной ноги, но, вспомнив заботу Чуяна, она не сдержала слез. Прихрамывая и ссутулившись, мать подошла к сыну и всё объяснила.
— Твой брат ещё мал и глуп, ему знать об этом нельзя. Не дай бог ляпнет где — дядька твой снова явится с дракой, понял?
Чжоу Лян обомлел. Он переспрашивал мать снова и снова, не веря, что на свете есть такие добрые люди, готовые нажить себе врагов ради помощи сиротам. Видя его сомнения, госпожа Чжоу повела сына в чулан и достала спрятанную купчую.
— Смотри, всё здесь, ни му не пропало. Это земля твоего отца. Я скорее с голоду помру, чем продам хоть пядь!
— Матушка...
Убедившись, что надел цел, Чжоу Лян вздохнул с облегчением. Но тут же вспомнил ядовитые речи Рябого Чжоу и все те унижения, что их семья терпела годами. В его голове созрел замысел.
Сам он против дядьки не потянет, но есть люди, которым Рябой Чжоу не указ.
* * *
Дни летели незаметно, и вот настало шестое число первенца-месяца. Цюньфэн собрался по делам, и Чуян проводил его до ворот Старшей тётушки, а сам заглянул узнать, как продвигается работа над мебелью для второго брата.
Старшая тётушка наводила порядок во дворе. Помимо огорода, у неё росло множество цветов, и сейчас она выщипывала сорняки у ограды.
Мебель для Чэнь Цзианя была почти готова, оставалось лишь покрыть её лаком. Дядюшка как раз собирался спросить, какой лак использовать — домашний, смоляной, или прикупить в городе хороший состав. Тут и пришёл Чуян.
— Дядюшка, для кроватей да столов со стульями используйте наш домашний лак. А вот для лицевых шкафов да комодов я сам куплю в городе хороший киноварный.
Столы да стулья быстро изнашиваются, переводить на них дорогой лак глупо, а вот гардеробы да туалетные столики для будущей невестки служат всю жизнь — тут уж скупиться нельзя.
Дядюшка думал точно так же. Распределив работу, Чуян прикинул сроки постройки дома и возвращение брата, попросив оканчивать отделку прямо сейчас, чтобы лак успел выветриться.
Уходя от тётушки, Чуян прихватил целое лукошко цветочных семян да корешков. Ранее муж приносил ему семена, но у цветка сладкого картофеля столько расцветок! Кто знает, что там вырастет? А у тётушки на дворе рос цветок сладкого картофеля разных расцветок, и если посадить всё вместе, летом получится красота.
Помимо цветка сладкого картофеля, Чуян набрал зефирантеса. Семена цветка сладкого картофеля походили на мелкий батат, а зефирантес — на дикий чеснок. Из-за большого количества добро пришлось нести в плетеной корзине.
На пути домой его перехватил Линь Хуань.
— Чуян, ты чего это гнилой батат в корзине таскаешь? — изумился тот.
Чуян от души расхохотался и увлёк приятеля к себе — помогать сажать цветы.
— Чуян, я за праздники столько платков вышил! Давай пятнадцатого в уездный город съездим, а? — предложил гэер Линь.
Ему хотелось не только выгоду выручить, но и прикупить обнову. Они с Чжан Дунпином отгуляли обручение, и теперь обменяться подарками было делом житейским. Он приглядел пару аршин ткани на весенний кафтан для нареченного.
Планы их совпали: Чуян сразу вспомнил про ногу невестки Чжоу и кивнул. К тому же надо было прикупить ткани для весенней одежды всей семье, а ещё сладостей да гостинцев для детей кузины, что должны были приехать на дни поминовения.
После обручения Линь Хуаня с Чжан Дунпином Бабушка и Матушка Лю стали относиться к нему ещё теплее — теперь он был не просто другом Чуяна, а будущим родственником.
— Чуян, вы с Хуанхуанем занимайтесь своими делами, а я сношу А-най к двоюродному дедушке в гости, — улыбнулась Матушка Лю.
На дворе стояло лишь шестое число, работы в поле не начались, так что сходить в гости никому не мешало.
Память у Бабушки Лю в последнее время прояснялась лишь от случая к случаю, и Чуян был только рад, если она больше времени проведёт на людях. Он проводил родных до калитки, спросил, что приготовить на ужин, и ушёл с Линь Хуанем на задний двор.
Бывшие цыплята Чуяна совсем выросли: жёлтый пух сменился ярким пером, и теперь по двору гордо прохаживались молоденькие петушки и курицы. Через пару месяцев они уже начнут нестись и петь на рассвете.
Чуян не сразу повел Линь Хуаня на пустырь, а затащил его в погреб — похвастаться запасами.
— Смотри: эту капусту я заложил ещё перед Новым годом, а она до сих пор свежая! И батат крепкий, еще месяца два пролежит. В марте продадим — хорошую цену возьмём.
Кучи батата были укрыты толстым слоем сухой соломы — она отлично дышала и берегла тепло. В первом месяце ночные заморозки всё ещё сильны, поэтому при посадке батата грядки точно так же накрывают соломой и снимают её только тогда, когда пробьются зелёные ростки.
Линь Хуань удивлённо почесал затылок:
— А под соломой он не сопреет да не прорастет?
Чуян расхохотался — сам он когда-то задавал Цюньфэну тот же вопрос.
— Муж говорит, что солома держит не только тепло, но и холод. Вспомни: в жару под соломой земля прохладная, а в мороз — теплая.
— И то правда, — сообразил Линь Хуань.
Весной день от дня становится теплее, так что солома нужна не для согрева, а чтобы уберечь холод, накопленный в погребе за зиму.
Задний двор усадьбы Лю был просторным, но Чуян решил высадить цветы снаружи — на пустыре за оградой.
Ранее на склоне у бамбуковой рощи он высадил листья плоского бамбука, а цветок сладкого картофеля и зефирантес хотел пустить по пустырю. Оба этих цветка разрастались быстро и пышно: через пару лет пустырь превратится в настоящую благоухающую поляну.
За работой парни увлеклись и не слышали, как кто-то стучал в ворота. Вскоре из-за задней канавы выскочил раскрасневшийся Лю Чуньфэн.
— А-чу! Вы зачем калитку на засов заперли?! Я себе все кулаки отбил!
Чуяну и самому не нравилось запираться, но стоило оставить ворота отпертыми, как во двор норовили пробраться Лю Юньфэн со своей оравой. Он терпеливо объяснил причину. Чуньфэн поворчал для вида, но согласился, хотя и посчитал такую предосторожность слишком хлопотной.
Дядюшка предупреждал, что оба вида цветов не боятся засухи: высадив луковицы, поливать их не нужно, достаточно дождаться естественного дождя. Чуян копал лунки, Лю Чуньфэн бросал семена, а Линь Хуань засыпал их землёй. В три пары рук они закончили работу в мгновение ока.
Затем Лю Чуньфэн попытался залезть на старую абрикосу у стены. Чуян, испугавшись, что тот чебурахнется, еле стащил его на землю и увёл в огород.
День выдался погожим. Парни устроились у стога сена погреться на солнышке да обсудить предстоящую поездку в город пятнадцатого числа.
Линь Хуань, знавший каждый кустик в деревне, посоветовал Чуяну в начале второго месяца пройтись по дворам и наоткапывать разной рассады.
* * *
К десятому числу беззаботные дни закончились: деревня погрузилась в весенние хлопоты.
В первом месяце требовалось подготовить семенной батат, обустроить рассадники для риса и привести в порядок огороды — часть зелени шла на продажу, часть — на сушку, чтобы высвободить грядки под весенние овощи.
Двенадцатого числа первого месяца Чуян со сдержанной радостью приравнивал дни — скоро должен был вернуться Лю Цюньфэн. И надо же было случиться, чтобы на пороге возник непрошеный гость — Ли Ляньшань, младший сын из семьи Ли.
После того как семейство Лю окончательно порвало отношения с Лю Ляньсян, они не поддерживали никакой связи. Чуян не знал никого из Ли, кроме этого третьего сына.
Едва Чуян переступил порог дома Лю, как разразился скандал вокруг наделов, и этот Ли Ляньшань на пару со своей матерью натворил немало пакостей. Человек он был наглый, хамоватый и жадный до чужого добра.
К тому же при разделе имущества Лю Ляньсян вновь попыталась выгадать лишнее и выставить Цюньфэна ни с чем. С тех пор родня даже не здоровалась, и на пир с забитой свиньёй их, разумеется, не позвали.
Чуян не стал открывать калитку настежь, а лишь слегка приоткрыл щель:
— Чего тебе? Говори прямо здесь.
Он не ждал от этого человека ничего хорошего и пускать его во двор не собирался.
Ли Ляньшань ничуть не смутился и вылил всё сполна:
— Ты знаешь семью Шэн из уездного города? Ну, тех самых, с кем раньше был помолвлен твой второй кузен? Так вот, вчера я видел твоего Лю Цюньфэна у их ворот! Они ведь были обручены, а теперь, когда оба обзавелись семьями, шныряют вместе под ручку... Как-то это нехорошо, а?
— Раз сам говорюшь, что они оба давно семейные люди, значит, и чужие друг другу! С чего бы им не общаться?! — Чуян с треском захлопнул дверь перед его носом.
Сил не было слушать эту собачью брань! Понятное дело, притащился клеветать на Цюньфэна.
Вот только... городок ведь совсем рядом. Если Цюньфэн вчера был там, почему он до сих пор не вернулся домой?