Едва братья Чэнь поднялись наверх, за ними тут же устремились Чэнь Да с женой. Впрочем, на сей раз переступать порог супруги не решились — так и замерли в дверях.
— Подраться со мной вздумали? — не трогаясь с места, ровным тоном спросил Лю Цюньфэн и лишь слегка вскинул взгляд на застывших на пороге супругов.
От этого спокойного, равнодушного голоса пышущий яростью Чэнь Да вмиг лишился дара речи. Он тыкал в Цюньфэна дрожащим пальцем, но так и не вымолвил ни слова. Встретиться с ним взглядом он не смел, поэтому лишь злобно метнул взор на Чэнь Чуяна, сгреб Вэй Дамэй под руку и утащил её прочь.
Едва супруги удалились, оба брата облегченно перевели дух, а больше всех — А-Чу.
Мысль отомстить Вэй Дамэй была сиюминутным порывом. Сперва А-Чу собирался потихоньку рассказать всё второму брату, чтобы тот проучил обидчицу после отъезда гостей. Но сегодня, глядя на этих бесстыдников, он не сдержался. Ему хотелось расплатиться с ней лично — не только ради собственного удовлетворения, но и чтобы Вэй Дамэй навсегда усвоила: он больше не беспомощная жертва и сдачу дать сумеет.
Толкнув сноху, Чуян ощутил несказанное облегчение, но когда та подняла визг и плач, в душе его кольнуло легкое раскаяние. Нынче ведь день его первого визита в родной дом после свадьбы. Устрой они настоящий скандал с привлечением деревенских зевак, позор пал бы не только на Чэнь Да с женой. Пересудов и сплетен было бы не избежать даже Лю Цюньфэну.
К счастью, никто из соседей так и не прибежал. Чуян немного успокоился, списав всё на то, что дом, должно быть, заслонил тот злополучный уголок двора, и происшествие осталось незамеченным.
Он украдкой взглянул на Лю Цюньфэна, сгорая от признательности. А-Чу поступил под горячую руку, но муж не только не отчитал его, а напротив — заступился и помог свести счеты.
На сердце посветлело, и Чуян осмелел. Нынче ему очень хотелось проведать семью Мэй — дать братьям знать, что живется ему хорошо, и избавить их от лишних тревог.
Заметив, что Лю Цюньфэн все еще стоит, Чуян поспешно притащил табурет. Усадив гостей, он уже собрался спросить, не согласится ли муж прогуляться с ним по деревне, как Цюньфэн вдруг обратился к Чэнь Цзианю:
— Второй брат, у меня к вечеру образовались срочные дела, так что надолго задержаться мы не сможем. Состряпай чего-нибудь попроще, поужинаем — и в путь.
Навестить родню после свадьбы и не остаться на обед — уму непостижимо, нарушение всех обычаев. Но если готовить пышное застолье, Цюньфэн просто не дождется.
Раз муж так решил, Чуяну оставалось лишь проглотить готовые сорваться с языка слова. Что ж, проведать братьев Мэй можно и в следующий раз — пусть пока Второй брат сам заскочит к ним и передаст весточку.
Чэнь Цзиань давно возился у печи. Узнав о спешке, он поднажал: куриный бульон уже доходил, а быстрые блюда на сковороде — дело нехитрое. Вскорости все трое уселись за стол.
За едой А-Чу больше молчал, лишь слушая неспешную беседу второго брата и Цюньфэна. Обед пролетел стремительно, не прошло и получаса, как все сложили палочки. Пора было собираться в дорогу.
Чуян не думал, что их визит окажется столь мимолетным, однако стоило вспомнить, что изначально он вообще должен был идти один, как от сожалений не осталось и следа. Свекровь душой добра, Лю Цюньфэн — человек разумный и не вздорный; за год А-Чу наверняка не раз еще наведает родные края. В следующий приезд просто погостит подольше.
День прошел на редкость удачно: А-Чу не только сам проучил обидчицу, но и получил поддержку мужа, да еще и душевно пообедал со вторым братом. И пусть проведать семью Мэй не удалось, радости это не омрачило.
Уходил он в умиротворенном настроении. Заметив, как Цюньфэн отозвал Цзианя шепнуть пару слов наедине, А-Чу не придал этому значения. Посему он и понятия не имел, что едва за ними закрылись ворота, его второй брат молча выгреб из-под котла густую сажу, вымазал ею ладони и направился к соседскому дому.
Ранее, вернувшись к себе, Чэнь Да с женой сидели по углам, захлебываясь злобой. Стоило Чэнь Цзианю переступить их порог, как оба вспыхнули и осыпали его отборной бранью.
— Ах ты щенок сучий, недоносок безродный! Небо тебе быстро век укоротит, вот увидишь! — вопила Вэй Дамэй.
При первом падении она расшибла колени с ладонями да расцарапала лицо, а во второй раз грохнулась прямо на копчик, отчего ныло всё тело. Однако ругалась она с дьявольской мощью.
Отлаяв мужа, сноха снова накинулась на Цзианя:
— Молчаливая собака больно кусает! Не знала я, что ты у нас такой выслуживаться мастер! Ишь, как подлизываться научился!
Чэнь Цзиань не удостоил их и словом. Молча зафиксировав взгляд на физиономии Вэй Дамэй, он вплотную подошел к ней, со всей силы ляпнул сажистыми пятернями ей в лицо и принялся жестоко, хаотично размазывать гарь по ее щекам!
Едва Цзиань уставился на нее, Вэй Дамэй поняла: явился мстить за гэера Чэнь. Но в ее черствой душе не проснулось ни стыда, ни раскаяния. Стоило деверю отступить, как она с диким визгом выскочила на улицу к калитке и подняла такой вой, будто отпевала покойника.
Вокруг дома Чэнь народищу жило немало. Расчет Вэй Дамэй был прост: воплями переполошить всю округу. Но сегодня словно сглазил кто — она уж и слезы все вылила, и горло продрала до хрипа, а на порог никто так и не ступил.
Сноха и не подозревала, что бьется в истерике впустую. Последние дни они с Чэнь Да орали круглые сутки. Соседи, прежде сбегавшиеся на зрелища или пытавшиеся их утихомирить, сыты были этим балаганом по горло. Слышать-то её слышали, да выходить никому не хотелось.
Наконец около рыдающей бабы кто-то замер. К удивлению, это оказался сельчанин из семьи Мэй.
Черная сажа, густо намазанная на лицо Вэй Дамэй, от обильных слез поплыла разводами. Теперь её рожа выкрасилась в пестрые полосы, отчего выглядела еще более нелепо и комично, чем просто измазанная.
Мэй Дахэ, еле сдерживая хохот, поинтересовался, что стряслось. Вэй Дамэй тут же принялась причитать еще громче. Завидев, что Дахэ остановился, открыла ворота и соседняя семья Янь, а вслед за ними подтянулись и другие деревенские.
Собралась толпа. Почувствовав зрителей, Вэй Дамэй живо расписала, как Чэнь Чуян вместе с Лю Цюньфэном спихнули её в канаву, а затем, тыча пальцем в свое пестрое рыло, принялась на чем свет стоит клясть Чэнь Цзианя.
— Люди добрые! Какова бы я ни была, я ж им родная невестка! Я этого Третьего гэера Чэнь на своих руках выпестовала! Когда я замуж в дом Чэнь пришла, ему и десяти лет не исполнилось! А нынче вырос, выскочил за богача и в день первого визита завалился с муженьком, чтоб до смерти меня забить!
Соседи сбежались, и Вэй Дамэй снова пустила слезу. Из дома выскочил Чэнь Да и тоскливо подхватил плач — оба изображали из себя невинных жертв.
Супруги вовсю пользовались отсутствием А-Чу, пытаясь очернить его имя. Чэнь Цзиань сперва думал ограничиться принципом «око за око» — вернуть снохе её же паршивую выходку и успокоиться. Но глядя на эту подлость, понял: с него хватит!
— Рожу ей вымазал я! И Чуян её нынче толкнул! — чеканя каждое слово, заявил Чэнь Цзиань перед десятком сельчан. — Вот только она это заслуженно получила!
И тут же выложил перед людьми всю правду о том, что сноха вытворяла перед свадьбой А-Чу и прямо в день бракосочетания.
Стоявший рядом Мэй Дахэ насупился и возмущенно подхватил:
— В тот день мой гэер вернулся да еще нахвалял сноху Чэнь! Мол, как-никак одна семья, хоть и цапались прежде, а перед самой свадьбой невестка поступила по-человечески: и покрывало гэеру Чэнь поправила, и слезы отерла. А оно вон как повернулось! Ей просто гнилое нутро девать было некуда! Изгадить гэеру сватовство вознамерилась! Это ж до какой степени бесчеловечной тварью надо быть?!
Вэй Дамэй, обвешанная синяками и вымазанная сажей, рассчитывала выехать на людской жалости. Поначалу, слушая её вопли, кое-кто и впрямь нахмурился, посчитав, будто Чэнь Чуян перегнул палку: мол, как-никак невестка, только замуж вышел — и давай с молодым мужем на пару её тиранить.
Однако после признаний Цзианя от мимолетного недовольства не осталось и следа. Напротив, люди прониклись к А-Чу глубоким сочувствием и праведным гневом. В итоге Вэй Дамэй лишь нажила себе неприятностей: и побои вытерпела, и остатки доброго имени в грязи утопила.
— Ну и змея же ты, невестка Чэнь! Каково А-Чу с малолетства жилось — весь уезд видел! С трудом вырвался, хорошую партию нашел, а ты ему так напакостила! Ты же ему родная сноха, а поступила хуже лютого врага!
— И не говори! До чего же лютая баба, в самый день свадьбы такое утворить!
Деревенские наперебой стыдили Вэй Дамэй, с брезгливостью глядя на неё.
Вэй Дамэй казалось, будто все вокруг — льстецы и подхалимы, пресмыкающиеся перед сильными и топчущие слабых. Обидели-то её! Но вместо защиты эти ироды взялись укорять их с мужем!
Она ни на грош не чувствовала за собой вины. Лишь злилась, веря, что деревенские травят её только из-за того, что она родом из чужих краев и заступиться за неё некому. А семья Лю просто испугалась — вот и встала на сторону гэера Чэнь!
Захлебываясь злобой, сноха намыслила кучу коварных способов, как извести Чэнь Цзианя. Вот только она не подозревала, что уже на следующее утро Цзиань запер дом и ушел навсегда. А в соседские лачуги въехал местный старый бобыль!
Чэнь Цзиань без лишних слов продал свою долю жилища и съехал — начисто избавился от паршивого соседства.