Чэнь Чуян мчался во весь дух, увлекая за собой Чжоу Ляна. Лю Чуньфэн с малюткой Чжоу Гу бежали следом, но быстро выбились из сил — расстояние между ними неумолимо росло, пока отстающие совсем не потеряли беглецов из виду.
Осознав, что преследуемых уже не догнать, Чуньфэн остановился. Поймав за руку запыхавшегося Чжоу Гу, он принялся допытываться, что же всё-таки произошло.
Сяо Гу в силу возраста мало что смыслил в происходящем. Он привык беспрекословно слушать старшего брата, а потому совсем не понимал, зачем Рябой Чжоу заставил их бежать в деревню и вопить на всю улицу, будто он обижает гэера Линя. Неужели этот негодяй не боялся, что родня Линей избьёт его до полусмерти?
— Рябой Чжоу сам велел вам созвать деревенских? — переспросил Лю Чуньфэн, и в его глазах вспыхнула догадка.
Замысел паршивца мгновенно стал ясен. Судя по всему, когда братья Чжоу наткнулись на Рябого, тот ещё не успел прикрутить Линь Хуаня, а потому решил наделать шуму. Появись на месте деревенские — и неважно, успело ли случиться худшее, репутация гэера Линя была бы навеки загублена! А если бы никто ничего не увидел, но поползли слухи, Рябой мог бы открещиваться до посинения, утверждать, будто его нагло оболгали, и родня Линь за простое чесание языком не смогла бы прижать его к ногтю.
— Вот же паршивая мерзость, ну и выродка земля носит! — ругнулся Лю Чуньфэн.
Глянув на наивного, ничего не понимающего Чжоу Гу, он крепче сжал его ладошку и строго наставил:
— Сяо Гу, слушай меня внимательно. Если кто в деревне станет расспрашивать или заведёт разговор, будто Рябой Чжоу обидел гэера Линя, ты должен отвечать одно: это Линь-гэер оттаскал Рябого Чжоу так, что тот катался по земле и выл от боли! Понял?
Малыш хлопал глазами, не до конца понимая, к чему такие сложности, но послушно кивнул. Чуньфэн, всё ещё тревожась, добавил:
— Если ляпнешь лишнего, скажут, будто Рябой чести его лишил, и тогда Линь-гэеру придётся выйти за этого ублюдка замуж и всю жизнь терзать своё сердце. Так что рот на замок, понял?
На сей раз суть сказанного дошла до ребёнка. Желать, чтобы Линь-гэер достался такой гнили, он бы не стал ни за что на свете. Взгляд Чжоу Гу мгновенно стал серьёзным, и он изо всех сил кивнул:
— Я понял!
Чуть успокоившись, Чуньфэн подхватил его под локоть, и они торопливо устремились вверх по тропе.
Линь Хуань с братьями Чжоу отправились на дальний склон. Подниматься в самую глушь не требовалось — следовало лишь своротить у входа в ущелье и брать южнее по пологим подъемам. На дворе стояла лютая стужа, так что, кроме редких крестьян, собиравших хворост на продажу, в горах не было ни души.
Пока Чуян с Чжоу Ляном мчались во весь опор, им тоже не встретился ни один человек.
Пустынная дорога немного успокоила Чэнь Чуяна. Сколько они бежали, он и сам не знал, но когда впереди замаячила густая бамбуковая роща, понял: пришли.
Завидев зелёные заросли, Чжоу Лян упёрся ногами в землю и наотрез отказался идти дальше, умоляя Чуяна не выдавать его Рябому Чжоу. Понимая страх парня перед деревенским задирой, Чэнь Чуян отослал его обратно, строго наказав: вернувшись в деревню, молчать как истукан и делать вид, будто ничего не видел.
Оставшись один, Чэнь Чуян устремился к бамбуковнику, на ходу оглядывая окрестности. Здешние сопки стояли практически голыми, поросшими лишь пожухлой сухой травой да редким низкорослым кустарником. Не будь тут этой пышной рощи, место казалось бы совсем унылым и заброшенным — неудивительно, что сюда никто не заглядывал.
Чуян так и не понял, с какой стати Линь Хуаню вздумалось искать бамбуковые побеги в такой глуши и как долго Рябой Чжоу выслеживал его, чтобы заманить в такую ловушку. Сейчас главными были не расспросы — требовалось укрыть всё в тайне, чтобы сохранить доброе имя друга.
Как говорится, видит око, да зуб не мёт: бамбуковый лес казался совсем близким, а бежать до него пришлось добрых полчаса. Лишь оказавшись у самой опушки, Чуян перевёл дух и осторожно окликнул:
— Хуаньхуань!
Отклик, раздавшийся из чащи, заставил его сердце радостно подпрыгнуть.
— Чуян!
Голос Линь Хуаня звучал так же звонко и задорно, как обычно. Ни испуга, ни обиды в нём не слышалось. Тяжёлый камень, давивший на грудь Чуяна, наконец сорвался вниз.
Он поспешил на зов, а навстречу из бамбуковых зарослей уже выбегал сам Линь Хуань. Поймав Чуяна за руку, тот потянул его прочь, но Чэнь Чуян не трогался с места, обеспокоенно озираясь по сторонам.
Услышав голос друга, Линь Хуань сразу понял: кто-то прознал про их стычку с Рябым и пустил сплетню по деревне. Он-то ожидал увидеть своих родителей или сородичей Чжоу, а прибежал Чуян!
Замявшись на мгновение, Линь-гэер развернулся и увлёк Чуяна в глубь рощи, на ходу принимаясь объяснять суть дела. И в этот же миг до ушей Чэнь Чуяна донеслись глухие, болезненные стоны.
— Даже не знаю, за какие грехи на него свалилась такая непруха, — весело, с усмешкой проговорил Линь Хуань, хотя в глубине души всё ещё содрогался от мысли, насколько им повезло.
Оказалось, Рябой Чжоу наткнулся на него вовсе не случайно — он выслеживал его подло и намеренно.
— Этот мерзавец сам признался! Выследил, что я каждый день в горы хожу, и поплёлся следом. Только хлипкий он да неудачливый, вот я его и скрутил.
Пока Линь Хуань тараторил, они подошли к толстому стеблю бамбука, к которому был намертво привязан Рябой Чжоу. Чэнь Чуян даже не взглянул на жалкого пленника — он тут же принялся поворачивать Линь Хуаня то так, то эдак, осматривая его с ног до головы.
Убедившись, что на друге нет ни царапины, Чуян облегчённо вздохнул и с нескрываемым восхищением воскликнул:
— Хуаньхуань, ты сам его связывал? Вот это да, ну ты и силён!
Рябой Чжоу, хоть и был тщедушным, всё же оставался взрослым мужиком! А Линь-гэер — совсем юный, да ещё и гэер, года на четыре или пять младше этого подлеца. И надо же — скрутил рослого парня!
Искреннее восхищение Чуяна заставило Линь Хуаня смущённо хихикнуть:
— Да не только моя тут заслуга... Просто Небо над ним посмеялось!
Задумав неладное, Рябой Чжоу поначалу хотел сразу накинуться на Линь Хуаня. Но тут ему на глаза попались братья Чжоу, и в башке негодяя созрел ещё более пакостный план. Пользуясь тем, что младшие привыкли его бояться, он заставил их бежать в деревню и орать на каждом углу, будто он милуется с гэером Линем на горе.
Мечтал прохвост на славу: стоит слуху расползтись, как репутация гэера рухнет, и родне Линь ничего не останется, кроме как с богатым приданым упрашивать его взять парня замуж! И батрака в дом приведёт, и поживится, да ещё и спесь с Линей сбьёт.
Да только чересчур разогнался в своих мечтах. Человек полагает, а Небо располагает.
Завидев неожиданно появившегося Рябого, Линь Хуань сразу заподозрил недоброе и встал в стойку. Едва тот бросился на него, Линь-гэер не стал ждать у моря погоды, а кинулся наутёк между бамбуковыми стволами.
Тут-то всё и началось. Вся земля в роще была усыпана скользкой бамбуковой шелухой. Рябой Чжоу, видно, с утра наступил на хвост самому чёрту: не успел пробежать и десятка шагов, как поскользнулся и со всего маху рухнул на землю. Поднялся, сделал шаг — и снова грохнулся! После нескольких падений он уже не мог нормально бежать: согнулся в три погибели, держался за отбитые колени и шипел от боли.
Но даже сквозь зубы продолжал сыпать бранью и пытался сграбастать Линь Хуаня. А Линь-гэер — парень не из пугливых! Схватив с земли увесистый камень, он со всей дури запустил им в обидчика. Рябой вильнул в сторону, уворачиваясь от снаряда, опять поскользнулся и рухнул навзничь.
На этот раз удача окончательно повернулась к нему задом: падая, он со всего размаху ахнулся затылком обо что-то твёрдое — то ли о старый бамбуковый корень, то ли о булыжник — и мгновенно отключился.
— Я сперва подумал удрать, — рассказывал Линь Хуань. — Отбежал уже далеко, смотрю — а он всё лежит и не шевелится. Ну я и вернулся.
— Ну ты и глупец! — охнул Чэнь Чуян, сжимая его ладонь от пережитого страха. — Зачем возвращался-то? Бежать надо было!
Видя искреннюю тревогу друга, Линь Хуань тепло улыбнулся, а затем с вызовом посмотрел на привязанного к бамбуку Рябого:
— С какой стати я должен был оставлять его безнаказанным? Сам виноват, вот пусть и расплачивается. Раз уж он выключился, грех было этим не воспользоваться!
Опасаясь, что мерзавец очнётся, Линь Хуань нарвал сухой травы, скрутил на скорую руку прочные жгуты, сперва спутал негодяю руки и ноги, а затем притянул его к толстому бамбуковому стволу.
Рябой Чжоу очухался лишь тогда, когда всё было кончено. Осознав, что связан по рукам и ногам, он тут же зашёлся грязевым лаем. Но Линь Хуань — это вам не забитые братья Чжоу, привыкшие терпеть побои. Он рос любимчиком в семье, да и после свадьбы брата, брат с невесткой души в нём не чаяли. В обиду он себя никогда не давал! На каждое бранное слово Рябого Линь Хуань отвешивал ему звонкую пощёчину, метя аккурат по паршивым губам.
Опешив от такой прыти — откуда у мелкого гэера столько духу? — Рябой Чжоу сменил тон и заканючил. Да только и в просьбах о пощаде его язык продолжал извиваться гадюкой: дескать, сбрендил он исключительно от любви безумной, невмоготу ему было терпеть, но теперь он всё понял, соберёт выкуп и честно пришлёт сватов!
От экой мерзости у Линь Хуаня аж животик скрутило. Жалко стало пачкать руки о такую харю, так он сбросил башмак и принялся охаживать паршивца подошвой по щекам!
— Фу, даже прикасаться к его роже тошно! — Линь-гэер с отвращением сплюнул на землю и потянул Чуяна за собой.
Только тут до Рябого Чжоу дошло, в какую халепу он попал, и он в ужасе завопил:
— Линь Хуань! Хозяин Лю! Смилуйтесь, отпустите! Я больше не буду, честное слово, никогда в жизни!
Рябой едва не ссался от страха. На гору он отправился тайком от родителей, а братья Чжоу, прознавшие про его замысел, вместо того чтобы звать деревню, привели мужниного заступника Лю! Это означало лишь одно: мелкие супостаты не стали выполнять его приказ, а позвали подмогу для Линь Хуаня.
Осмыслив своё положение, Рябой Чжоу про себя дал зарок живьём содрать шкуру с братьев Чжоу, когда вернётся, но сейчас заискивающе скулил:
— Отпустите, умоляю! Не хочу я умирать!
Извиваясь, как червь, он пытался вырваться, но травяные жгуты держали крепко. Без чужой помощи отсюда было не выбраться. Если эти дворовые уйдут, а родные его не найдут, он же застрянет тут и сдохнет от холода! Страх перед смертью затопил его разум, он готов был биться лбом о землю, лишь бы его развязали.
Однако Чэнь Чуян ни на грош не верил клятвам деревенского баламута.
— Хуаньхуань, отвязывать его нельзя! — твёрдо произнёс он. — Он ведь взрослый мужик. Если отпустим, получит свободу и со зла бросится на нас.
Чуян взглянул на небо, прикидывая время. Путь до деревни и обратно займёт немного времени — даже если они пойдут пешком, успеют позвать его родителей, и тот не замёрзнет.
— Заткнись и не ори, а не то зверьё кликнешь, — бросил Чуян скулящему негодяю. — Мы вернёмся в деревню и позовём твоих отца с матерью, пусть сами тебя отвязывают. Посидишь немного — будешь знать, как заглядываться на гэера Линя.
Чуян увлёк Линь Хуаня прочь, не обращая внимания на вопли и сопли Рябого. Лишь когда они вышли из бамбукового леса, Линь-гэер замешкался, на его лице выразилось сомнение.
— Чуян... А может, отвяжем его от бамбука? Оставим только руки и ноги спутанными? Пока он возится, мы успеем далеко уйти. А если и догонит — вдвоём мы с ним справимся... Я ведь просто проучить его хотел, а вдруг и впрямь звери придут?
Чуян покачал головой. Он слишком хорошо знал таких, как Рябой Чжоу — подобная шваль от пары синяков умнее не становится. Своего отца Чуян помнил отлично: тот едва не забил до смерти Второго брата Мэй, да так и не угомонился. Рябого всего лишь связали да отхлопали башмаком, с чего бы ему каяться? Пусть прочувствует страх как следует!
— Хоть до деревни и неблизко, но посмотри вокруг — кругом одни голые сопки. Кабы тут водились хищники, они давно бы спустились в деревню за добычей, раз жрать нечего. Раз в деревню звери не ходят, стало быть, и тут их нет. Я просто напугать его хотел, не бойся.
Чуян не желал греха на душу, но проучить мерзавца следовало на всю жизнь.
— Посидеть в страхе да похныкать — полезнее, чем кулаком по морде получить. Пусть подёргается, авось спеси поубавится. Пойдём, Хуаньхуань, нечего о нём печься.
Успокоенный словами Чуяна, Линь Хуань прибавил шагу. Чем быстрее они доберутся до дома, тем скорее за Рябым отправят подмогу.
Перевалив через следующий холм, друзья увидели поднимающихся навстречу Лю Чуньфэна и братьев Чжоу. Чуян с Линь Хуанем замахали руками и закричали сверху, чтобы те не тратили силы и спускались обратно.
Пока они шли к деревне, Чуньфэн выслушал историю от начала до конца и распалился так, что готов был вернуться и намять Рябому бока лично. Чуян отродясь не видел кроткого Чуньфэна в такой ярости. Утешая друга, он невольно вспомнил про другого деревенского прохвоста — того, по фамилии Ло.
Этот Ло Дацзюнь был одним миром скроен с Рябым Чжоу: один сох по Линь-гэеру, другой заглядывался на Чуньфэна. А значит, решение оставить Рябого связанным было единственно верным!
Пусть все деревенские задиры уяснят: их грязные мыслишки так и останутся мыслишками, а попытаются применить силу — наплачутся горькими слезами!