Во второй день работы лавки, незадолго до вечернего закрытия, Чэнь Чуян снова сел за счёты. Лишь подбив итоги, он окончательно убедился: на одном содействии родни да знакомцев далеко не уедешь.
— Хуаньхуань, ты только глянь! Сегодня выручка вдвое больше вчерашней!
Чуян буквально сиял от восторга. Он-то полагал, что если удастся сравняться с первым днём, это уже будет за счастье, а тут — двойной прирост! И ведь покупатели шли прямо с улицы, ни одного знакомого лица.
Линь Хуань ликовал не меньше. Оба гэера пересчитывали звонкие медяки и россыпь мелкого серебра снова и снова, не веря собственным глазам. Лю Чуньфэн с Чжан Дунпином терпеливо ждали в сторонке. Лишь когда счёты сошлись до последней монетки, а Чуян аккуратно внёс записи в амбарную книгу, вся компания отправилась домой.
Большинство лавок в городке закрывались к часу Петуха, а торговцы тканями да утварью и того раньше — после часа Обезьяны наплыв покупателей иссякал, а к часу Овцы торговля и вовсе замирала.
Понаблюдав за эти два дня, Чуян заметил ту же жилу и предложил Линь Хуаню подстроить распорядок:
— Летом давай открываться пораньше, где-то в первой половине часа Дракона, а закрываться ровно к часу Петуха. Ну а зимние часы обсудим, когда похолодает.
— Как скажешь, А-Чу, так и сделаем, — с готовностью согласился Линь Хуань. Поняв, что советы Чуяна приносят чистую прибыль, он верил ему безоговорочно.
За оживлённым разговором дорога пролетела незаметно. На подходе к деревне Лю Чуньфэн указал пальцем на ветхий деревянный домик на отшибе — жильё семейства Дэн, за которым из года в год тянулись долги по арендной плате.
Чуян уже второй день ломал голову над тем, как сбить спесь с должников. Взглянув на убогое жилище, он сперва почувствовал укол жалости, но стоило вспомнить, сколько и какой земли за ними числится, как от сострадания не осталось и следа.
В семье Дэнов всего пять ртов, из них двое — крепкие мужики, способные пахать от забора до захода солнца. Они обрабатывают пять му отборных заливных полей, принадлежащих роду Лю. По-хорошему, расплатись они сполна и отложи зерно на пропитание, у них оставалось бы ещё несколько сотен цзиней на продажу! Однако они предпочитали тянуть до последнего да каждый год вымаливать у второго дяди скидку. А причина одна — непроглядная лень.
Когда Чуян жил в родном доме, он мечтал о собственной полоске земли, а этим бездельникам достались благодатные наделы, да они палец о палец не ударят! Только и норовят прожить за чужой счёт. С такими церемониться нельзя.
Вспомнив, как разрешились дела с Чжоу Ляном и Рябым Чжоу, Чуян окончательно утвердился в мысли: медлить нельзя. Нынче же вечерком он возьмёт список у второй тётушки и обойдёт всех недоимщиков. Потребует долг лишь единожды. Не вернут за три дня — пусть не обессудят.
Приняв решение, Чуян первым делом направился к дому второго дяди.
Вторая тётушка Лю, выслушав его замысел и смерив взглядом сына, Лю Чуньфэна, немного поразмыслила и кивнула:
— Что ж, А-Чу, выручай. Делай, как задумал.
Никто бы не справился с этим лучше Чуяна. Он — новоиспечённый невёсток рода Лю, со здешней роднёй да сельчанами на короткую ногу сойти не успел, связей и долгов перед соседями не имеет. В отличие от старших, проживших бок о бок с этими людьми не одно десятилетие и скованных узами кумовства, Чуян может действовать строго по правилам, без оглядки на чужие обиды. А с учётом того, что среди арендаторов хватало упрямцев, если Чуян с Лю Цюньфэном прижмут их к ногтю и установят жёсткий порядок, Лю Чуньфэну в будущем вести дела станет куда проще.
Впрочем, пускать всё на самотёк тётушка не собиралась. Отпочевав, она сама повела Чуяна по дворам.
Первым делом отправились к Дэнам, стоявшим во главе списка неплательщиков. Те не внесли не то что прошлогодний осенний оброк — за ними ещё с прошлых лет должки тянулись.
По дороге им попалась знакомая бабёнка. Чуян припомнил, что уже видел её в доме Гоу: то была золовка Сюй Цинлянь, женушка из рода Чжан. Из-за грязных слухов вокруг Сюй Цинлянь да её муженька золовка с невесткой ладили хуже кошки с собакой. На улице тётушка лишь вскользь обронила пару слов, а Чуян, понимая всю щекотливость темы, расспрашивать не стал.
Дом Дэнов ютился неподалёку от усадьбы Ло, прямо через проезжую дорогу. Проходя мимо наглухо закрытых ворот семейства Ло, тётушка презрительно фыркнула. Чуян знал причины её неприязни и сам терпеть не мог Ло Цуна, но нынче им было не до них.
Вся семья Дэнов — от мала до велика — оказалась в сборе. Старик Дэн со старухой выколачивали бобы во дворе, невестка Дэн шуршала посудой на кухне, а сам хозяин, Дэн Дахун, восседал у порога, затягиваясь махоркой. Малец подбирал из шелухи затерявшиеся бобины и совал в рот.
Завидев гостей, домочадцы бросили работу и расплылись в угодливых улыбках, осыпая Чуяна особым почтением.
— Хозяин! Какая встреча! Нам бы самим до вас дойти надо было, аккурат пора договор переписывать... — Дэн Дахун лебезил, кланяясь едва не до самой земли.
Чуян нахмурился. Смешно сказать, даже батраки у них в доме так не пресмыкались! От этой фальшивой покорности складывалось впечатление, будто над Дэнами чинят произвол.
Однако Чуян пришёл не лясы точить. Извлёкши аккуратно исписанную тетрадь, он заговорил сухо и строго:
— Дэн Дахун, за тобой числится пять му заливных полей родовой земли Лю. Весной прошлого года три му были засеяны пшеницей. Сняли вы порядка шестисот цзиней. Сбрасываю остатки и считаю ровно шестьсот. По договору налоговые отчисления тебя не касаются, арендная плата — ровно половина. Стало быть, за пшеницу ты задолжал триста цзиней.
— Помилуйте, хозяин, у нас и впрямь...
— Погоди рот раскрывать, я ещё осенний расчёт не окончил, — пресёк его жалобы Чуян. — Осенью все пять му ушли под рис. Собрали вы тысячу пятьсот цзиней. Твоя доля — половина, стало быть, оброк составляет семьсот пятьдесят цзиней риса.
— Хозяин, да как же...
— Тебе сказано: молчи, пока я не закончил! — снова обрезал его Чуян и оглядел подворье.
Увиденное вызвало у него лишь глухое раздражение. Ладно бы дом ветхий, так кругом ещё и грязища непотребная! В родной деревне Мэй бедняков тоже хватало, и Чуян прекрасно знал, отчего люди перебиваются с хлеба на квас. Когда земли нет, жить тяжело: выбьешься из сил, отдашь оброк да налоги — оставшегося едва на прокорм хватит, медяка про запас не отложишь. А нет сбережений — не на что и надел прикупить. Вот и крутятся бедолаги в замкнутом круге.
Но у Дэнов-то ситуация иная! Им досталась богатая, тучная земля, а они по лености своей превратили плодородные пашни в пустошь. У хорошего хозяина каждый му даёт по четыреста цзиней риса, а то и пуще, у этих же — едва по три сотни наскреблось! С пшеницей та же беда: вместо положенных трёхсот пятидесяти цзиней сняли жалкие две сотни.
Работай они на совесть — давно бы скопили на собственный надел и забыли про чужие угодья! Больше всего на свете Чуян презирал тех, кто понапрасну переводит землю и губит хлеб. Раз им благодатная нива не нужна, найдутся другие, кто поклонится каждому колоску.
— Соберите долг и доставьте в дом Лю в течение трёх дней, — чеканя каждое слово, подытожил Чуян. — Не успеете — контракт на следующий год продлевать не станем.
Развернувшись, он шагнул за ворота, не оставив Дэнам ни единой щели для привычных стенаний.
Лишь когда Чуян отбыл на приличное расстояние, старики Дэн повалились на землю и принялись вслух прилаживать плачи да жалобы. Да толку-то? Чуян их оханий уже не слышал, зато от сына с невесткой им перепала отборная брань — за то, что завели свою волынку слишком поздно.
Едва они миновали калитку, тётушка восхищённо подняла большой палец.
В доме-то Чуян держался со всем достоинством истинного хозяина, но едва оказался на улице, как вся спесь слетела, уступив место робости и неловкости. Лишь после долгих похвал тётушки он перевёл дух и немного успокоился.
— Ну что, тётушка, пойдём к следующим?
На ловца и зверь бежит: следующим на очереди числился дворок семейства Цзянь. Та самая старуха Цзянь не так давно притащила своего внука в дом Лю, возводя напраслину на Хэйву.
Сыновья и выданная замуж дочь этой старухи арендовали наделы у рода Лю. Дочка-то расплатилась сполна, а вот сыновья тянули резину.
— Рис убрали ещё в августе! Нынче февраль на дворе, через два месяца пшеница поспеет! — Чуян от возмущения едва не задыхался. — Ежели до конца месяца не закроете осенний долг, к весенней посадке риса можете даже не готовиться!
Здесь Чуян разозлился ещё пуще. Цзяни проживали в просторном, добротном доме, а во дворе у них вышагивал сытый осёл — нищетой тут и не пахло!
Тётушка заранее предупреждала: задержкой грешат вовсе не бедняки. Настоящие бедняки — народ тихий да совестливый, они пуще смерти боятся потерять надел. А не платят либо те, кто прикрывается дальним родством, либо откровенные наглецы.
— Тётушка, да как вы с дядей это терпели-то?! — возмутился Чуян, переступая порог.
Видя, как распалился парень, тётушка лишь усмехнулась — за столько лет у неё выработался иммунитет.
— Прежде ещё тошнее бывало. Раньше земля закреплялась за арендатором навечно, пока наш Фэн-эр не научил отца заключать договора на определённый срок. Вот тогда вздохнули посвободнее. А те, кто до сих пор отлынивает, — либо сродственники, либо завязаны на наш род. Взять тех же Дэнов: их старик с покойным свекром дружбу водил. Чуть что — заведёт песню о покойном, у твоего дяди сердце и размякнет. А Цзяни с родом Ло сродни: одна из их старейшин в девичестве была из Цзяней. Ну а наша свекровь — баба из рода Ло. Вот и считай.
— Да это же седьмая вода на киселе!
— А им хоть бы хны! Кожа на роже толще воловьей шкуры. Твердят, мол, в былые времена свекровь от Цзяней благодетельство поимела. Пойди проверь теперь!
Под конец они направились к дальним родичам рода Лю. По иронии судьбы, хозяйкой двора оказалась та самая тётушка Лю, что не так давно изволила читать Чуяну нотации.
Этой спесивой бабёнке и в страшном сне не могло присниться, что настанет день, когда новоиспечённый невёсток явится к ней в качестве хозяина земли.
В тот раз она измывалась над Чуяном не только из дружбы с Лю Ляньсян, но и желая выслужиться перед госпожой Ли. Она ведь всегда свято верила, что правда на стороне Ли — той, что родила старшего внука рода Лю. Бабёнка и помыслить не могла, что семья Лю Юньфэна окажется на обочине, а слово Лю Цюньфэна в глазах старухи Лю станет весить куда больше!
— Ой, А-Чу! Заходи, заходи, милый, садись! — засуетилась тётушка Лю, едва ли не силой затягивая его на скамью, а вот вторую тётушку даже взглядом не удостоила.
Но Чуян пришёл не чаи гонять. Без лишних прелюдий он изложил суть дела и выставил требование. Тётушка с мужем тут же замахали руками:
— Жена Цюньфэна, послушай! Мы ещё осенью всё до зёрнышка приготовили, да тут наш Данюй вознамерился в учение податься, вот и пришлось...
— В деревенской школе с сородичей Лю денег почти не берут, — перебил её Чуян. — Всего-то сотня медяков в год.
— Так наш Данюй не в деревенскую школу ходит, а в городскую частную академию!
Чуян лишь дар речи потерял. Ну надо же: ещё одни богатеи, решившие пожить за чужой счёт!
— Дядюшка, даю вам три дня. Желаете — везите зерно в дом Лю, желаете — отдавайте серебром. Нам без разницы.
Тон Чуяна был настолько непреклонен, что хозяева опешили. Тётушка Лю от возмущения вскочила с места и, тыча в парня пальцем, заверещала:
— Да что ж ты за чурбан бессердечный, Чэнь! Тебе же русским языком сказано: все запасы ушли на обучение ребёнка! Данюй — твоя кровь, род Лю! Выйдет в люди — вам же первыми перепадёт! Мы же одна семья, должны заступаться друг за друга!
— Продадите урожай или отдадите деньгами — решайте сами, — бросил Чуян напоследок и, подхватив вторую тётушку под локоть, увлёк её к выходу.
С этой вздорной бабой разговоры были бесполезны. Её отговорки шиты белыми нитками: дом чаша полная, нищетой и не пахнет. Просто решила понадеяться на авось да зажать арендную плату.
Чуян ушёл не оборачиваясь, но едва успел переступить порог калитки, как со двора донеслись разъярённые вопли. Правда, бранили на сей раз не его.
— Всё из-за тебя, дура бестолковая! Говорено тебе было: не задирай второго брата! Теперь из-за твоей дурости вся семья страдать должна!
— И то правда! Свекровь, это всё ваша вина! На кой чёрт вы сцепились с мужем Лю Цюньфэна?! — поддакнула невестка. Свекровь ей была не родная, отчего бы и не припомнить старые грешки.
Оказавшись в одиночестве против собственной семьи, тётушка Лю лишь злобно зашипела и отмахнулась:
— А вот и не отдам ни медяка! Посмотрю я, как они силой забирать придут! Совсем страх потеряли!
Она вознамерилась стоять на своём до последнего, в грош не ставя трёхдневный срок. Не верилось ей, что гэер, только вчера переступивший порог дома Лю, сумеет вытрясти из неё долги, которые даже сам Лю Шицин со своей женушкой вытребовать не смогли!