Злой дух, застыв на полпути, резко замер. Замявшись, он беспомощно уставился на бородатого судью, точно надеясь на спасение.
Бородатому судье сейчас было не до подчинённого — он и сам опешил.
— Но у тебя же глаза завязаны! — изумился тот. — Как ты разглядел его движения?!
Ся Ихуэй и сам толком не осознал природу произошедшего, так что пускаться в пояснения не намеревался. Сделав глубокомысленный вид, он ответил лишь едва заметной, загадочной улыбкой.
Порой молчание выразительнее любых слов. В глазах судьи эта ухмылка обрела весомую глубину. Вволю отсушив мозги над этой загадкой, он так ничего и не понял, а потому списал всё на какой-то уникальный навык игрока.
Вскинув руки к небу, бородач едва не разрыдался:
— Ладно, твоя взяла! Твоя победа! Только убери эту хреновину от моего затылка!
— Что значит «твоя взяла»? — Ся Ихуэй чуть сильнее надавил на спуск, и механизм пистолета отозвался зловещим щелчком.
Судья едва не взвыл от отчаяния. Ощущая, как загривок обжигает смертельный лед, он мигом сообразил, к чему всё идёт, и надрывно возопил на всю площадку:
— В этом раунде победа достаётся игроку!
Едва прозвучали эти слова, магнитофон и злой дух испарились без следа, а белоснежная шелковая лента на глазах Ся Ихуэя истлела в серый пепел и растаяла в воздухе.
Падение барьера мгновенно прояснило обстановку.
Барьер, пробитый выстрелом Ся Ихуэя, больше не глушил звуки. Даже находясь внутри зоны, теперь можно было отчетливо слышать гул толпы. Зрители, поначалу онемевшие от изумления, разразились восторженными криками, осыпая победителей цветами и воздушными поцелуями.
Судья с неохотой сгреб с залогового столика красные кристаллы и, едва не плача от досады, сунул всю кучу Ся Ихуэю.
— Уходите, уходите скорее! — бубнил он, непрестанно оглядываясь на место своего недавнего падения и всё никак не соображая, отчего на ровном месте растянулся на полу.
Ся Ихуэй забрал кристаллы, сохранив молчаливое спокойствие.
Стоило ему повернуться, как за спиной снова раздался басовитый, хоть и изрядно сникший голос бородача:
— Новый раунд! Вспомним детство! Есть желающие записаться?!
— Заработали десять красных кристаллов, да плюс пять из залога, да еще тридцать пять в рюкзаке... Итого целых пятьдесят!
Ся Ихуэй шагнул к Чжан Цинюю. Его ладони были доверху набиты кристаллами, а на лице играли алые отсветы.
Чжан Цинюй поджал губы. Он казался бледным и ослабевшим — эта слабость проникала в самые кости, так что сделав шаг навстречу, он слегка покачнулся.
Ся Ихуэй мгновенно подхватил его под локоть:
— Что с тобой?
— Ничего, — тихо отозвался Чжан Цинюй. Он глухо вздохнул и медленно прикрыл глаза. Длинные ребра ресниц отбросили на нижние века тонкие тени.
В этот миг он выглядел необычайно отрешённым, словно образ со старого черно-белого снимка — близкий, но совершенно недосягаемый.
— И это называется «ничего»? — У Ся Ихуэя сжалось сердце. Он невольно провел рукой по рукаву Чжан Цинюя вниз и сжал его ладонь.
Пальцы переплелись в тесном контакте.
Сейчас Ся Ихуэю было не до смущения: когда держишь в руках кусок промерзшего железа, не до романтических бредней.
Чжан Цинюй не открывал глаз, но его указательный палец судорожно поджался.
Ся Ихуэю даже показалось, будто эта ледяная ладонь слегка дрожит. Решив, что Чжан Цинюй промерз до костей, он обхватил его руку обеими своими ладонями. Но стоило ему прикоснуться, как дрожь Чжан Цинюя лишь усилилась.
— Тебе... настолько холодно? — опешил Ся Ихуэй.
Чжан Цинюй на мгновение замер, затем открыл глаза. Взор его был чист и ясен, без малейшего следа тумана.
Чуть помедлив, он тихо проговорил:
— Тебе не стоит...
— Не стоит что? Греть тебе руки? — перебил его Ся Ихуэй, и в его голосе проскользнули прохладные нотки. — Ладони ледяные, ты что, сам согреешься?
При этом в душе Ся Ихуэя закралось сомнение.
Он отлично помнил: до шестого раунда Чжан Цинюй реагировал мгновенно, стрелял без промаха и был в полном порядке. Почему же едва испытание закончилось, он выглядит так, словно перенес тяжелую болезнь?
Вспомнив, как во время игры к нему внезапно вернулось зрение, Ся Ихуэй догадался о причинах. Сохраняя непринужденный вид, он как бы между прочим спросил:
— Отдача от твоего навыка — это временная слабость?
Чжан Цинюй уже собрался ответить, но вдруг осекся. Опустив взгляд на Ся Ихуэя, он спросил:
— Выведываешь?
— Ха-ха-ха... — Ся Ихуэй выдавил неловкий смешок, но тут же принял серьезный вид: — Я вообще-то о тебе забочусь.
Он слегка откашлялся и высыпал целую очередь вопросов:
— Так это ты применил навык и спас меня? Как ты себя чувствуешь? Идти сам можешь или мне тебя до конца под локоть вести? И не думай стесняться — что важнее, гордость или жизнь?
Чжан Цинюй не ответил ни слова. Он лишь смотрел на их сцепленные пальцы, то сильнее сжимая ладонь Ся Ихуэя, то слегка расслабляя хватку, повторяя это снова и снова. Словно обретя некую невероятно хрупкую драгоценность, он страшился сжать ее слишком сильно, чтобы не повредить, и оттого застыл в смутном замешательстве.
Ся Ихуэй этих мелких движений не заметил — всё его внимание было поглощено состоянием спутника.
По сути, Чжан Цинюй пострадал из-за него. Мысль об этом отзывалась в душе Ся Ихуэя виной и досадой: он и так оставался в долгу перед Чжан Цинюем, а теперь добавилось ещё два повода.
Как раз в этот момент к ним подоспел Мэй Юцянь. Глаза Ся Ихуэя вспыхнули:
— Старый пёс Мэй! Ты у нас горячий парень, согрей-ка ладони Великому богу Чжану! А то он холодный, точно из ледника вылез.
Лицо Чжан Цинюя окаменело. С такой скоростью он не говорил еще никогда:
— Отдача уже прошла, в этом нет никакой необходимости...
Однако Мэй Юцянь уже подбежал ближе. Если великому богу нужна помощь, как можно отказать? Согреть руки — делов-то!
— Без проблем! — отозвался он на ходу.
Но не успел он сделать и шага, как Лю Сыци сгребла его за разгрузочный жилет на плече и оттащила назад, развернув на сто восемьдесят градусов. Просияв, она помахала Ся Ихуэю:
— Вы извините, мы хотим сыграть еще раунд в «Передай платочек». Так что пока грейте сами!
Мэй Юцянь, отряхнувшись от хватки, уставился на нее с ошарашенным видом:
— Ты чего меня дергаешь? Мало кристаллов продула? Я же Великому богу помочь должен!
— Какому еще богу, — Лю Сыци посмотрела на него как на законченного идиота. — Покрути-ка головой.
Мэй Юцянь послушно мотнул головой и вопросительно уставился на нее.
Девушка усмехнулась:
— Слышишь, как вода в черепе булькает?
Мэй Юцянь потерял дар речи.
* * *
Проводив их взглядом, Ся Ихуэй скрыл улыбку и повернулся к Чжан Цинюю:
— Так что ты там говорил про «нет необходимости»?
Чжан Цинюй запнулся и тихо проронил пару слов.
— Что-что? — нарочно переспросил Ся Ихуэй.
Чжан Цинюй выдержал паузу и с невозмутимым лицом отчеканил:
— Я ничего не говорил.
Ся Ихуэй многозначительно протянул:
— О-о-о... — и снисходительно ухмыльнулся.
Пока они препирались, в чате трансляции бушевали нешуточные страсти.
После победы в игре «Передай платочек» зрители поначалу ликовали, подсчитывая кристаллы с дотошностью заядлых скряг. Но вскоре тональность сообщений резко изменилась:
[Ха-ха-ха, кто-нибудь заметил, как хитрюще улыбается Ся-Ся?]
[Ся-Ся точно хитрит, +1!]
[Стример совершенно точно нарочно дразнит Великого бога Чжана, ххххххх!]
[Я раньше видел Великого бога Чжана издалека на «Школьной арене гладиаторов». Тогда мне казалось, что он хладнокровный и беспощадный убийца... А посидев пару часов на этом стриме — о боже, кто бы мог подумать, что он бывает таким милым, а-а-а-а!]
[Тоже хочу себе такого милого друга с контрастным характером! Ха-ха-ха!]
[Эх, будь я на месте Ся-Ся, точно бы потискал Великого бога за щечки, пока тот не покраснеет! Одно представление этого — уже милота!]
[Они правда отличный дуэт! Настоящая мужская дружба, когда можно без оглядки доверить спину товарищу~~]
Едва успела пронестись волна восторгов во славу дружбы, как среди комментариев промелькнул один выбивающийся из общего ряда:
[Народ, очнитесь. Какая дружба так за ручки держится?]
Зрители замерли, и в чате воцарилась зловещая тишина.
Фанатский лагерь пейринга «Юйхуэй», до сих пор выжидавший в тени, наконец дождался своего часа. Подхватив знамя пейринга, они невидимой лавиной затопили весь экран.
Новые зрители, только зашедшие на стрим, пребывали в глубоком изумлении.
«Пока другие изо всех сил спасаются, Ся Ихуэй проходит игры. А пока другие проходят игры, Ся Ихуэй крутит роман... До чего же шикарно устроился!»
* * *
Тем временем Чжан Цинюй — живое воплощение кумира и гения — все еще держал ладонь Ся Ихуэя. В такой пикантный момент юноше было явно не до чтения сообщений на экране.
Неизвестно, то ли от смущения, то ли от притока крови, но ладонь Чжан Цинюя быстро согрелась и перестала напоминать кусок льда.
Лайнер издал протяжный гудок. Солнце поднялось высоко, озаряя водную гладь золотистыми лучами, отчего по морю побежали слепящие отсветы.
Неподалеку аристократическая молодежь предавалась беззаботным забавам. Какая-то девочка из простолюдинов потянула мать за подол:
— Мамочка, можно мне к ним? Я хочу поиграть с братиками и сестричками.
Женщина ласково погладила дочь по голове и тихо покрутила головой. Её отказ был мягким, но непреклонным.
По завершении очередного раунда часы показывали восемь утра. До окончания срока действия первой Призрачной карты оставалось еще шестнадцать часов.
Новая игра в «Передай платочек» готовилась к старту. Мэй Юцянь и Лю Сыци уже заняли свои места на циновках. Снова раздался детский мотив — на этот раз с прежней, спокойной громкостью, из-за чего к площадке вновь стали подтягиваться зеваки.
В плотной толпе было легко потерять друг друга из виду, а применять силу против местных жителей запрещалось. Ся Ихуэй вздохнул и собрался ослабить хватку, чтобы выбраться из людского водоворота и спокойно обсудить последствия навыка.
Но стоило ему едва расслабить пальцы, как его руку сжали с такой силой, что хрустнули костяшки.
Ся Ихуэй в изумлении вскинул взгляд.
На этот раз за его ладонь крепко держался Чжан Цинюй.