Оцепенение, сковавшее толпу, длилось лишь мгновение, после чего зал взорвался возмущенным гулом:
— Что это ещё за «не знаю»?! Кого вы пытаетесь дурить?!
— Подстава! Чистой воды показуха!
— Требуем объяснений! Живо объясните, какого черта!
В глазах игроков и зрителей ответ Ли Бая выглядел безупречно полным и глубоким. С какой стати банальная отговорка Ся Ихуэя признается правильной? Это шло вразрез с любой логикой.
Ли Бай издал глухой недовольный смешок. Смеряя Ся Ихуэя ледяным взглядом, он сдержанно спросил:
— И почему же правильный ответ — «не знаю»?
Ся Ихуэй лишь мысленно развел руками.
Впрочем, на его лице не отразилось и тени замешательства. Нацепив самую невозмутимую, исполненную превосходства улыбку, он снисходительно бросил:
— Куда уж тебе, смертному, понять глубину моего замысла. Объяснять бесполезно — все равно не дорастёшь.
Ли Бай хмыкнул, напрочь игнорируя эту маску:
— Да ты и сам без понятия.
Ся Ихуэй даже бровью не повел, удерживая на лице безукоризненно выверенное выражение глубокомыслия. Рисоваться он умел как никто другой, и сбить с него спесь в такие моменты было невыполнимой задачей.
Понаблюдав за ним пару мгновений, Ли Бай подозрительно прищурился и в душе невольно усомнился: а вдруг этот паясничающий тип действительно уловил нечто недоступное другим?
Тем временем внимание публики переключилось на рефери.
— Объяснений? — Женщина-судья сладостно улыбнулась, игриво покручивая на пальце белокурый локон. — Отчего же не дать их? Чем скорее вы прозреете, тем лучше.
В ответ раздался недоверчивый рокот.
Не обращая ни малейшего внимания на гудящую толпу, судья повернулась к Ся Ихуэю:
— Желаешь сам просветить публику или мне взять слово?
Пальцы Ся Ихуэя слегка дрогнули.
«Что тут объяснять? Боги свидетель: я действительно ляпнул первое, что пришло в голову!»
Прямой отказ выдал бы его с потрохами и спровоцировал насмешки, а юлить и тянуть время не хотелось. Рассудив за секунду, он натянул ещё более обаятельную улыбку:
— У вас такой восхитительный голос, сударыня. Безусловно, лучше рассказать вам.
Судья осталась весьма довольна комплиментом. Сощурив глазки, она повернулась к собравшимся и с резким свистом рассекла воздух судейской указкой:
— Разумеется! Игрок под номером двадцать два проделал колоссальную работу: выверено перечислил каждого из пятидесяти трех участников исследования и подробно описал их состояние перед заморозкой. На первый взгляд — безупречно, логично и исчерпывающе.
— Если вы сами признаёте его правоту, с какого перепугу ответ зачтен как ошибочный?! — выкрикнул кто-то из толпы.
Игроки подхватили выкрик, поднимая волну протеста. Ли Бай мрачно разглядывал свою доску, на заполнение которой ушло добрых две минуты, а затем переводил взгляд на три корявые буквы «НЕ ЗНАЮ», выведенные Ся Ихуэем за две секунды. В груди ученого закипало глухое раздражение.
Женщина-судья жестом приказала всем утихнуть. Едва гул улегся, она с легким прищуром спросила:
— А понимаете ли вы, кем на самом деле являлись эти пятьдесят три человека в данном проекте?
Толпа озадаченно замолчала.
Ся Ихуэй тоже на мгновение задумался. Кем ещё? Подопытными, естественно. В научно-исследовательской среде людей, добровольно участвующих в неапробированных программах, всегда называют испытуемыми. Это обычный профессиональный жаргон. Их набирают для сбора биоматериала и первичных данных, чтобы шаг за шагом повышать процент успеха.
Тот проект, которым когда-то руководил сам Ся Ихуэй, строился точно так же: они собирали данные для борьбы с тяжелой патологией. Под его началом находилось около полусотни пациентов. Каждодневная рутина состояла из наблюдения, замера показателей и кропотливого анализа. Если бы тот эксперимент увенчался успехом, он спас бы миллионы жизней. Его масштаб был колоссальным, а потому и выборка требовалась огромная.
Но выборка всего из пятидесяти трех человек... Для настоящего прорыва это слишком мало.
«На такой куцей базе нельзя делать выводы. Единичная удача в подобной выборке — просто погрешность».
Мысль кольнула сознание, и Ся Ихуэй почувствовал: здесь что-то не сходится.
Полюбовавшись на растерянные лица, судья снизошла до отгадки:
— Все эти пятьдесят три человека были абсолютно здоровы. И пришли они туда исключительно ради денег — стать подопытными кроликами.
Эти слова в мгновение ока сложили пазл в голове Ся Ихуэя.
В его собственном проекте больных называли испытуемыми или объектами исследования, но по сути они оставались пациентами. Люди шли на риск, потому что были смертельно больны. Шанс погибнуть при испытании нового метода был велик, но сохранялась надежда попасть в число тех нелепых процентов, кто первым получит спасительное лекарство.
Но эти пятьдесят три человека! Они были полностью здоровы! Не согласись они на эту авантюру, они могли бы спокойно прожить еще не один десяток лет. Но институт выложил бешеные деньги, чтобы заманить их в криокамеры.
С этой точки зрения проект криоконсервации превращался в какую-то варварскую, дьявольскую процедуру, напрочь перечеркивающую саму суть медицины — спасение жизней.
В голове Ся Ихуэя вспыхнул хаос. Вся картина событий оказалась затянута мутной пеленой, из которой торчали разрозненные, противоречивые нити.
— Мизерная выборка означает только одно: официальные структуры Китая не давали разрешения. Проект вели втайне, в обход всех законов, — раздался сухой голос Ли Бая.
Ся Ихуэй вздрогнул и повернулся к нему. Ли Бай стоял прямо, уставившись в противоположную сторону, всем видом демонстрируя нежелание встречать взгляд собеседника.
— Откуда тебе это известно? — тихо спросил Ся Ихуэй.
Ли Бай выдержал длинную паузу. Затем медленно повернул голову. Его взгляд был ледяным, а на губах застыла едва заметная, горькая ухмылка:
— А ты как думаешь, почему я поименно знаю каждого из этих пятидесяти трех?
У Ся Ихуэя мороз пробежал по коже. Ответа не последовало.
— Потому что все они, — в голосе Ли Бая не осталось ни единой человеческой эмоции, звучала лишь звенящая пустота, — были моими личными подопытными.
Ся Ихуэй онемел. Теперь пазл окончательно сложился.
Почему выборка была столь мала? Почему Ли Бай строчил их имена не задумываясь? Почему у каждого из пятидесяти трех за плечами тянулся тяжелый, исковеркнутый след жизненных невзгод?
Но следом накатил главный вопрос: зачем институту потребовалось проводить подобные жестокие опыты подпольно? Человеческие испытания без государственной аккредитации — тягчайшее уголовное преступление. Если бы об этом узнали, все участники проекта до конца дней гнили бы в тюрьме.
Ся Ихуэй перевел взгляд на судью. Та будто прочитала его мысли:
— Все пятьдесят три «кролика» скончались в процессе заморозки. Их чувства и эмоциональные состояния больше не имеют значения. Задавая вопрос, я, разумеется, имела в виду единственного выжившего.
— Позвольте! — подала голос молодая аристократка, манерно обмахиваясь веером. — Разве не было сказано, что умерли все пятьдесят три? Откуда взялся выживший? Или у задачи вовсе нет решения, и именно поэтому верным ответом признали «не знаю»?
В ее словах прослеживалась логика, но рефери со вздохом качнула головой:
— Нет, сударыня. Пятьдесят три человека погибли, но благодаря их смертям технология была доведена до совершенства. И когда эксперимент увенчался успехом... пришла пора применить его результаты к тому единственному, ради кого всё и затевалось.
Судья резким взмахом указки отправила парящие белые доски обратно на столы игроков в зоне ответов на вопросы.
— Настоящим эмоциональным состоянием того человека перед погружением в сон была... растерянность. Если быть до конца честными, ни один из присутствующих не дал точного ответа. Мне лишь пришлось выбрать тот, который был ближе всего к истине.
В толпе аристократов раздались смешки и оживленные шепотки:
— Ну точно! Те пятьдесят три были обычными смердами, а этот последний — видать, какой-нибудь высокородный герцог!
NPC беспечно гомонили, но среди игроков царила мертвая тишина. Если присмотреться, лица участников бледнели с каждой секундой, а ноги едва удерживали тело.
В реальном мире не существовало сословного деления на дворян и чернь. Все обладали равными правами на жизнь. Идея положить полсотни живых людей ради спасения одной-единственной персоны казалась дикой, чудовищной дикостью.
Чат прямой трансляции буквально взорвался комментариями. Зрители по ту сторону экранов замерли от ужаса, пальцы многих дрожали над клавиатурами:
[ «Сумасшествие... Мать твою, да это же настоящая секта! Эти пятьдесят три человека... они ведь существовали на самом деле?! У меня аж мороз по коже!»]
[ «То есть Ли Бай ошибался просто потому, что те бедолаги погибли прямо в ходе опытов?! А выжил только тот единственный, ради кого их пустили на убой... Значит, важны чувства только этого одного?!»]
[ «Ся Ихуэй просто ляпнул наугад! Он же перед этим у чата выспрашивал про тех 53 человек, явно хотел как Ли Бай по списку расписать!»]
[ «Ребята, я только что вбил в поиск материалы по этому проекту... И знаете что?! Страница с репортажем — фальшивка! Там и журнал, и имена журналистов — всё выдумано! Господи, обо что мы только что споткнулись?!»]
[ «В каком смысле фальшивка? Всё вранье? Боже, хоть бы это оказалось враньем! Пожертвовать 53 жизнями ради одного... Что за монстр должен быть этот человек?!»]
[ «Да не информация вранье, дурачина! Кто-то из посвященных слепил левый сайт и слил туда секретные архивы! Но вот с какой целью?..»]
[ «Народ, а никому не кажется странным, что сюжетные персонажи в игре знают подробности из нашей реальности?! Неужели игра "Бесконечный побег" как-то связана с этой историей?!»]
Ся Ихуэй бегло просмотрел строчки чата. Внутри у него всё заледенело. Потребовалось некоторое время, чтобы справиться с дыханием. Он медленно повернулся к Ли Баю и спросил едва слышным шепотом:
— Кого... кого вы пытались спасти такой ценой?
Ли Бай поднял со стола очки, смахнул с линз пылинку и надел их. Его профиль казался высеченным из камня — холодным и отстраненным.
Ся Ихуэй не отводил взгляда от ученого. В его голове сложилась безумная, невероятная догадка. Горло сжало спазмом. С трудом сглотнув вставший в горле ком, он тихо произнёс:
— Этот выживший... Это ведь был я?