— Время вышло! — звонко выкрикнула блондинка-судья, хлопнув в ладоши. — Карандаши и стилусы на стол! Любая попытка дописать хоть символ приравнивается к нарушению правил!
Участники и без того едва ли понимали, чего от них ждут, поэтому рисковать дисквалификацией не стали: один за другим они отложили доски.
Судья удовлетворённо улыбнулась. Легким взмахом её руки свыше пятидесяти белых досок взмыли в воздух и застыли прямо над морской гладью за бортом лайнера.
Каждая была испещрена надписями на самых разных языках: одни пестрили сплошным тёмным массивом текста, не оставляя ни единого чистого просвета, на других же отпечаталось лишь поределое месиво из пары небрежных росчерков.
С позиции Ся Ихуэя надписи просматривались отлично — как, впрочем, и для большинства присутствующих. Вот только разобрать чужие наречия мало кто мог.
Судья подошла к первой доске и принялась громко, чеканя каждое слово, переводить написанное для публики, попутно вынося вердикт:
— На доске под номером один написано: «Страх», — блондинка одарила дворянина на первой позиции сочувственным, но наигранным вздохом. — Что ж, увы и ах, господин, ответ неверен! В наказание вашему напарнику на деревянном помосте придётся продвинуться на метр вперёд.
Выдержав театральную паузу, она с лукавой ухмылкой добавила:
— Но не стоит предаваться унынию раньше времени. У вас ещё есть возможность попрощаться: приговор приведётся в исполнение лишь после того, как мы огласим результаты всех участников.
Слово «попрощаться» прозвучало до того зловеще, что по толпе прошёл невольный ропот. Судья говорила с такой безусловной уверенностью, будто один-единственный шаг по помосту гарантировал несчастному немедленную гибель. Неужели у бедолаг совсем нет шансов выжить?
Аристократ лишь равнодушно хмыкнул:
— Подумаешь, умрёт и умрёт. Не велика беда, сыграем следующую партию. Благо на этом корыте недостатка в дешевом сброде нет.
Эти слова отозвались среди простолюдинов волной глухого ропота. Дюжие мужчины в толпе сжали кулаки, девочки в грубых холщовых платьях испуганно прижались к матерям. Молоденькие девушки, побледнев от ужаса, поспешили убраться подальше, не желая смотреть на жестокую забаву.
Народ быстро рассеивался, и толкотня у площадки понемногу улеглась. Шум утих, так что звонкий голос ведущей теперь разносился над палубой кристально чисто.
— На доске номер два… — судья запнулась и кокетливо прикрыла рот ладонью. — Сударь, вы решили выписать сюда весь словарь человеческих чувств?
Белоснежная доска была сплошь испещрена английскими терминами: «восторг», «ужас», «отчаяние», «обида» — список казался бесконечным.
Молодой дворянин сокрушённо пожал плечами:
— Записал всё, что пришло в голову.
— Прелестно, — засмеялась блондинка. — Вот только по регламенту верным засчитывается лишь исчерпывающий и абсолютно точный ответ. Иными словами, даже если среди вашей россыпи и затесалось нужное слово, остальные ошибочные варианты сводят всю попытку на нет.
— Вот оно как, — вздохнул юноша, а затем с непринуждённой улыбкой обернулся к морю и крикнул своему напарнику-простолюдину: — Эй, слышишь? Я проиграл! Ты там смотри не утопни раньше времени, я ещё хочу на второй вопрос ответить!
Судья изящным движением откинула золотистые локоны и перешла к третьей доске.
Ся Ихуэй находился на двадцать третьей позиции, так что времени у него имелось в избытке. За те минуты, что ведущая зачитывала первые два десятка ответов, он успел досконально проанализировать биографии испытуемых.
Судьбы всех пятидесяти подопытных — мужчин и женщин, стариков и совсем юных — разительно отличались. У каждого имелась своя трагедия, своя уникальная боль, но всех их объединяла одна кровоточащая язва: отчаянная, беспросветная нужда.
У одних тяжело болели близкие, других зажимали в тиски коллекторы, угрожая расправой над детьми. Словом, тупик. Логика этих несчастных была проста: если жизнь всё равно зашла в тупик и единственным выходом казался самоубийственный шаг, почему бы не продать своё тело науке, обеспечив родных деньгами?
Ся Ихуэю было искренне жаль этих людей, но сострадание не застилало ему взор. Деньги, купленные ценой чьей-то жизни, вряд ли принесут счастье. Семья, получившая такое «наследство», обречена до конца дней нести бремя вины.
Отбросив лишние эмоции, юноша сосредоточился на главном: с какими именно преградами столкнулся каждый из испытуемых и как изменилась жизнь их семей после получения выплат.
Сопоставив эти два фактора, можно было со стопроцентной точностью восстановить их психологическое состояние.
Ся Ихуэй как раз закончил свои выкладки, когда судья подошла к двадцать первой доске. Дальше шли Ли Бай и он сам.
—…Увы, двадцать первый участник тоже терпит неудачу.
Несмотря на сочувственные слова, лицо блондинки сияло. Ни единого правильного ответа из двадцати одной попытки! А это означало, что двадцать один игрок на помостах прямо сейчас сделает шаг к гибели. Каждая такая жертва — это прямая выслуга лет, её личные премиальные в красных кристаллах!
Она живо перемахнула к двадцать второй доске — ответу Ли Бая.
Лишь теперь Ся Ихуэй разглядел, над чем так долго корпел его соперник.
Тот вычертил полноценную, аккуратную таблицу!
Мелкий, размашистый почерк заполнял всю доску, но четкая структура придавала записи строгий, почти научный вид.
Зрители на палубе подались вперёд. После двадцати одного провала подряд каждому не терпилось узнать, как же выглядит правильный ответ.
Один из дворян, вглядевшись в исписанный щит, снисходительно хмыкнул:
— А вот это уже любопытно.
Предыдущие попытки выглядели откровенно жалко: либо хаотичная угадай-ка, либо бессвязные сентиментальные монологи, выплеснутые на доску теми, кто пытался примерить чужую шкуру на себя. Неудивительно, что все они потерпели крах. Если бы подобная ахинея продолжалась и дальше, до финала не добрался бы никто.
И вот наконец появился совершенно иной подход. Пусть большинство присутствующих не понимали написанных иероглифов, сама графическая структура таблицы сулила наличие железной логики, а значит, и шансы на успех возрастали кратно.
Толпа в ожидании замерла, устремив взоры на судью.
В отличие от остальных, Ся Ихуэй прекрасно понимал смысл записей. Таблица Ли Бая поражала своей лаконичностью: по горизонтали — эмоциональные состояния испытуемых, по вертикали — их имена. Поскольку доска вытягивалась вниз без видимых ограничений, список выглядел свободно и разборчиво.
Как Ся Ихуэй и предполагал, за пятьюдесятью подопытными кролись пятьдесят совершенно разрозненных психологических портретов. Ли Бай мыслил точно так же и успел оформить безупречный результат до истечения времени.
И более того — как бы досадно это ни звучало — Ли Бай проработал задачу даже глубже, чем планировал сам Ся Ихуэй.
Он не просто восстановил эмоциональный фон каждого человека перед заморозкой, но и кратко очертил их мотивы. Если бы этот тест проводился в стенах института, Ся Ихуэй получил бы максимальную сотню баллов, а Ли Бай выбил бы все сто десять с учётом бонуса за усердие.
И что раздражало больше всего — их выводы совпадали почти один в один. Ся Ихуэй рассчитывал написать на доске краткую отписку, а затем озвучить развёрнутый ответ устно. Но Ли Бай шел перед ним по списку! Теперь даже если Ся Ихуэй повторит те же тезисы, его просто обвинят в плагиате.
"Чёрт меня дери с моей самоуверенностью, — мысленно выругался юноша, тяжело вздохнув. — Зачем было отдавать инициативу на старте? Сам же поставил Чжан Цинюя под удар…"
Почувствовав на себе десятки заинтригованных взглядов, блондинка-судья лукаво улыбнулась:
— Как вам известно, в каждом раунде принимают участие знатные господа и дамы. Их ответы мы оглашаем в последнюю очередь. Узнать таких гостей легко — по особым гербовым значкам на груди.
Зрители разочарованно загудели, но спорить с давно заведённым порядком не смели.
— Номера двадцать два и двадцать три принадлежат как раз таким почтенным господам, — с улыбкой заключила ведущая. — Так что мы временно пропустим их и вернёмся к ним в самом конце.
С этими словами она проследовала к двадцать четвёртой доске.
В это время чат трансляции буквально разрывался от тревожных сообщений:
[Пользователь 1: А-а-а-а, что же делать нашему Великому богу Чжану?! Вы помните, что эта сучка-судья говорила раньше? На помостах смертельно опасно! Одно неверное движение — и всё! Чжан Цинюй, миленький, держаться!!!]
[Пользователь 2: Кто меня помнит, я фанат Чжана, заходил в прошлый раз. Честно, хотел по привычке покритиковать стримера, но после того, как меня раз за разом макали лицом в грязь, лучше просто помолчу, чтобы опять не опозориться.]
[Пользователь 3: На помостах высокий процент смертности только потому, что у большинства NPC нет боевых навыков! А у нашего Великого бога управление предметами активировано! Даже если из моря акула выпрыгнет, он её в блин раскатает. Так что без паники, жива будет наша ледяная глыба!]
[Пользователь 4: Ха-ха, да я за Чжана вообще не переживаю! Беспокоиться надо о тварях, которые обитают в глубине~]
[Пользователь 5: И всё же… Уступить Ли Баю в первом же раунде — скверный знак. Так хотелось, чтобы Ся-Ся сразу вырвался вперёд, досадно-то как!]
Чат бурлил, однако Ся Ихуэй сохранял внешнее хладнокровие. Ли Бай всё равно выступал раньше него, и изменить этот порядок было невозможно.
Прошло десять минут. Судья последовательно забраковала оставшиеся три десятка досок — ни один из аристократов не попал даже близко к истине.
Наконец круг замкнулся, и ведущая вновь остановилась напротив Ли Бая.
Она с интересом вгляделась в исписанный щит и, помедлив с переводом, одобрительно кивнула:
— Весьма исчерпывающе.
— Так значит, я угадал? — с гордым видом произнёс Ли Бай, бросив на Ся Ихуэя откровенно провокационный, торжествующий взгляд.
Ся Ихуэй поджал губы. В голове проносились самые безумные мысли: может, притвориться иностранцем и заявить, что не умеет читать по-китайски?
Нет, глупости… Распорядители прекрасно знают, из какого он инстанса. В такую ложь никто не поверит.
Пока юноша взвешивал варианты, судья закончила беглый просмотр таблицы.
И в тот самый миг, когда публика замерла в предвкушении первого за сегодня триумфа, блондинка вдруг звонко расхохоталась. Взглянув на Ли Бая, она произнесла:
— Ответ действительно исчерпывающий. Вот только… он совершенно неверный! Более того — вы ошиблись самым чудовищным образом!
Ли Бай резко обернулся. Его бровь болезненно вздернулась, а взгляд приковался к ведущей. Та лишь невинно пожала плечами и, указывая пальцем в сторону моря, пропела:
— Не забудьте попрощаться со своим напарником~
Ли Бай обомлел:
—…
Вокруг воцарилась гробовая тишина. Собравшиеся растерянно переглядывались, чувствуя, как надежда сменяется разочарованием.
Если уж эта филигранная работа оказалась пустышкой…
Взоры всех присутствующих устремились на доску Ся Ихуэя. Символов там было всего три.
Судья коротко перевела то, что было написано:
— «Не знаю».
По палубе прокатилась волна смешков.
Что за нелепая выходка? Другие игроки хотя бы пытались угадать, а этот ленивый господин даже пальцем о палец не ударил!
Ся Ихуэй прикрыл лицо ладонью, готовый сквозь землю провалиться.
Если Ли Бай ошибился с детальным анализом, то его собственная отписка тем более обречена. Всё кончено… Чжан Цинюю действительно придётся несладко.
Перед ним стояла судья. Встретившись с юношей взглядом, она произнесла с наигранным вздохом:
— Как прискорбно…
Ся Ихуэй сокрушённо закрыл глаза. Он так и знал…
—…И абсолютно правильно!
"Чего?!"
Ся Ихуэй вскинул голову, в его глазах вспыхнуло нескрываемое изумление.
В ту же секунду смех на палубе оборвался. Улыбки на лицах людей мгновенно застыли.
Над площадкой повисла такая тишина, что слышно было, как падают капли воды за бортом.