Сдерживая подступающее ликование, Ся Ихуэй заставил себя состроить бесстрастное лицо и снова впился взглядом в женщину-судью.
Тем временем судья отложила листок и выудила из-под стола ставок металлический ящичек с надписью «Биология». Погрузив туда руку, она долго нащупывала нужную карточку, прищурив узкие раскосые глаза и лениво обводя взглядом зону ответов.
Игроки затаили дыхание, выжидательно следя за каждым её движением — казалось, даже их сердца стучали в такт этой паузе. Насладившись произведённым эффектом, женщина хмыкнула и наконец вальяжно вытащила сложенную бумажку.
Откашлявшись, она развернула листок, бегло пробежала его глазами и усмехнулась:
— Интересно, слышал ли кто-нибудь из вас о технологии криоконсервации человека?
Ся Ихуэй, уже занёсший угольный карандаш над доской, замёрз. Грифель ткнулся в белую поверхность, оставив жирную чёрную точку.
Криогеника? Совпадение? Или...
Зона ответов загудела. Игроки-аристократы переглядывались в полном недоумении.
— Что ещё за криоконсервация?
— Это про тех, кто в ледышку превращается?
— Не слыхивали! Разъясни-ка!
Судья вскинула ладонь, призывая собравшихся к тишине:
— Криоконсервация — это экспериментальный медицинский метод. Ткани человека или животного замораживают до экстремально низких температур в надежде, что технологии будущего позволят вернуть их к жизни и излечить от смертельных болезней.
Ся Ихуэю ли не знать, что это такое. При звуке этих слов он невольно повернулся и глянул вниз, через борт.
Чжан Цинюй всё так же чинно сидел на деревянном помосте — спина прямая, фуражка чуть набекрень. Среди кучи свалившихся вповалку игроков он один держался с невозмутимым спокойствием, излучая абсолютную надёжность.
— Всё совсем не так, как ты себе воображаешь, — раздался сбоку ледяной голос Ли Бая.
Ся Ихуэй едва заметно поджал губы. Обернувшись, он с ядовитой ухмылкой смерил собеседника взглядом:
— Опять всё про всех знаешь?
Ли Бай поперхнулся, лицо его потемнело от досады, но он не сдержался и добавил:
— Он заморозил тебя вовсе не ради спасения. Не льсти себе.
— А я разве говорил, что ради спасения? — Ся Ихуэй равнодушно пожал плечами. — Чего ты так кипятишься?
— Ничего я не кипячусь! — вспыхнул тот, но тут же взял себя в руки. Сжав губы, он сухо хмыкнул и отвернулся, дав понять, что разговор окончен.
Ся Ихуэй тихо усмехнулся, хотя внутри у него всё похолодело.
Этот короткий выпад казался победой Ся Ихуэя, но на деле верх взял Ли Бай. Потому что... Ся Ихуэй действительно первым делом подумал про воскрешение через заморозку.
Если Чжан Цинюй заморозил его не ради спасения, то ради чего?
Ся Ихуэй мысленно вздохнул. Как ни крути, на ум не приходило ничего путного, что могло бы уберечь их отношения от очередного краха.
Судья между тем продолжала, не обращая внимания на их перепалку:
— Знает ли кто-нибудь, какую именно температуру я имею в виду под «экстремально низкой»?
Не успели игроки в зоне ответов сообразить, о чём речь, как Ся Ихуэй и Ли Бай практически одновременно уткнулись в свои доски.
Чёрт, да это же элементарный вопрос!
Ниже минус 196 градусов по Цельсию.
Или ниже минус 320 по Фаренгейту.
Они начали писать одновременно, но тут сказалась извечная проблема Ся Ихуэя — медленный почерк.
Ли Бай вздёрнул доску первым:
— Ответ готов!
Все удивлённо уставились на него. Невероятная скорость — некоторые даже толком не вникли в суть вопроса, а у этого парня уже всё написано!
Ся Ихуэй как раз дописывал последнюю букву и собирался было тоже вскинуть дощечку, как судья со смешком заговорила:
— Я ещё сам вопрос озвучить не успела, а у тебя уже ответ готов? За неверный или поспешный ответ игрок на помосте делает шаг вперёд, между прочим~
Ли Бай замер:
* * *
В толпе раздались смешки. На Ли Бая со всех сторон посыпались насмешливые взгляды: ишь, вылез нетерпеливый, даже вопроса не выслушал!
Ся Ихуэй молча опустил руку, быстро зачеркнул угольком две свежие строчки и облегчённо вздохнул: повезло, что пишет медленно, а то сейчас сгорал бы от стыда вместе с этим умником.
Судья перевела хищный взгляд с Ся Ихуэя на Ли Бая и продолжила:
— Не нужно выпрыгивать из штанов. На ответ даётся целых две минуты, чтобы скорость письма не влияла на результат. Когда я дам команду, вы начнёте писать, а через две минуты все доски откроются одновременно.
Сделав паузу, она выдержала драматический эффект:
— Под экстремально низкой температурой подразумевается значение ниже минус 196 градусов по Цельсию или минус 320 по Фаренгейту. А теперь — настоящий вопрос!
С резким щелчком она развернула карточку и громко, чеканя каждое слово, зачитала:
— Что именно чувствует человек перед тем, как его погрузят в криосон при такой температуре?
Прозвенел резкий свисток.
— Время пошло!
В зоне ответов воцарилась гробовая тишина. На лицах игроков застыло немое изумление.
У них что, с ушами проблемы, или судья бредит?
В ступор впали не только участники игры — даже зрители в чате трансляции лишились дара речи. Только что они рвались в бой, готовые коллективным разумом подсказать Ся Ихуэю правильный вариант, но, услышав условие, опешили.
«Это что ещё за дичь? Мы же не замороженные трупы, откуда нам знать, о чём они там думают!»
«Я сейчас попытался вбить догадку в чат, а система заблокировала сообщение! Написала, что текст содержит недопустимые выражения. Да я же просто наугад ляпнул, что там не так-то?!»
«Чёрт, я тоже проверил — реально не отправляется!»
«Похоже, правила запрещают подсказки. Если все игроки начнут отвечать по указке зрителей, это будет чистейшим читерством по отношению к NPC».
«Эх-х-х, Ся-Ся, мы бы рады помочь, но система руки связала-а-а-а!»
Ся Ихуэй и не рассчитывал на подсказки из чата, так что особо не расстроился. Зато сам био-вопрос действительно поставил его в тупик.
Хотя сам он проектом криоконсервации никогда напрямую не занимался, но общие сведения, конечно, знал. Насколько ему было известно, изначальная цель криогеники заключалась в преодолении смерти. Иными словами, испытуемыми всегда становились уже умершие люди. В течение нескольких минут после кончины специальная группа обрабатывала тело: выкачивала воду и заменяла её химическим раствором, чтобы предотвратить разрушение клеток при длительной заморозке.
Процесс этот был невероятно дорогим и долгим. Вплоть до момента, когда воспоминания Ся Ихуэя обрывались, ни один замороженный человек так и не был успешно разморожен и возвращён к жизни.
Но времена менялись. Ся Ихуэй не мог знать наверняка, шагнула ли наука за прошедшие десять лет настолько далеко, чтобы использовать в экспериментах живых людей.
А если живой человек знает, что его сейчас заморозят... что он чувствует в свои последние минуты?
Запертый в герметичной капсуле, с ясным сознанием, пока кровь постепенно уходит из вен, а хладагент сковывает лицо ледяной коркой...
Примерив это на себя, Ся Ихуэй с ног до головы покрылся холодным потом. Затылок обдало ледяной волной.
Страшно представить, какое жуткое, всеобъемлющее отчаяние должен испытывать человек в этот миг.
Ли Бай рядом с ним сжал губы в узкую нить. Похоже, он уже сформулировал ответ и теперь строчил на своей доске с невероятным усердием.
Материал доски был особым: грифель явно касался поверхности, Ли Бай выводил строчку за строчкой без остановки, но на самом покрытии ничего не проявлялось. Это и была защита от списывания, о которой говорила судья.
Ся Ихуэй лишь мельком глянул на соседа. Времени оставалось всего две минуты, и полминуты уже утекло.
Помявшись мгновение, он занёс уголёк и вывел на белой дощечке слово: «Отчаяние».
До конца оставалась минута. Ли Бай продолжал строчить, словно помешанный, а Ся Ихуэй уже отложил уголёк.
Ничего, кроме отчаяния, ему в голову не приходило. Не может же человек с радостным гиканьем принять душ, сыграть пару каток, а потом с блаженной улыбкой улечься в криокапсулу со словами: «Ну, я ненадолго!»
Такой сюрреализм в голове Ся Ихуэя просто не укладывался.
К этому моменту большинство игроков-аристократов уже бросили писать, наугад черкнув свои варианты. На ногах с карандашами в руках оставались единицы.
Ли Бай был среди них. Сохраняя суровое и предельно серьёзное выражение лица, он строчил с таким азартом, что стук грифеля о доску разносился по всей округе.
«Он там что, целый научный отчёт о психологии испытуемых расписывает?..» — подумал Ся Ихуэй с невольным изумлением. Сам он в своё время писал подобные фолианты на десятки тысяч слов, но разве успеешь такое за две минуты?
— До конца времени осталось тридцать секунд, — провозгласила судья с въедливостью опытного экзаменатора.
Ли Бай оставался единственным, кто всё ещё писал. Ся Ихуэй от нечего делать крутил в пальцах карандаш, разглядывая свою доску.
Отчаяние? Действительно ли отчаяние?
Когда оставалось двадцать секунд, Ся Ихуэй вдруг замер.
Нет. Нельзя писать ответ, опираясь на одни лишь домыслы.
Опомнившись, он резко обратился к чату:
— Быстро! Проверьте, сколько ЖИВЫХ людей участвовало в экспериментах по криоконсервации!
Зрители трансляции, увидав, как внезапно собрался и напрягся их любимчик — выражение лица, которое крайне редко у него увидишь, — перепугались.
— Да не ищите, не тратьте время, — не поднимая головы, сухо обронил Ли Бай. — Ровно пятьдесят человек. И времени у тебя уже не осталось.
С этими словами он отложил уголёк, размял затёкшее запястье и довольно ухмыльнулся.
Ся Ихуэй пристально уставился на него. Теперь стало понятно, почему тот строчил без остановки.
Пятьдесят человек — пятьдесят разных реакций. Если перечислять мысли каждого, никакой минуты не хватит!
Чат мгновенно осознал весь ужас положения. До конца отведённого времени оставались считаные секунды. Начни Ся Ихуэй писать прямо сейчас — всё равно не успеет.
И что теперь делать?
Ся Ихуэй глубоко вздохнул, укрощая панику. В последние десять секунд он сделал лишь одно: размашисто перечеркнул слово «Отчаяние» и ниже вывел три крупных слова:
«Не знаю я!»
Увидев такой ответ, зрители ахнули. Это ещё что за выкрутасы?!
Фанатам оставалось только рыдать в три ручья:
«Ся-Ся, ну зачем же так сразу сдаваться! Да любой вариант наугад был бы лучше этого!»
Не обращая внимания на поднявшийся шум, Ся Ихуэй снова отложил уголёк. На его губах заиграла лёгкая ухмылка. Понизив голос, он шепнул в камеру трансляции:
— А ну-ка живо найдите мне биографии всех пятидесяти человек и скиньте сюда. Быстро, быстро!
Чат, только что убивавшийся от горя, осёкся. До всех с опозданием дошло: Ся Ихуэй вовсе не опустил руки. Неужели у него есть козырь в рукаве?
Вот только... глядя на три жирные, наглые слова на доске, фанаты не знали, плакать им или смеяться.
Почему-то казалось, что после такого дерзкого ответа никакой козырь уже не спасёт — уж больно провокационно звучит!