Атмосфера на палубе раскалилась до предела. В азартный раж впали не только персонажи внутри призрачной карты, но и зрители прямой трансляции, даже те, кто остался в стороне от ставок. На экране запестрели подсказки — похоже, система открыла чат, едва Ся Ихуэй зафиксировал свой ответ на доске.
[А-а-а-а, правильный ответ — очки, да? Мне кажется, eyes!]
[Простите меня, но я почему-то подумал про штаны... При чём тут глаза и теплое одеяло?]
[Ничего-ничего! Даже если он проиграет раунд, не беда: в худшем случае выйдет ничья с Ли Баем.]
[Эй, очнитесь там на верхних строчках! Наша цель — не ничья, нам нужно первое место!]
Чем сильнее разгорались споры в чате, тем спокойнее становилось на душе у Ся Ихуэя. Иероглифы выведены, чернила сохнут — изводить себя переживаниями теперь бессмысленно.
— «Одеяло откинешь — к дужкам потянешься, дужки раздвинешь — на тело напялишь...» — Зачитав условие загадки, женщина-судья на мгновение задумчиво пригляделась к белой доске Ся Ихуэя. — Очки?
В толпе прокатился гул недоуменного шепота. Большинство простолюдинов веками прозябали в нищете и понятия не имели, что такое очки, не говоря уж о том, чтобы связать с ними столь сочную загадку. Аристократы о лорнетах и моноклях ведали, но в их представлении те крепились цепочками за ухо или зажимали переносицу — с загадочным «раздвиганием ног» это никак не вязолось.
Вокруг зашушукались:
— Наобум ляпнул, не иначе?
— Те, кто поставил на двадцать третьего, готовьте платочки! Просадил он раунд, ха-ха-ха!
— Что за дичь? Кто-нибудь скажет, он это перед самым тайм-аутом из головы выдумал?
Мальчуган с железным коробом на груди уже увлеченно пересчитывал в уме будущий куш: если №23 сплошает, выигрыш выйдет колоссальным.
Среди общего недоверия женщина-судья лишь мягко улыбнулась:
— Игрок номер двадцать три, не просветите ли нас, почему выбор пал именно на этот ответ?
Ся Ихуэй озадаченно склонил голову набок. Сколько он играл, ни разу NPC не просили разжевывать логику ответа. А тут — второй случай за игру.
— Не одолжишь очки? — повернулся он к Ли Баю.
Тот даже не повел бровью, продолжая с каменным лицом смотреть перед собой. На его переносице в лучах солнца едва заметно блестели стекла.
Ся Ихуэй не стал настаивать на вежливости. Его рука сорвалась с места, метнувшись к подбородку соседа.
Ли Бай рефлекторно вскинул ладонь, защищая челюсть... и в то же мгновение на переносице онемело. Окружающий мир тут же расплылся, превратившись в мешанину из нечетких пикселей.
Классический отвлекающий маневр!
Ли Бай смерил Ся Ихуэя разъяренным, хоть и смутным взглядом, плотно сжав губы.
Наблюдая за тем, как противник от злости едва не скашивает глаза к носу, Ся Ихуэй лишь безобидно улыбнулся и высоко поднял добытые очки.
Вокруг снова зашептались:
— Это еще что за диковина?
— Очки? Но они же совсем не похожи на те, что мы знаем...
— Поглядим, что скажет судья. На этом лайнере бывает всякое.
Ся Ихуэй бросил взгляд на парящую в воздухе доску. Раз уж вокруг творится чертовщина, нарушающая законы физики, удивляться непривычной форме очков глупо.
— «Одеяло откинешь — к дужкам потянешься»... В моем понимании это означает либо открыть футляр, либо утром в постели нащупать их на тумбочке. И первое, к чему ты прикасаешься, — это дужки.
Ся Ихуэй положил очки на доску, воспроизводя движение человека, достающего их из чехла.
— «Дужки раздвинешь — на тело напялишь».
Он расправил дужки и водрузил очки себе на переносицу. Окружающий мир мгновенно поплыл в искаженном оптическом фокусе.
Веки Ся Ихуэя дрогнули, он слегка прижмурился, и его губы тронула легкая полуулыбка:
— Ну вот, смотрите. Разве они не надеты на мне?
Женщина-судья замерла, вытаращившись на юношу. Да и не только она — даже те девушки из простолюдинок и аристократок, что до этого стыдливо подглядывали за Чжан Цинюем, теперь не могли оторвать глаз от Ся Ихуэя.
Красивый человек красив во всем. Что ни надень, как ни причеши — глаз не оторвать. К Ся Ихуэю это правило применимо на все сто. Опущенные длинные ресницы отбрасывали мягкую тень на скулы, а их легкий трепет заставлял невольно трепетать чужие сердца. Высокая переносица, изящный изгиб губ, сдержанная полуулыбка — в этот миг в нем сквозило очарование, способное заворожить любого, независимо от пола и возраста. Это не оглушало, но врезалось в память навечно.
Лишь когда Ся Ихуэй снял очки, зрительницы опомнились. Молоденькие девушки стыдливо прикрыли зардевшиеся щеки веерами да рукавами. Дамы постарше разглядывали его уже без лишней скромности, а у кого-то в глазах даже мелькнул недвусмысленный огонек — впрочем, ровно до тех пор, пока взгляд не уперся в крошечный значок на его груди. Лица зрелых женщин мгновенно изменились, а пыл угас: с такими людьми лучше не связываться.
Ся Ихуэй открыл глаза и мягко спросил:
— Довольны моим объяснением?
— Вполне, вполне, — пробормотала судья, не сводя с него взгляда, а затем вдруг улыбнулась: — С закрытыми глазами вы выглядите совсем иначе... пожалуй, даже привлекательнее.
Вокруг раздались сочувственные и согласные кивки.
Ся Ихуэй погасил улыбку и прищурился:
— Что вы имеете в виду?
За годы работы в научно-исследовательском институте Ся Ихуэй насмотрелся на людей с открытыми и закрытыми глазами. Бывало, еще днем человек с тобой смеется, а ночью от резкого скачка температуры или токсического шока испускает дух — и вот его уже везут в морг. Мертвецы всегда закрывают глаза.
Из-за этого ассоциативного ряда выражение «с закрытыми глазами» вызывало у него стойкое отвращение, отдающее смертельным холодом.
— Никакого умысла оскорбить, — улыбнулась судья. — Просто ваша аура настолько сильна, что затмевает черты лица. Но стоит закрыть глаза — и жесткость уходит, обнажая чистую красоту. — Она сделала паузу и добавила с глубоким смыслом: — Впрочем, хоть со сомкнутыми веками вы и прелестны, по-настоящему любит вас тот, кто ценит ваш открытый взгляд. Берегите его.
Ся Ихуэй молчал.
Не дав ему осмыслить сказанное, судья взмахнула рукой, опустив доску, и громко объявила:
— Игрок номер тридцать три отвечает верно!
Толпа разочарованно ахнула — азартные игроки подсчитывали убытки. Зато те немногие, кто рискнул поставить на Ся Ихуэя, взрывались ликующими возгласами. Среди них был и юноша-простолюдин, поставивший на ничью: он безудержно махал руками в сторону Ся Ихуэя, словно преданный фанат.
Сам же Ся Ихуэй оставался хладнокровен. Он протянул очки Ли Баю и небрежно ухмыльнулся:
— Два-один в мою пользу.
Ли Бай молча забрал очки, водрузил их на нос и отвернулся.
Ся Ихуэй не удержался от колкости:
— Рад, что ты наконец-то смог уберечь свою бедную напарницу. Надеюсь, в следующем раунде держишься так же.
На этот раз Ли Бай не стал делать вид, будто ничего не слышал. Он медленно повернул голову и одарил Ся Ихуэя столь ледяным и презрительным взглядом, на какой только был способен.
Ся Ихуэя это ничуть не задело. Переведя взгляд вниз, за борт лайнера, он разглядел знакомое пятно защитного цвета и улыбнулся еще шире.
Когда на верхней палубе поднялся гвалт и раздались отчаянные вопли, NPC в зоне деревянных помостов бледнели на глазах. Их лица исказил смертельный ужас. Они чувствовали себя рыбой на разделочной доске: лежишь и бессильно пускаешь пузыри, пока над тобой занесен нож.
Игроки в зоне деревянных помостов в панике оглядывались. Кое-кто из аристократов с палубы подавал "умные" советы своим партнерам — бежать. Поверив им, несколько человек сорвались с места, надеясь добраться до безопасного участка до того, как помосты рухнут.
Море забурлило. На этот раз из глубин вынырнули не серебристые сарганы, а куда более массивные твари с пастями, усеянными бритвенно-острыми зубами. Похожие на гигантских черепах, они обладали чудовищной разрушительной силой. Стоило такой твари сомкнуть челюсти на плоти — и никакие удары не могли заставить её разжать хватку.
Вопли несчастных заглушали шум волн. С палубы тоже доносились рыдания простолюдинов, которые с лютой ненавистью смотрели на хохочущих аристократов. Гнет порождает отчаяние, но рано или поздно наступает предел.
Густой запах крови ударил Ся Ихуэю в нос, заставив его закашляться и отвернуться.
После очередного раунда отсева в зоне деревянных помостов осталось едва ли пятнадцать человек, включая Чжан Цинюя и Сюй Суйсуй. Из зоны ответов тоже ушла целая группа.
И тут Ся Ихуэй осознал... их прежние подсчеты уровня отсева были в корне неверны!
Раньше люди уходили из зоны ответов после первой же ошибки, считая, что их партнерам на помостах не выжить. Другие оставались, даже ответив неверно, но через десять минут их партнеры погибали, и они все равно выбывали.
Сложность возрастала по экспоненте. Ся Ихуэй нахмурился и обратился к Ли Баю:
— Как думаешь, сколько твоя напарница ещё протянет?
Ли Бай ответил без колебаний:
— Метр. Максимум.
Сюй Суйсуй не обладала боевыми навыками. Ее главным козырем были глубокие познания в биохимии и холодный рассудок. Но там, где требовалась грубая физическая сила, выжить ей было невероятно трудно.
Ли Бай не драматизировал — он просто трезво оценивал факты. Поменяйся они ролями с самого начала — если бы он отражал атаки морских тварей, пока Сюй Суйсуй щелкала загадки, — ситуация не зашла бы в столь глухой тупик.
Оба замолчали.
В это время женщина-судья бросила взгляд на бушующее море.
— Ой-ой, осталось всего пятнадцать человек! Неужели никто так и не доберется до десятого вопроса?
Вокруг царила гробовая тишина. Никто не отозвался.
Судью это ничуть не смутило. Она с хищной ухмылкой достала из-под стола ящик, пошарила внутри и радостно воскликнула:
— А вот и вопрос без решения!
Едва прозвучали эти слова, как Ли Бай изменился в лице, а костяшки его пальцев хрустнули с сухим треском.
Все остальные замерли в оцепенении.
Вопрос без решения... Неужели тот самый?!