Ся Ихуэй медленно выдохнул и взял желтоватый обрубок. В голове некстати всплыла идиотская строчка из навязчивой рекламы: «Грибок на ногтях? Не беда, поможет...»
Тьфу! Что за бред лезет в голову в такой момент!
Эта дурацкая мысль, впрочем, помогла сбросить оцепенение и отвлечься от тоски по дому. Рассматриваемый предмет действительно походил на запущенный, поражённый болезнью ноготь — вроде тех, что встречаются у стариков, только с сильным утолщением. Желтоватый, роговой, твердый как кость — таким при желании можно и зарезать.
Если поднести ближе к носу, ощущался тошнотворный дух: смесь гниения и приторной сладости. От долгого вдыхания голова начинала слегка кружиться.
— Где ты это отрыл? — спросил Ся Ихуэй, взвешивая находку на ладони.
— Очнулся на баскетбольной площадке, — ровным тоном ответил Чжан Цинюй. — В кармане брюк что-то мешало.
— Погоди... — Ся Ихуэй недоверчиво замер. — А с какого перепугу ноготь мутанта оказался у тебя в кармане?
— В вводной предыстории об этом ни слова, — Чжан Цинюй сделал паузу и добавил: — Зато там упоминалось другое.
— Что именно?
— Прошлой ночью я не ночевал в общежитии. Вернулся в класс только к шести утра, на утреннее самообучение.
Ся Ихуэй хлопнул в ладоши:
— Значит, ниточка ведёт к тому, где ты шлялся всю ночь, зачем ушёл и как пересекся с мутировавшим монстром.
В голове мгновенно сложилась схема этой Призрачной карты.
Создатели уровня явно решили прибегнуть к тактике варёной лягушки. Если бросить лягушку в кипяток, она выпрыгнет, но если греть воду постепенно — сварится, ничего не заметив. В роли таких «лягушек» выступали игроки.
Пройдя через мясорубку смертоносных испытаний, сорвав нервы постоянным ожиданием гибели, они вдруг попадали в тихую, умиротворенную атмосферу обычной старшей школы. Соблазн расслабиться был слишком велик. Но стоит поддаться этому ложному уюту — и ты уже не сможешь пробиться сквозь отсев среди десятков миллионов претендентов.
— Надо тряхнуть твоих соседей по комнате, — поднимая взгляд, предложил Ся Ихуэй. — Вдруг они в курсе твоих ночных похождений?
— Мои соседи учатся в твоем классе, — Чжан Цинюй оставался невозмутим. — В предыстории прямо сказано, что их можно расспросить. Сейчас у них идет урок.
Ся Ихуэй опешил:
«...»
То есть вся его параллель грызёт гранит науки, пока он беззаботно шатается по территории?
Только сейчас до него дошли слова физрука. Школьные будни в Китае — то ещё наказание: сразу после изматывающего сбора нормативов бежать на математику, где мозги плавятся от формул. Настоящий курс выживания ещё до взрослой жизни!
Оба привыкли действовать без лишней болтовни.
Со стороны учебного корпуса долетала многоголосая гулкая заучка. Здание образцово-показательной школы Дунан Аньвай разительно отличалось от Арены: там каждый год обучения располагался в отдельном павильоне, а здесь всё было сжато, спрессовано в тесных корпусах. Старшеклассников распределили по трем зданиям, где классы сидели бок о бок.
Ся Ихуэй направился к блоку выпускного третьего класса. Миновав пару гуманитарных аудиторий, где вовсю читали литературу, они подкрались к тихим кабинетам технарей.
Чжан Цинюй шел следом — бесшумно, точно тень.
На дополнительных занятиях строгие правила слегка размывались: сильные ученики нередко отпрашивались заниматься самоподготовкой в столовую, и учителя к этому привыкли.
Учитель математики увлечённо расчерчивал параболы на доске, строча мелом и что-то вдохновенно объясняя.
Впереди свободные места отсутствовали, а вот на задних партах у самой двери виднелась пара пустых столов. Выгадав момент, когда педагог повернулся спиной, оба скользнули через заднюю дверь и без лишнего шума заняли места.
Кроме обитателей пары последних рядов, мало кто заметил появление опоздавших.
Соседи по задним партам вытаращились на новоприбывших, бешено моргая и сомневаясь в собственном зрении. Перешептывания вспыхнули мгновенно:
— Они с ума сошли? На физкультуре шептались, теперь вместе приперлись... Они же вроде на индивидуальные занятия собирались?
— Офигеть! С каких пор академический бог Чжан Цинюй сошелся с главным отморозком и выскочкой Ся Ихуэем?
— Чжан Цинюй пришел к нам на урок?! Срочно передай передним! Это же шанс! На перемене надо обязательно подойти с вопросами по задачам!
Пока толпа не облепила Чжан Цинюя с тетрадками, нужно было действовать быстро.
Ся Ихуэй подпер щеку рукой и тихо шепнул:
— Который из них твой сосед?
Чжан Цинюй быстро окинул взглядом класс. Его взор задержался на двоих: один махал им рукой с предпоследнего ряда справа, второй сидел ближе к доске, уткнувшись в черновик и ничего вокруг не замечая.
Ся Ихуэй пошарил в столе, вытащил потрепанную тетрадь, выдрал листок и набросал:
«Куда вы со штрихом ходили вчера ночью?»
В чате трансляции тут же грянул хохот:
«Ха-ха-ха-ха! Попадание 10 из 10!»
«Выглядит как допрос законной жены: "Где ты шлялся с моим мужем?!" (указывает пальцем.jpg)»
«Всё, теперь не развидеть эти ассоциации, ржу в голос!»
Записку сложили аккуратным квадратом. Пройдя через цепочку заинтригованных одноклассников, она опустилась на стол к соседу по комнате с задней парты.
Тот, с любопытством следивший за её путешествием, опешил, когда листок ткнулся ему прямо в руки. Развернув послание, он окинул Ся Ихуэя предельно подозрительным взглядом.
Формулировка звучала... скажем так, весьма двусмысленно.
Черкнув пару строк, парень отправил записку обратно.
«Ты что, стучать на нас учителю собрался?»
Ся Ихуэй сдвинул брови.
«Не тупи. Просто спрашиваю».
«Точно?»
«Точно».
На этот раз сосед писал долго — минут пять. То останавливался, прислушиваясь к преподавателю, то снова усердно скрипел ручкой, подбирая слова. Ребята, передававшие записку по цепи, уже искренне досадовали, но роли связных не бросали.
Наконец заветный листок вернулся.
«Не знаю, что ты задумал, но раз уж академический бог сидит прямо с тобой, спросил бы у него сам. Хотя мне тоже есть что у него выяснить!
Помню только, что ночью мы втроем махнули через забор и рванули в компьютерный клуб. Рубились до поздней ночи, меня сморило, и я вырубился прямо за клавой. Проснулся — уже светло. До утренней проверки оставались минуты, жрать некогда, побежал в общагу умыться — а эти двое уже там!
Кстати, спроси его за меня: они что, очумели меня одного в инет-клубе бросать?! Мы братаны или кто?!»
— Твой братан на тебя всерьез обижен, — усмехнулся Ся Ихуэй, передавая бумажку Чжан Цинюю.
Тот пробежал текст глазами и так же сухо отрезал:
— Этот не в курсе. Нужно спросить соседа по комнате с передней парты.
Ся Ихуэй кивнул, хотя про себя вздохнул. Сказать легко, а вот сделать... В этой школе разделение учеников было беспощадным: передние ряды и задние жили в совершенно разных мирах. В зоне «зубрилок» любой шорох воспринимался как святотатство, а виновник моментально рисковал стать объектом всеобщей ненависти.
Но сдаваться без боя Ся Ихуэй не привык. Набросав новый вопрос, он похлопал по плечу сидевшего впереди парня.
Тот обернулся с откровенным раздражением на лице:
— Сам не учишься — другим не мешай! Шлак и есть шлак, только и думаешь, как баклуши бить!
Ся Ихуэй даже не думал обижаться на «шлак». Он слегка изогнул губы в улыбке и совершенно спокойным, веским тоном произнес:
— Чжан Цинюй попросил передать.
Ученик поперхнулся. Цвет его лица сменился с бледного на пунцовый. Неверующе переведя взгляд с Чжан Цинюя на Ся Ихуэя, он с видом глубочайшего унижения потянул записку дальше.
Первая пара учеников сработала исправно, но на пятом ряду вышла замишка.
Девушка с хвостиком развернула бумажку, пробежала её глазами, после чего одарила Ся Ихуэя испепеляющим взглядом, смяла листок в комок и швырнула под стол.
Ся Ихуэй даже оторопел:
— Вот это поворот!
Ладно бы просто отказалась передавать, так ещё и прочитала, а потом выбросила?
Сидевший рядом сосед сзади сочувственно шепнул:
— У неё со званием «вечно второй» проблемы. Опять сдала тест на десяток баллов хуже Чжан Цинюя, ходит злая как черт уже неделю. От неё помощи не жди.
Ся Ихуэй прищурился. Девица сидела на ключевой позиции — вокруг пустовали столы. Передать записку на самый первый ряд без её участия было невозможно. Придется искать иной путь.
Пока Ся Ихуэй размышлял, Чжан Цинюй рядом слегка подался вперед.
— Чувствуешь? — негромко спросил он.
Ся Ихуэй удивленно моргнул. Что именно?
После физкультуры в классе стоял густой, тяжелый дух пота. Летом в душной аудитории ароматы въедались намертво. Но Чжан Цинюй вряд ли стал бы отвлекаться на банальную немытость. Ся Ихуэй сделал осторожный вдох, принюхиваясь к воздуху.
Настроив восприятие, он уловил едва заметную примесь — сладковато-гнилостный, тошнотворный оттенок.
— Знакомый шлейф... — пробормотал он.
Взгляд упал на оттопыренный карман брюк Чжан Цинюя, и Ся Ихуэя озарило. Его восприятие мгновенно обострилось:
— Ползуны!
Этот запах забыть невозможно.
Они переглянулись. В глазах каждого читалась полная собранность.
Если расчёты верны, обещанный правилами игры кризис — это и есть нашествие ползунов.
Но возник другой вопрос: почему запах от обрезка ногтя проявился только сейчас?
Не успел Ся Ихуэй додумать мысль, как из коридора донесся дикий, исполненный ужаса вопль. Тишина в классе рухнула в мгновение ока, словно кто-то палкой растревожил осиное гнездо.
— Что там такое?!
— Землетрясение, что ли?!
— Выходить или нет?!
Ученики закрутили головами, по лицам расползалась паника.
Пожилой учитель математики, обладавший закаленной многолетним стажем психикой, поправил очки и направился к двери. Все взгляды, включая взгляд Ся Ихуэя, устремились на него.
Крики в коридоре нарастали. Настоящий кошмар начался, когда паника перекинулась на соседние аудитории. За мутными стеклами проплывали силуэты несущихся во весь опор людей. Студенты бежали без оглядки, захлёбываясь воплями о помощи.
Класс замер в оцепенении.
Математик приоткрыл дверь, глянул наружу — и мгновенно закатил глаза, повалившись навзничь прямо у доски.
Секундную гробовую тишину взорвала паническая истерика.
Входная дверь распахнулась, на пороге вырос парень с залитым кровью лицом:
— Там твари! Настоящие монстры! Вся школа бежит, вы что, оглохли?! Валите отсюда!
Народ словно очнулся. Забыв о манерах и правилах, толпа ринулась к выходу. Здоровые парни пробивались локтями, девчонки падали, рыдая и пачкая школьную форму.
На пороге образовалась заторная давка. Косяк трещал, но выбраться никто не мог. Кто-то пытался выпрыгнуть в окна коридора, но тут же попадал под ноги безумной толпе.
Пол под ногами ходил ходуном.
В таких ситуациях паника губит быстрее любых монстров.
ГРОХОТ!
Звук выстрела разорвал шум. Плафон на потолке разлетелся на тысячи осколков, осыпав съежившихся учеников. У кого-то на щеках проступили порезы, алые капли закапали на воротники.
После выстрела воцарилась звонкая тишина.
Все застыли в полуприседе, заткнув уши. Взоры полусотни перепуганных подростков скрестились на фигуре Ся Ихуэя, держащего в поднятой руке дымящийся пистолет CZ 83.
— Ся... Ся Ихуэй?! Откуда у тебя ствол?!
Кто-то в ужасе отпрянул назад.
Откуда в обычной школе монстры? Откуда у тишайшего бездельника боевое оружие?!
Даже до самых недалеких дошло: привычный мир рушился прямо на глазах.
В классе висела гробовая тишина, пока за стенами продолжался ад.
Ся Ихуэй сделал шаг вперед — толпа в страхе шарахнулась к стене.
— Он что, террорист?!
— В Китае оружие запрещено! Это точно резиновые пули!
— Какие резиновые, ты гильзу вылетевшую видел?!
Тут кто-то заметил Чжан Цинюя, стоявшего у задних столов:
— Академический бог! Там опасно! Беги к нам!
В глазах школьников Чжан Цинюй оставался идеальным, незыблемым авторитетом. Они искренне волновались за его жизнь.
— Мы удержим его, беги!
Наблюдая, как Чжан Цинюй не трогается с места, парни прониклись глубоким уважением: надо же, не бросает одноклассников в беде!
Само собой, Чжан Цинюй даже не догадывался о ходе их мыслей. С ледяным спокойствием он извлек из личного хранилища второй пистолет и принялся загонять патроны в магазин.
Сухой щелчок затвора заставил толпу онеметь.
— И куда вы собрались бежать? — с легким прищуром спросил Чжан Цинюй.
Ученики лишились дара речи.