Чжан Цинюй — и попался в ловушку Синь Чжу?
Взвесив все «за» и «против», Ся Ихуэй решил, что это маловероятно. Скорее всего, паршивец просто попытался подгадить из вредности, Чжан Цинюй дал немедленный отпор, и всё вылилось в ничью, где досталось обоим.
Как ни крути, оба ему не чужие. Если отбросить спутанный клубок неопределенных чувств, на одной чаше весов лежал младший названый брат, с которым они вместе росли, а на другой — боевой товарищ, с кем он не раз проходил сквозь огонь и воду, заглядывая в пасть смерти. Кому бы из них ни досталось, на душе у Ся Ихуэя всё равно будет паршиво.
— Хочешь найти их? — глухо пробормотал Мэй Юцянь.
Ся Ихуэй не ответил сразу, а лишь незаметно окинул товарища взглядом.
Старик Мэй поднялся, держась за спинку стула. Лицо его было бледным как полотно. Пошатываясь, он скрыл одну руку за спиной, но Ся Ихуэй успел заметить: багровые пятна на коже стали еще ярче. Они густо усыпали ладонь и подушечку большого пальца, а кончики пальцев уже налились синевой и отекли.
— Ты как, держишься? — нахмурился Ся Ихуэй.
Мэй Юцянь устало прикрыл глаза. Спустя пару секунд он снова заставил себя выпрямиться и с неожиданной твердостью произнес:
— Раз ты держишься, то и я смогу!
Если честно, окажись Ся Ихуэй сам в столь опасном положении, он бы ни за что не стал рисковать и выходить наружу. Старик Мэй же, хоть и казался балагуром и беспечным разгильдяем, в критический момент оказался надежнее любого другого.
Ся Ихуэй на мгновение замер, с некоторой растерянностью глядя на спутника.
Мэй Юцянь передёрнул плечами и искривил губы в гримасе:
— Завязывай так на меня таращиться, аж тошно стало! Я же сразу сказал: по парням не выступаю.
Ся Ихуэй только молча вздохнул.
Вся патетика мигом улетучилась благодаря этому придурку. Ся Ихуэй глубоко вдохнул и первым переступил порог, а Мэй Юцянь поплелся следом, спотыкаясь и корчась от боли.
Из-за смены сезона реальный мир просыпался рано — не было и семи утра, а за окном уже вовсю разгорался рассвет.
В лестничном пролете царила мертвая тишина, нарушаемая лишь их глухими шагами. На удивление, преодолев несколько этажей, они так и не встретили ни одной ползающей твари.
Но едва вокруг стало тихо, Мэй Юцянь снова не выдержал. Убрав пистолет в системный инвентарь, он вытащил нож и завел привычную шарманку:
— У меня осталось всего три патрона. Нельзя разбазаривать их понапрасну, только в крайнем случае! Как же я завидую вам, счастливчикам с бесконечным боекомплектом... Кстати, как думаешь, где твой ухажер и мелюзга устроили разборку? Не на крыше же они баттл-рэп устраивают, ха-ха... Чёрт, а почему ты так уверенно шагаешь? Неужто у вас и впрямь какая-то ментальная связь, раз ты точно знаешь, куда они рванули?.. Эй, я с кем разговариваю?
Ся Ихуэй оглянулся через плечо и одарил его взглядом, полным глубочайшего отвращения.
— Ты чего? — растерялся Мэй Юцянь.
Ся Ихуэй постучал пальцем по экрану наручных часов и вздохнул:
— Тебе ползающие твари мозги отшибли? Забыл про локатор? Красный огонек — припасы, зеленый — игроки.
До Старика Мэй наконец дошло. Он вскинул запястье, вгляделся в циферблат и ахнул:
— Они что, реально на крыше?!
— Прямо над нами. Почти пришли.
— Неужели и вправду танцевальный баттл ради тебя устроили...
— Заткнись, — отрезанно произнес Ся Ихуэй.
Мэй Юцянь мгновенно затих.
Поднявшись еще на один пролет, они толкнули тяжелую дверь, ведущую на крышу. Утреннее солнце хлынуло в темную лестничную клетку, мгновенно разогнав сырость и запах плесени.
Едва они зашли за угол, как раздался развязный, заливистый смех Синь Чжу. Чуя недоброе, Мэй Юцянь рванул вперед, обгоняя Ся Ихуэя, и первым выскочил на площадку.
Ся Ихуэй выбежал следом — и застыл. В голове у него сперва царила полная сумятица. Ранее он, как и Мэй Юцянь, подсознательно полагал, будто Синь Чжу выманил Чжан Цинюя на крышу ради смертельного поединка.
Однако реальность оказалась куда страннее.
Площадка крыши была огромной. Старые солнечные панели давно пришли в негодность, и молодая поросль пробилась сквозь них — сочная, густая трава поднималась по пояс. Если бы не соседнее здание такой же высоты напротив, Ся Ихуэй решил бы, что очутился в открытом поле: зелени не было конца и края.
Синь Чжу сидел на самом краю парапета. Густая трава скрывала его тело, оставляя видимой лишь белобрысую макушку. В лучах утреннего солнца его волосы казались слепяще-белыми, но не святыми или чистыми, а больно-болезненными, вызывающими щемящую жалость.
А в четырех-пяти метрах за его спиной стоял Чжан Цинюй. Он находился спиной к выходу с лестницы и замер в совершенно неестественной, застывшей позе. Даже когда Мэй Юцянь с шумом выскочил на крышу, Чжан Цинюй даже не повернул головы.
Увидев это, Ся Ихуэй неосознанно перевел дыхание. Поднимаясь сюда, он готовился увидеть кровавую бойню, а не эту странную, бескровную мизансцену.
Мэй Юцянь подумал о том же и прибавил шаг, намереваясь подойти ближе. Однако не успел он сделать и двух шагов, как раздался ледяной голос Чжан Цинюя:
— Не подходи. В траве заложены мины.
Мэй Юцянь отшатнулся и замер на месте, точно вкопанный.
Ся Ихуэй мгновенно помрачнел:
— Ты наступил на датчик?
— На нажимной провод, — коротко ответил Чжан Цинюй.
Ся Ихуэй на мгновение потерял дар речи.
Наступить на датчик нажима было хуже, чем просто на мину: стоило сместить стопу хотя бы на миллиметр — и произойдет взрыв. Неизвестно, сколько Чжан Цинюй уже простоял так. Не проснись Ся Ихуэй посреди ночи, тот мог проторчать здесь до самого вечера.
В груди Ся Ихуэя поднялась волна жгучей досады — смеси стыда перед Чжан Цинюем и полного бессилия перед выходками Синь Чжу.
В этом апокалиптическом мире и без того хватало смертельных опасностей. Но даже если ты способен одолеть бесчисленных ползающих тварей, ты бессилен против чужой подлости.
В этот момент Синь Чжу, будто только что заметив появление Ся Ихуэя, лениво обернулся и с улыбкой помахал рукой:
— О, брат пришел~
Ся Ихуэй стоял не шелохнувшись, холодно глядя на него.
Улыбка Синь Чжу увяла, сменившись наигранным испугом:
— Брат, почему ты так смотришь на меня? Я опять тебя расстроил?
— Нападающий сам станет жертвой, — сурово произнес Ся Ихуэй. — Неужели ты настолько не выносишь Чжан Цинюя, что решил заманить его в ловушку?
Синь Чжу замер.
— В твоих глазах... я настолько ничтожен?
Ся Ихуэй поджал губы. Дело было не в том, что он считал Синь Чжу мерзавцем, просто за парнем тянулся длинный шлейф подобных грешков, а увиденное собственными глазами не оставляло сомнений.
Неужели Чжан Цинюй станет лгать, чтобы подставить Синь Чжу?
Во-первых, Чжан Цинюй презирал подобные методы. Во-вторых, он в принципе был не способен на такую низость: если ему кто-то не нравился, он решал вопрос клинком и силой, а не плел интриги.
Ся Ихуэй долго молчал, и это молчание весило больше любых слов.
—... Понятно, — Синь Чжу глухо усмехнулся, закрыв лицо ладонью, и шатко поднялся на ноги.
Его худая фигура поднялась над сорной травой. Было отчетливо видно, как он сделал шаг вперед, к самому краю.
Мэй Юцянь, сообразив, к чему всё идет, ткнул пальцем в сторону Синь Чжу и заорал:
— Держи его! Он же на самом краю! Он скинуться собрался!
Сброситься?
Ся Ихуэй опешил.
В его голове никак не укладывались понятия «Синь Чжу» и «самоубийство».
В его памяти этот мальчишка всегда улыбался каждому встречному — сладко, чисто, по-детски безобидно. Несмотря на юный возраст, Синь Чжу обладал поразительным чутьем: он мгновенно просчитывал расклады, использовал миловидную внешность как ширму для обмана других и извлекал максимальную выгоду.
Ся Ихуэй прекрасно изучил его натуру. Именно поэтому он вел этот разговор столь уверенно, твердо зная: Синь Чжу виновен, и виновен непростительно.
Но, просчитав все его ходы, Ся Ихуэй забыл о самом главном: Синь Чжу всё еще оставался человеком.
Сколько бы шипов он ни выставлял наружу, они предназначались лишь для защиты от чужаков... А свою искреннюю, нежную сторону он от начала и до конца открывал только Ся Ихуэю.
От этой мысли Ся Ихуэя обдало ледяным страхом. Вся реальность происходящего накренилась.
Десять лет назад Объект №57, Цзинь Бао, точно так же упала с крыши и разбилась насмерть. Неужели спустя десять лет эта трагедия повторится с Объектом №1, Синь Чжу?
Пока в голове Ся Ихуэя проносились эти воспоминания, Синь Чжу уже встал на самом краю обрыва.
Пальцы Ся Ихуэя нервно задрожали. Собрав всю волю в кулак, он заставил себя чеканить слова ровно и громко:
— Синь Чжу, вернись! Давай просто поговорим!
Синь Чжу застыл на самом краю. Не оборачиваясь, он тихо произнес:
— Брат, я заражен. Мне всё равно недолго осталось.
Ся Ихуэй сжал кулаки, не в силах вымолвить ни слова, и лишь беспомощно качнул головой.
Синь Чжу опустил взгляд и горько усмехнулся:
— Чем быть для тебя миной замедленного действия, лучше уйти красиво... Считай это искуплением за то, что я совершил десять лет назад.
Ся Ихуэй не успел ответить, как Мэй Юцянь, закатив глаза, не выдержал:
— Слышь, белобрысый, ты хорош драматизировать! Ты же еще не превратился до конца! Вместо того чтобы устраивать тут концерт и выбивать слезу из Ся, лучше б пошел на улицу да накрошил десяток-другой ползающих тварей! Хоть какая-то польза была бы, пока не сбрендил!
— Да что ты понимаешь?! — Синь Чжу резко вскинул руку. Взглянув на багровую, разбухшую кисть, он поморщился от вспышки боли. — Я заразился раньше тебя, и процесс идет куда быстрее! Я чувствую, что срываюсь! Как я могу оставаться с братом и быть для него обузой?!
Мэй Юцянь, страдавший от раскалывающейся от инфекции головы, лишь холодно оскалился:
— Ну да, ну да. А датчики в траве ты наставил просто так, случайно? И как нам понимать этот цирк: ты жалость из нас выжимаешь или утянуть всех на тот свет пытаешься? Насчет Ся не знаю, а вот меня и Чжан Цинюя ты давно мечтал сжить со света, верно?
Синь Чжу на пару секунд замер, затем медленно повернул голову к Ся Ихуэю и с тихой тоской спросил:
— Ты тоже думаешь... что я просто давлю на жалость?
В голове у Ся Ихуэя был полный хаос. Непрерывные шокирующие известия лишили его способности здраво рассуждать, поэтому он высказал то, что чувствовал сердцем:
— Я верю тебе. Ты не пытаешься выжать жалость.
— Мне достаточно твоих слов, брат, — Синь Чжу улыбнулся и слабо подмигнул. — Датчик — фальшивка, я просто решил разыграть его. И еще... когда будете уходить, воспользуйтесь боковым выходом.
С этими словами Синь Чжу широко распахнул руки и позволил своему телу соскользнуть назад, в пустоту.
В предрассветном воздухе растаял его дрожащий шепот:
— У главного входа лежит мой труп... Брат, не смотри на него.