В шесть утра, миновав бесчисленные учебные корпуса, четверка игроков добралась до самой границы школьной территории.
Старшая школа Дунан Аньвай располагалась на изолированном острове: со всех сторон её обступали темные воды, и ни лодки, ни единого весла поблизости не наблюдалось.
Помимо многоэтажных корпусов и общежитий в центре, на окраинах приютилось множество приземистых одноэтажных построек — некоторые из них, похоже, стояли здесь еще до основания школы. Ся Ихуэй успел заглянуть в пару таких лачуг. Внутри царило запустение: пороги занесло пылью, а заброшенные комнаты наводили на мысль, что живая нога не ступала сюда долгие годы. Впрочем, попадались и вычищенные до блеска домики, хозяев которых, однако, нигде не было видно.
Спрятавшись от сырого ветра в одной из таких построек, четверо участников решили перевести дух.
Ся Ихуэй беглым взглядом оценил обстановку. Крошечная комната — от силы метров десять — просматривалась насквозь. Здесь было довольно чисто: стул, стол, аккуратная кровать. Он провел пальцем по деревянной спинке — ни соринки. В углу аккуратной горкой лежали пустые минеральные бутылки и смятые упаковки от хлеба.
Картина вырисовывалась четкая: здесь явно обосновывался кто-то из игроков. Сперва несчастный надеялся переждать опасность в затворничестве, но когда испытания стали жестче, а правила — кровавее, бедолага либо сгинул, либо нашел укрытие надежнее. Как бы то ни было, местечко пустовало, сыграв им на руку.
[Шесть часов утра. Время завтрака. Выносливость всех игроков снижена на 10 очков.]
Достав из припасов еду, каждый занялся восстановлением сил. Ся Ихуэй проглотил ломтик хлеба, подтянув шкалу выносливости выше девяноста процентов.
За последние дни он не получил ни ранений, ни отравлений, так что основной урон выносливости наносил банальный голод. Каждое подобное уведомление системы он встречал вооружившись припасами — разумеется, если позволяла обстановка.
В его инвентаре все еще оставалось две склянки зелья, восемь бутылок молока выносливости и двенадцать пачек хлеба.
Ся Ихуэй бросил взгляд на наручные часы: до конца инстанса оставалось восемьдесят семь часов.
Если просто тянуть время до финала Гаокао, запасов должно хватить. Однако без выполнения побочного квеста игра неминуемо перейдет в режим дополнительного времени, и тогда эти жалкие крохи испарятся в мгновение ока. Нужен запас. А рассчитывать на подачки со стороны Чжан Цинюя или Синь Чжу Ся Ихуэй не собирался — гордость не позволяла.
— Ну и дубак на улице! — выкрикнул Цзинь Юань, высунувшись из окна.
Раннее утро, начало осени, да еще и близость ледяной воды — парень мгновенно задрожал всем телом и с кряхтением втянулся обратно в комнату.
Ся Ихуэй протянул руку к окну, но тут же отдернул пальцы.
— Сейчас же вроде начало осени? Откуда такой мороз?
Игроки переглянулись, смутно осознавая, что происходящее выходит за рамки нормы. Перед тем как войти в дом, прохлада казалась вполне терпимой. Для молодых крепких парней легкие школьные футболки не представляли проблемы. Но за те немногие минуты, что они пробыли в укрытии, столбик термометра снаружи ухнул вниз с пугающей скоростью.
Ладно остальные, скованные правилами игры в тонких футболках, но даже Ся Ихуэй, набросивший сверху черный плащ, почувствовал, как от недвижного сидения на месте коченеют пальцы.
Он поднялся и сделал пару быстрых упражнений, чтобы разогнать кровь.
— Там на улице от силы градусов пять... Похоже, температура падает мгновенно.
Не успел он договорить, как бесстрастный электронный голос подтвердил его худшие опасения.
[Второй день Гаокао. Надвигается холодный фронт. В старшей школе Дунан Аньвай зафиксировано аномальное падение температуры.]
[Все игроки, одетые только в школьную форму, получают дебафф холода: выносливость снижается на 3 очка каждый час. Примите меры для защиты от мороза и постарайтесь выжить!]
Ся Ихуэй взглянул на интерфейс часов: рядом со шкалой состояния засияла крошечная иконка снежинки.
В сообщении говорилось, что дебафф затронет тех, кто одет исключительно в форму. Однако на Ся Ихуэе был плащ, созданный магией Синь Чжу, и система все равно повесила на него дебафф. Выходит, иллюзорная одежда для механики игры не существовала — учитывались только материальные вещи из самого инстанса.
— Игра становится всё изощреннее, — вздохнул Ся Ихуэй. — Пробные экзамены отсеяли случайных мусорщиков. В первый день Гаокао взбесились NPC, перебив одиночек. Теперь наступил второй день, пришел мороз, а надеть сверху ничего нельзя. Нас практически принудительно вымораживают. Выживут только те, у кого закрома лопаются от зелий.
Иными словами, если не найти способ обойти запрет на одежду, придется непрерывно тратить припасы. Для тех, у кого инвентарь пуст, этот дебафф — смертный приговор.
В углу комнаты валялся старый дутый пуховик, судя по всему, оставленный прошлыми жителями школы. Предыдущий игрок, видимо, тоже не смог его надеть и просто бросил за ненадобностью.
Ся Ихуэй поднял вещь, отряхнул от пыли и попробовал натянуть на плечи. Однако рукава застряли на уровне локтей, словно уткнувшись в невидимый барьер. Стоило применить силу, как прочная ткань со треском лопнула.
Отбросив порванную куртку, Ся Ихуэй произнес:
— На третий день Гаокао наверняка введут новые пакости. Давайте разобьемся на пары и поищем электростанцию. Вдвоем дело пойдет быстрее.
Трое соратников молча кивнули. Идея не вызывала возражений, но тут же встал другой вопрос: как именно делиться?
Цзинь Юань перевел взгляд с Синь Чжу на Чжан Цинюя. Один смотрел свирепым волком, второй — веял могильным холодом. Очаровательная парочка. Затем он посмотрел на мягкую, доброжелательную улыбку Ся Ихуэя — настоящий ангел во плоти! Любой на его месте выбрал бы Братца Ся.
К тому же Цзинь Юаня до сих пор терзали сомнения насчет той фотографии. Это был идеальный шанс остаться с ним наедине.
Полезши в инвентарь, Цзинь Юань извлек грелку-ежика. Он нашел эту милую вещицу в столовой во время пробного экзамена и сохранил просто ради забавы, а теперь она оказалась как нельзя кстати.
С сияющим лицом он протянул грелку Ся Ихуэю:
— Брат Ся, на улице дубак, возьми ежика, согрей руки! Я держал его в хранилище, а там время замирает — вода внутри до сих пор кипяток!
Грелка выглядела весьма поношенной: штекер разболтался, а коричневый плюш сбился в сальные клочки. Вещица явно впитала в себя всю кухонную гарь школьной столовой.
Ся Ихуэй оценил порыв, но густой запах старого жира, исходивший от игрушки, отбивал всякое желание брать её в руки.
Он уже собирался вежливо отказаться, когда в разговор вмешался Синь Чжу. Выхватив плюшевого ежа, он с глубочайшим презрением произнес:
— Убери свои сопливые любезности. Даже не мечтай о команде. Он идет со мной.
С этими словами он вышвырнул грелку в открытое окно и брезгливо пробормотал:
— Вся в масле, дрянь. Сколько рук её щупало, фу.
Цзинь Юань запричитал:
— Мой ежик!..
Он уже дернулся к выходу, но Синь Чжу легко перемахнул через подоконник, подобрал игрушку и зашвырнул её еще дальше.
Убедившись, что из комнаты их не слышно, белобрысый процедил сквозь зубы:
— Советую забыть про фотографию и не допекать Ся-Ся. Иначе я сначала вышибу тебя из игры, а потом найду в реале и закопаю.
Цзинь Юань задрожал от страха:
— Ну и чудовище же ты...
Синь Чжу оскалился. Видя испуг пухляша, он только разошелся и прошептал еще тише:
— Будешь называть меня так — я и твою семью на тот свет отправлю.
Он ждал, что парень сжавшись от ужаса зарыдает, но брови Цзинь Юаня вдруг трагично съехали к переносице.
— У меня больше нет семьи... — тихо откликнулся тот. — Осталась только Цзинь Бао. Я просто хочу найти её...
Синь Чжу осекся. В памяти всплыл изломанный силуэт Экспериментального объекта №57, упавшего с крыши десять лет назад. Замявшись на мгновение, он ничего не ответил и лишь отвернулся.
Пока снаружи шла борьба за сального ежа, Чжан Цинюй в комнате повернулся к Ся Ихуэю:
— Тебе холодно?
— А? — Ся Ихуэй только сейчас заметил, что его действительно бьет мелкая дрожь.
Меньше пяти градусов тепла, а на нем — лишь тонкая футболка да иллюзорный плащ, который почти не грел. Естественно, он замерз.
Он взглянул на Чжан Цинюя. Тот был одет еще легче, без всяких плащей, но стоял ровно, словно не замечая мороза. Парни снаружи тоже выглядели вполне бодро. Хотя они и жаловались на холод, ни один из них не трясся, как осиновый лист.
... Какая позорная слабость!
Легко кашлянув, чтобы скрыть смущение, Ся Ихуэй сжался на стуле и пробормотал:
— Да нормально все, не так уж и холодно.
Чжан Цинюй чуть сжал губы. Без лишних слов он подошел ближе, опустился на одно колено и аккуратно взял Ся Ихуэя за руки.
— Ты что делаешь? — удивился тот.
Молча обняв ладонями его пальцы, Чжан Цинюй стал делиться своим теплом. Живой жар начал медленно перетекать от кончиков пальцев прямо к самому сердцу.
Ся Ихуэй опустил взгляд. Чжан Цинюй сидел перед ним на корточках, чуть опустив веки, и необычайно бережно держал его ладони в своих.
Лицо его оставалось бесстрастным, но в каждом движении сквозила нескрываемая нежность.
«Какие у него длинные ресницы... Он что, эльф в прошлом воплощении?»
Тут Ся Ихуэй заметил еще одну деталь: кончики ушей Чжан Цинюя вспыхнули ярким румянцем. Только что они были бледными, а стоило ему прикоснуться к его рукам — и на тебе.
Чат трансляции буквально взорвался от восторга.
Лянпи Цзяля S1: А-а-а-а! Пейринг Юйхуэй — канон, разнимать запрещено!
Дачжубо S2: Сегодня мужчина моей мечты и мой краш держатся за ручки! Дневник романтики пополнился новой записью! Я просто рыдаю от счастья QAQ
Скоро в школу: Мама говорила, что отличники дружат только с отличниками. Так что союз двух богов — вещь неизбежная! Хххххх!
Цинцзю: А-а-а, каждый день узнаю Великого бога Чжана с новой стороны! В других стримах он хладнокровно режет людей и молчит как истукан, а тут... Что за смена жанра, ха-ха-ха!
Цзюйцзыцзю: Ха-ха-ха, у всех выживалка, а Ся-Ся устроил романтическое шоу с Великим богом Чжаном!
Прочитав последний комментарий, Ся Ихуэй не удержался и прыснул.
Чжан Цинюй поднял глаза:
— Чему ты смеешься?
В глазах Ся Ихуэя блеснул лукавый огонек. Намереваясь подразнить собеседника, он наклонился ниже, придвигаясь к самому его лицу, и прошептал с наигранной интимностью:
— Смеюсь над тем, как у тебя уши полыхают. Великий бог Чжан, только не говори, что ты застеснялся от обычного рукопожатия? А если мы доберемся до чего-то действительно неприличного, ты что, сгоришь от стыда?
—... — Чжан Цинюй отвел взгляд, избегая прямого контакта, и сухо отчеканил: — Не сгорю.
— Не сгоришь или до неприличного не доберемся? — с улыбкой уточнил Ся Ихуэй.
Чжан Цинюй промолчал.
Ся Ихуэй подался еще ближе:
— Если не умеешь — могу научить. Хочешь?
Чжан Цинюй мгновенно выдернул руки, вскочил на ноги и отшагнул назад. Он резко повернулся спиной, а его уши залила густая, почти багровая краска.
— Боже мой, да ты же абсолютно чист и непорочен, ха-ха-ха-ха... — Ся Ихуэй покатился со смеху, едва не свалившись со стула.
В этот момент дверь захлопнулась, и в комнату ввалился Цзинь Юань. На лице бедолаги застыло крайнее недоумение.
Что тут только что произошло? Откуда в воздухе столько розовых пузырей?