Чжан Цинюй оставался абсолютно невозмутим. Взглянув на Сюй Цина вполоборота, он выглядел настолько спокойным, будто происходящее его ничуть не касалось.
«Притворяется! Да он сейчас от страха подохнет!» — отчаянно убеждал себя Сюй Цин, пытаясь подавить нарастающую панику.
Дистанция стремительно сокращалась — оставался какой-то метр. Ещё мгновение, и его удар настигнет противника. Сюй Цин уже готовился восторжествовать, как вдруг...
Грохот, от которого едва не лопнули барабанные перепонки, сотряс весь этаж.
Сюй Цин споткнулся от неожиданности и дико оглянулся. От увиденного у него волосы встали дыбом.
Оконные стёкла по всему корпусу разлетелись на тысячи мелких фрагментов. Зависшие в воздухе остриями к нему, они замерли хищной стаей. Ошибиться было невозможно: сделай он хоть шаг вперёд — и эти смертоносные иглы мгновенно изрешетят его, превратив в кровавого ежа.
Сюй Цин замешкался на долю секунды, а затем озлобленно ухмыльнулся. С Чжан Цинюем ему не сладить, но ведь оставался Ся Ихуэй!
В слухах ходило, будто Великий бог Чжан избегает неоправданных убийств и даже помогает слабым. Сюй Цин решил поставить на это: имея на руках заложника, он заставит противника отступить. Ни за что эти стёкла не полетят в заложника!
Сменив направление, он рванулся к Ся Ихуэю. Рой осколков послушно устремился за ним, но Сюй Цин, разогнавший скорость благодаря второму уровню навыка, оказался быстрее. В считаные мгновения он сгреб парня сбоку и, крепко сдавив его горло пальцами, заорал:
— Великий бог Чжан! Я тебе говорю: не заставляй меня идти на крайность! Отпусти меня, и я не трону пацана!
Чжан Цинюй слегка нахмурился, взгляд его потемнел. Он явно колебался.
Зависшие вокруг него стеклянные крошки одновременно завыли на единой тонкой ноте — гудящий, упорядоченный гул звучал смертоносным предупреждением.
По лбу Сюй Цина катился холодный пот. Он физически ощущал удушливую угрозу, исходившую от этого роя, и оттого паниковал ещё сильнее.
Тряхнув заложника, он прошипел тому на ухо:
— А ну проси его! Моли о пощаде, живей, не то придушу!
Однако парень в его руках даже не шелохнулся. Потерял сознание от страха?
Сюй Цин с презрением мазнул по нему взглядом и замер. Ся Ихуэй стоял, слегка опустив голову, а на его губах играла едва заметная ухмылка.
— Ты... ты чего ржёшь?! — от такой картины у Сюй Цина даже голос сорвался.
Ся Ихуэй поднял глаза. В них на мгновение мелькнул алый отблеск.
— Да над тобой смеюсь, дурачина, — ласково прошептал он.
Не успел Сюй Цин сообразить, в чём дело, как Ся Ихуэй со всей дури сокрушительно наступил ему пяткой на пальцы ноги. Одновременно с этим его левый кулак с размаху влетел противнику прямиком в пах.
— А-а-а-а-а! — дикий, нечеловеческий вопль огласил коридор. Сюй Цин согнулся пополам, на его шее вздулись багровые жилы.
Не давая ему прийти в себя, Ся Ихуэй вцепился в его рукав и техничным, размашистым движением провел безупречный бросок через плечо.
Здоровяк весом под центнер пролетел по воздуху, словно лепёшка, и с грохотом сокрушился о пол. Внутренности у него, казалось, поменялись местами — от боли он даже выдохнуть не мог.
Ся Ихуэй брезгливо вдавил подошву в его живот и отряхнул ладони, прибавив давления.
— Смеюсь над тобой, потому что толку от твоей скорости — ноль, пока ты останавливаешься, чтобы напасть. А хватать меня за горло голыми руками... Брат, ты правда думал, что так меня задушишь? На будущее: бери хотя бы пистолет. На крайняк — нож...
Ся Ихуэй с чувством и толком читал лекцию о том, как правильно брать людей в заложники, оставляя несчастного в полном оцепенении.
Закончив наставления, Ся Ихуэй повернулся к Чжан Цинюю, игриво подмигнул и с довольным видом бросил:
— Ну как? Каков, а?
Губы Чжан Цинюя слегка тронула улыбка, а во взгляде блеснуло откровенное одобрение:
— Сам справился. Молодец.
— Ха-ха, да ладно тебе, пустяки! — скромно отмахнулся Ся Ихуэй, хотя внутри у него всё ликовало от восторга.
Он впервые видел, чтобы этот великий бог выказывал хоть какие-то эмоции, помимо своего вечного выражения ледяной маски. Оказывается, тот вовсе не был отмороженным роботом — просто раньше окружающие были слишком ничтожны, чтобы удостаиваться его внимания!
Одно дело, когда тебе поклоняется орава неудачников в чате трансляции, и совсем другое — получить похвалу от Игрока №1. Первое лишь доказывает, что ты чуть лучше среднего уровня, а второе — что тебя признали на самом пике Олимпа!
Ся Ихуэй уже собирался продолжить светскую беседу, как боковым зрением уловил резкую вспышку.
Сюй Цин, скрючившись у его ног и корчась от боли в паху, сжал в кулаке острый обломок стекла и изо всех сил полоснул по сухожилию на лодыжке Ся Ихуэя. Похоже, парень решил немедленно применить свежеполученные «знания» на практике.
Движение вышло катастрофически быстрым: Ся Ихуэй только успел заметить замах, как лезвие уже уткнулось ему в щиколотку.
«Идиотина! Какая же я идиотина!» — мысленно заорал на себя Ся Ихуэй.
Сам же, дурак, научил врага пользоваться оружием! Вот что бывает, когда слишком много выпендриваешься — обязательно вляпаешься!
Он уже приготовился к дикой боли, но ничего не произошло.
Кожа ощутила лишь легкий холодок. Осколок замер прямо у ноги, едва коснувшись тела.
Сюй Цин пытался надавить обеими руками, но стекло будто впаялось в невидимую стену и не двигалось ни на миллиметр.
Замерев, Ся Ихуэй закатал штанину белоснежной формы — даже красного следа не осталось. Переведя взгляд на Чжан Цинюя, он увидел, что тот держит ладонь поднятой, полностью контролируя смертоносный обломок.
Почесав нос, Ся Ихуэй с досадой вздохнул:
— Эх... Всё-таки пришлось тебе меня спасать.
— Пустяки, — спокойно откликнулся Чжан Цинюй и направил стекло прямо к лежащему Сюй Цину.
Сюй Цин побледнел как полотно, решив, что Великий бог наконец вознамерился с ним покончить и разделать на куски. Однако стекло лишь безжалостно распороло его чёрную школьную куртку от горла до пояса.
Ткань разошлась, обнажая жирный живот.
Ся Ихуэй выпал в осадок.
Это ещё что за фетишизм? Или Великий бог просто промахнулся и задел только одежду?
В этот момент в воздухе прочертил дугу аккуратный предмет — наручные часы Сюй Цина прилетели прямо в ладонь Чжан Цинюя.
Поняв, что спасения не будет, Сюй Цин перед смертью вцепился мёртвой хваткой в край брюк Ся Ихуэя и с ненавистью прошипел:
— Не радуйся раньше времени! Чжан Цинюй жрёт даже себе подобных, думаешь, он пощадит тебя, чужака?! В реальном мире мы с тобой ещё сочтёмся!
Едва звуки затихли, как его лицо стремительно посерело — время жизни полностью утекло.
Сенсорный браслет погас, а рядом с трупом звякнули две выпавшие бутылочки «Молока выносливости».
Если посчитать, тут полегла хорошая дюжина игроков-технарей — то есть все они были охотниками. Все они оказались в пролёте, а их запасы времени перекочевали к Чжан Цинюю вместе с горой припасов. По самым скромным подсчётам, тот сгреб не меньше двухсот сорока часов! С таким арсеналом хлеба и молока он спокойно просидит в инстансе полных десять дней.
Ся Ихуэй мгновенно насторожился.
Сюй Цин был редким дураком, но в одном он оказался прав: Чжан Цинюй, будучи Добычей, спокойно забирал время у другой добычи, а значит, вполне мог забрать и время у него, охотника.
Он вспомнил, как зрители в чате трансляции писали: «Для Чжан Цинюя не существует разделения на Охотников и Добычу».
Тогда Ся Ихуэй не придал этим словам значения, но теперь всё встало на свои места.
Какая разница, кем тебя нарекла система, если Чжан Цинюй находится на самом верху пищевой цепочки? Ему абсолютно всё равно, кого потрошить — от него одинаково надо держаться подальше всем. Неизвестно, какой чит он активировал, но этот инстанс для него превратился в обычную прогулку.
Напустив на себя непринуждённый вид, Ся Ихуэй улыбнулся:
— Ну, раз с делами покончено, я, пожалуй, пойду. Спасибо за выручку! Если как-нибудь пересечёмся в инстансах — обращайся, чем смогу, помогу.
Он круто развернулся и прибавил шагу, мечтательно надеясь, что у него вырастут крылья. Однако не успел он сделать и пары спортивных шагов, как земля ушла из-под ног. Ся Ихуэй беспомощно завис в воздухе.
Чёртово знакомое чувство!
Именно так Чжан Цинюй только что отделывал Сюй Цина: сначала подвесил, а потом...
Чжан Цинюй медленно приближался. За его спиной покорно вращались рои стеклянных чешуек. Несколько маленьких осколков метнулись к Ся Ихуэю и лёгким касанием распороли ткань куртки на его плече.
В образовавшуюся брешь мгновенно забрался сквозняк. Ся Ихуэй чувствовал, как дело дрянь, и закричал:
— Ты чего мне форму рвёшь?!
Затем, сдерживая подступающую панику, он попытался договориться:
— Слушай... Может, я лучше сам сниму?
Начав быстро расстёгивать белый школьный пиджак, он судорожно пытался доказать, что его слова — не пустой звук.