В пространстве инстанса ночь наступала неизменно быстро: едва стрелки миновали семь вечера, как за окнами сгустилась непроглядная тьма. Вдоль стен коридора тянулись кованые бра в европейском стиле. Под стеклянными колпаками еле теплились белые свечи, разбрасывая вокруг себя тусклые, угасающие блики.
Ся Ихуэй как раз выгадал минутку на передышку в одной из жилых кают на четвёртом этаже.
Расправившись с белым игроком и заграбастав красный кристалл, напарники не стали задерживаться на третьем этаже, в районе для простолюдинов, но и спускаться глубже тоже не рискнули. Воспользовавшись царящей внизу суматохой, они миновали главный холл и укрылись в зоне аристократии на четвёртом этаже.
Впрочем, «дворянской» она оставалась разве что на бумаге. С тех пор как вступили в силу правила призрачной карты, роскошный лайнер утратил всякое деление на сословия. На четвёртом этаже теперь попадались не только благородные господа, но и многочисленные патрули ополчения простолюдинов, свободно бродившие по коридорам.
За долгие часы непрерывного эфира многие зрители в чате трансляции успели изрядно утомиться.
«Ну почему этот лайнер такой огромный-то, а-а-а? Видимо, роскошную жизнь богачей мне никогда не понять...»
«Там внутри реальный лабиринт! Кругом одни повороты, причём все коридоры одинаковые. Два шага сделаешь — и всё, дорогу назад не найдёшь. Помните, когда Ся-Ся только зашёл на карту? Тогда его хоть официант вёл, а теперь приходится всё самому, бедолаге...»
«Ся-Ся блуждает с самого обеда до ночи, вот это скилл, ха-ха-ха-ха!»
Чтобы скрасить молчание и разрядить обстановку, Ся Ихуэй до этого отстранённо перебрасывался фразами со зрителями, но, наткнувшись на последний комментарий, неопределённо хмыкнул с довольно беспомощным видом.
В казино призрачных карт действовала почасовая система отсева: игрок, не собравший к установленному сроку нужного количества карт, рисковал вылететь из игры. К счастью, в первом раунде крупье сам поставил на кон одну призрачную карту, так что бесславный вылет на самом старте Ся Ихуэю пока не грозил.
И всё же иметь в запасе всего одну карту — слишком рискованно для последующих конов. Если он провозится на «Балу кукол» чересчур долго, во втором раунде его с потрохами попрут из игры.
При этой мысли лицо Ся Ихуэя сделалось озабоченным. Время утекало сквозь пальцы, расходовать его на пустые сидения не следовало. Чуть восстановив силы, он повернулся к Чжан Цинюю:
— Двинем дальше?
Чжан Цинюй, отдыхавший с закрытыми глазами, медленно разжал веки:
— Ты знаешь дорогу?
Ся Ихуэй честно качнул головой:
— Без понятия.
Чжан Цинюй равнодушно кивнул и не стал расспрашивать дальше, будто задал этот вопрос лишь мимоходом.
От этой спокойной реакции на душе у Ся Ихуэя стало странно легко. Должно быть, именно так проявляется доверие между бывалыми напарниками: каждый отвечает за своё направление и безоговорочно верит, что другой сделает всё на высшем уровне — без лишних сомнений и расспросов.
* * *
19:30
Завершив короткий отдых, они ступили за порог каюты.
Едва оказавшись в коридоре, Ся Ихуэй нахмурился: его чутьё подсказывало, что атмосфера вокруг изменилась.
Стояла звенящая, неестественная тишина.
Ваза на стене сдвинулась. Раньше она стояла ровно под стеклянным плафоном, а теперь сместилась сантиметров на десять в сторону.
Да и сами свечи заметно померкли. Когда они только заходили в каюту, в коридоре было довольно светло — взгляд свободно проникал на приличное расстояние. Теперь же пламя по непонятной причине потускнело, погрузив всё вокруг в смутные сумерки.
Ся Ихуэй понизил голос:
— Свечи накрыты колпаками, сами по себе они померкнуть не могли. Кто-то наверняка приложил руку. Поблизости может быть засада, держи ухо востро.
Чжан Цинюй кивнул. Его тело подсознательно подобралось, а взгляд стал предельно собранным.
Пройдя через суровые испытания, до этого этапа добирались лишь самые изощрённые и сообразительные игроки. Замысел прослеживался чётко: при скудном свете видимость падает, а значит, в полумраке куда проще припрятать сюрпризы.
Будь то затаившийся враг, коварная ловушка или... чужая тень.
Как ни крути, ничего хорошего от этой темноты ждать не приходилось. Ся Ихуэй ещё сильнее натянул струну внимания и, сбавив шаг, двинулся дальше.
Многие зрители на трансляции не до конца понимали обстановку, однако даже они почувствовали, как сгущается гнетущее напряжение. Глядя на экраны, люди боялись лишний раз вздохнуть.
Пожалуй, на призрачной карте «Бал кукол» ещё никогда не царило столь глубокого безмолвия — безмолвия, от которого стыла кровь.
В полумраке коридора раздавался лишь мягкий шорох подошв по ворсистому ковру да глухое трещание угасающих фитилей.
И в этот миг почти каждого зрителя пронизывала одна и та же тревожная мысль.
«Что же скрывается в этой темноте?»