За матовой стеклянной дверью неподвижно застыли очертания жуткой рожи — не пойми, что у этой твари на уме.
Ся Ихуэй засунул жёлтый полевой цветок в карман брюк и, ступая бесшумно, двинулся к выходу.
Этот шаг заставил зрителей трансляции нервно сжать кулаки. Будь они на его месте, давно забились бы в угол кабинки, закрыв голову руками и визжа от ужаса. Кому вообще придёт в голову добровольно идти навстречу монстру?
Однако настоящий шок ждал их впереди. Разглядев, чем именно занят стример, аудитория и вовсе затаила дыхание.
Ся Ихуэй левой рукой придерживал дверную ручку, а правой что-то сноровисто ковырял возле петли.
Раздался тихий, въедливый скрежет откручиваемого винта. Звук едва слышный, но у зрителей по спине побежали мурашки: они ждали, что привидение за стеклом вот-вот взбесится от этой шумихи и выбьет дверь напрочь.
И глядя на то, с каким олимпийским спокойствием парень продолжает работу, зрители невольно прониклись уважением. Впрочем, и замешательства прибавилось.
«Что он делает? Зачем откручивает петли?»
Ся Ихуэю было не до комментариев.
Минут через пять последний винт выскользнул из паза. Глубоко вздохнув, парень вскинул ногу и под ошарашенными взглядами зрителей со всей дури влупил по двери.
Удар выбил конструкцию вместе с креплениями. К такому не были готовы ни зрители, ни привидение, подпиравшее дверь снаружи.
Послышался глухой «бум»: со звонким хрустом стеклянное полотно врезалось твари прямо в лоб. Женский визг оборвался на полуслове — призрака смяло падающей дверью.
Обзор мгновенно расчистился. Не теряя ни доли секунды, Ся Ихуэй выхватил из инвентаря арбалет и разрядил целую серию стрел прямо сквозь матовое стекло.
После третьего выстрела шуршание под дверью затихло. Ихуэй вскинул бровь, присел на корточки и приподнял отвалившуюся створку, всматриваясь во тьму.
Оглядев пол, он замешкался на мгновение и с нескрываемым любопытством пробормотал:
— А кровь-то красная.
Именно эти слова вывели зрителей из оцепенения.
Всё произошло мгновенно: молниеносный выпад, серия выстрелов — зрители даже моргнуть не успели, как всё уже закончилось.
«Мать твоя! А что, так можно было? Я точно хоррор смотрю?!»
«Кровь?! Это точно призрак был?! Ха-ха-ха!»
«666666, снимаю шляпу!»
«А где нечисть-то? Сбежала?»
Не обращая внимания на взбесившийся чат, Ся Ихуэй опустил дверь обратно.
Лишь сейчас оглушительный стук сердца начал затихать, а бушевавший в жилах азарт немного улегся.
Губы парня тронула легкая усмешка:
— А этот инстанс обещающим выходит.
Пока другие цепенели от страха перед неизвестным, в нём просыпался въевшийся в саму суть исследователя голод к знаниям. Ему уже невтерпёж было вплотную столкнуться со всеми местными чертями и неупокоенными духами.
Сдавив азарт, Ихуэй вспомнил о текущей задаче призрачной карты.
Условие предельно простое: уберечь жёлтый полевой цветок в руках, отыскать ещё три таких же побега и высадить их вместе.
Формулировка казалась несложной, но с учётом обстановки за пределами общежития задача превращалась в настоящую головоломку.
Вся территория школы утопала в непроглядном черном тумане — хоть глаз выколи. В коридоре не горело ни единой лампочки. Сколько Ихуэй ни ковырялся в распределительном щитке, вернуть электричество так и не удалось.
В конце концов бросив бесполезное занятие, парень вышел из здания, освещая путь лишь тусклым венчиком жёлтого полевого цветка.
Он блуждал уже больше часа, но так ничего и не нашёл. Если прибавить к этому час, убитый в комнате, на карте «Проклятая школа» он потерял почти два часа.
То ли сплошная пелена сбивала ориентиры, то ли сама территория была огромной, но с момента выхода из корпуса ему не попалось ни единой постройки. Ни зданий, ни других игроков, ни уж тем более цветков.
Час непрерывного блуждания в беспросветной мгле — даже дураку стало бы ясно, что дело дрянь.
«Может, это морока? Призраки кружат?» — предположил кто-то в трансляции.
Ся Ихуэй и сам подозревал нечто подобное и даже пробовал менять маршрут. Но какую бы дорогу он ни выбирал, тропа уходила в бесконечность.
Тем временем зрители уже успели погуглить феномен «призрачной петли»:
«Ся-Ся, главное не паникуй! Подыши глубоко, выбей из головы мысли о нечисти. Морока — это когда духи морочат голову и сбивают с пути, заставляя кружить на одном месте. В сети пишут, что это вроде сильного самовнушения!»
«Чтобы вырваться, надо ориентироваться по звёздам на небе и идти строго в одну сторону. А если встретишь кого — сразу спроси дорогу, так и выберешься!»
Взглянув на эти советы, Ихуэй лишь вздохнул.
Особой паники он не испытывал, хоть ситуация и выглядела тупиковой. Непроницаемый туман напрочь закрывал небо — о каких звёздах речь? К тому же он только что шагал прямо и никуда не пришёл.
А уж идея расспросить первого встречного... Тут не разберёшь, живой перед тобой или покойник. Наткнёшься на тварь, пойдёшь по её указке — и костей потом не соберут.
Тем не менее он вежливо поблагодарил зрителей и приостановился, чтобы перевести дух.
Совпадение или нет, но именно эта остановка принесла разрядку.
Не прошло и пяти минут, как справа раздались всхлипы.
«У-у-у... У-у-у... У-у-у...»
Неизвестный рыдал навзрыд, надрывно и частыми толчками, словно от нестерпимой боли. Разобрать пол по звуку было невозможно, но в этом плаче угадывался странный, чеканный ритм.
И без того мертвенная тишина школы от этих звуков стала совсем уж жуткой.
— Кто-то плачет? — выражение лица Ся Ихуэя мгновенно изменилось.
Подойдя к краю асфальтированной дорожки, он заметил четкую границу.
В пределах тропы туман висел светло-серым маревом: размыто, но силуэты угадывались. А вот за пределами обочины хмарь становилась непроглядно-угольной.
Ихуэй эксперимента ради вытянул ногу за край дорожки. Часть ноги, оставшаяся в серой зоне, видна была четко, а вот ступня и голень, шагнувшие в чернь, мгновенно растворились. Со стороны казалось, будто ему оттяпало половину ноги.
От этой картины в чате снова поднялась паника.
«Ся-Ся, миленький, там явно не человек плачет, не надо туда идти-и-и...»
«Ся Ихуэй, приди в себя! Сойдёшь с тропы — и ты считай слепой!»
«Чернота запредельная, хоть глаз выколи, да и плач какой-то фальшивый... Не лезь туда, жутко же!»
«Плач в проклятой школе — это же классический капкан! Не ходи!»
«Да вы чего, народ?! Наконец хоть какая-то зацепка появилась! Ему что, до конца раунда по кругу шарахаться?!»
Ся Ихуэй приладил жёлтый полевой цветок к ложу арбалета — слабый ореол свечения хотя бы слегка подсвечивал землю под ногами.
Последний комментатор был прав. С самого начала система дала понять: риск — единственная возможность выиграть. Раз в декорациях наметились подвижки, нужно проверять.
Уловив, что плач начинает удаляться, Ихуэй стиснул зубы и сделал шаг в непроглядный мрак, сойдя с аллеи.
За пределами дорожки всё оказалось не так катастрофично, как опасались зрители. Под ногами простирался заросший пустырь, где сухая трава с хрустом ломалась под подошвами.
В обычной обстановке на этот звук никто бы не обратил внимания, но в звенящей безмолвием тьме каждый хруст заставлял нервы натягиваться струной.
Пройдя метров десять, Ихуэй почувствовал, что всхлипы стали громче. К ним примешалось какое-то глухое бормотание.
Мужик ругает бабу, а та заходится в слезах?
Размышляя над этой мыслью, парень уловил взглядом тусклый отблеск — такой же теплый, янтарный, как и у цветка в его руках.
Сделав ещё несколько быстрых шагов вперед, он неожиданно вынырнул из мглы.
Перед ним возвышался монументальный корпус учебного здания. Облицовка стен облупилась от времени и дождей, отслоившаяся штукатурка годами осыпалась на землю, и никто её уборкой не занимался.
Оглядевшись, Ихуэй нахмурился.
К зданию не вела ни одна дорожка. Неужели студенты раньше ходили на занятия прямо по газонам?
Впрочем, странностей вокруг хватало с избытком, и отсутствие тротуара было наименьшей из них.
Стоило ступить на площадку перед корпусом, как густая чернь рассеялась, сменившись знакомой сероватой дымкой. Обзор улучшился — и Ся Ихуэй столкнулся с «плакальщиком» нос к носу.
Слыша надрывный плач и невнятную брань, зрители заранее готовили себя к худшему, убеждая себя сохранить хладнокровие.
Но даже пройдя через всю психологическую подготовку, при виде твари чат онемел.
Даже сам Ся Ихуэй, не поведший и бровью во время стычки в общежитии, замер в изумлении. Создание, стоявшее перед ним, выглядело откровенно дико.
Гуманоидный силуэт полностью покрывали бурые шипы, а вместо лица белела черепообразная маска. Тварь высоко вскинула руки, бешено раскручивая над головой толстый пеньковый канат.
Шнур длиной метра полтора рассекал воздух с такой бешеной скоростью, что свист ветра сливался в жалобный, надрывный вой.
Тот самый «плач», который слышал Ихуэй и зрители, оказался обычным свистом рассекаемого воздуха!
То ли хруст сухой травы под сапогами выдал Ихуэя, то ли тусклое свечение цветка привлекло внимание, но монстр углядел его мгновенно.
Тёмные провалы глазниц резко уставились на пришельца. Мимики на костяной маске не было, но тварь лишь на секунду замерла, а затем, словно почуяв добычу, с диким ревом и продолжая крутить веревку, рванула прямо на него.
Любой другой на его месте со страху забился бы в конвульсиях и орал во все горло. Ся Ихуэй лишь на мгновение застыл, после чего хладнокровно отступил на шаг, вскинул арбалет и взял несущееся чудовище на мушку.
— Не стреляй, свои! — разинув тёмную пасть, прохрипело существо. Голос звучал так, будто обладатель недели три не видел воды — от этого звука мороз драл по коже.
— Свои в лесу волкам брюхо вскрывают, — безэмоционально отозвался Ся Ихуэй и спустил курок.
Болт со свистом сорвался с направляющей и вонзился монстру прямо в грудь.
Стальной наконечник врезался в бурые шипы с отвратительным лязгом металла о металл. Чудовище лишь на мгновение запнулось и тут же продолжило разбег.
Отскочивший болт упал в траву, не причинив твари ни малейшего вреда.
Ихуэй мгновенно скорректировал прицел, переводя острие на незащищенный череп, но в последнюю долю секунды его палец замер на спуске.
Дистанция сократилась, и Ихуэй успел разглядеть важную деталь.
К концу каната, который наотмашь крутил монстр, был привязан стебель жёлтого полевого цветка. Он излучал точь-в-точь такое же тёплое янтарное свечение, как и его собственный трофей.
— Да стой ты, мать твою! — взмолился монстр, подбежав практически вплотную.
Одной рукой он всё так же наматывал круги канатом, а другой сорвал с головы черепообразную маску. Из-под неё показалось взмыленное лицо мужчины средних лет, скорчившееся в страдальческой мине:
— Я твой напарник, идиот!