— А может, просто сменим позу?..
Ся Ихуэй осекся на полуслове и мысленно обругал себя последними словами.
Только что ведь дал себе зарок не бередить тяжелые воспоминания Чжан Цинюя — и вот на тебе! Не прошло и пары минут, а он уже идет на попятную. Поразмыслив еще немного, Ся Ихуэй все же решил закинуть ногу ему на плечо.
Все равно кругом непроглядный полумрак, кроме Цинюя никто ничего не почувствует. Позориться — так перед одним человеком. А учитывая, какой тот молчун, он эту тайну в могилу унесет, ни с кем не поделится.
Ради подсказки Ся Ихуэй был готов идти до конца.
Он крепко зажмурился, а когда снова открыл глаза, от нерешительности не осталось и следа — только отчаянная, почти обреченная твердость.
Высвободив ладонь, Ся Ихуэй уперся Чжан Цинюю в плечо и слегка оттолкнул его.
Тот беспрекословно подчинился: поддавшись импульсу, поднялся и встал на колени по обе стороны от талии Ихуэя. Одной рукой он опирался о доски койки, а вторую неловко застывшую ладонь так и оставил на бедре Ся Ихуэя.
Расстояние между ними увеличилось, но двусмысленное напряжение и не думало спадать. Узкая кровать, один сверху, другой снизу — подобное положение невольно наводило на мысли о вещах сугубо неприличных.
Чжан Цинюй замер, точно изваяние. Одежда его промокла насквозь, с прядей волос капала вода.
От тела веяло сырым холодом, однако кожа горела огнем. Ся Ихуэй без труда представил, как у него докрасна вспыхнули уши и как он смущенно поджал губы, не зная, куда девать глаза.
Такой Чжан Цинюй всегда казался безумно милым. В висках у Ся Ихуэя заломило от нахлынувшего дежавю — чувство было настолько острым, будто давным-давно с ними уже происходило нечто подобное.
Кровать... нет, возможно, вовсе не кровать, а операционный стол? И точно так же Чжан Цинюй прижимал его к поверхности... А вот что было дальше, память удерживать отказывалась.
«Осталась одна минута! Ся-Ся, живее!»
Извещение от системы запаздывало, и зрители в трансляции сгорали от нетерпения. К сожалению, перед ними по-прежнему висел черный экран, так что разглядеть движения Ся Ихуэя никто не мог — оставалось только бессильно гадать и изводиться по ту сторону мониторов.
Ся Ихуэй и сам прекрасно помнил о времени: с той самой секунды, как очутился в Тёмной комнате, он вел внутренний отсчет. Но даже зная про таймер, он тянул до последнего, что красноречиво говорило о его внутреннем смятении.
«Извини, извини, извини...» — виновато твердил он про себя.
Пересилив неловкость, Ся Ихуэй с трудом поднял ногу и — словно пытаясь скрыть смущение за нарочитой грубостью — уложил её на плечо Чжан Цинюя. Военная кокарда на кителе с силой вдавилась ему в икроножную мышцу.
Чувствуя тяжесть на плече, Чжан Цинюй на мгновение оцепенел. Промедлив пару секунд, он с осторожностью поднял руку к плечу... но из-за неудобного угла пальцы смыкались прямо на лодыжке Ихуэя.
Подушечка большого пальца пару раз скользнула по выпирающей косточке. Цинюй замер на добрых несколько секунд, и лишь когда Ся Ихуэй почувствовал неловкость и слегка подогнул колено, отдернул руку, точно от удара током. Весь вытянувшись в струнку, он добела сжал пальцами простыню.
Сердце Ся Ихуэя заколотилось в бешеном ритме. Он был уверен: Чжан Цинюю сейчас не слаще.
Снизу — жесткий деревянный помост, сверху — застывший, точно каменный истукан, мужчина.
Ситуация нелепее некуда. Ся Ихуэй уже собирался сдернуть ногу назад, когда бездушный механический голос наконец-то изволил подать подачки:
[Текст загадки: Разгребешь теплую постель — за ногу пощупаешь, ноги раздвинешь — к себе на тело взгромоздишь. Назовите предмет обихода.]
Ся Ихуэй почувствовал облегчение.
По крайней мере, этот постыдный жест принес заветную подсказку — «предмет обихода». Если взвесить все, сделка оказалась вполне выгодной.
До выхода из Тёмной комнаты оставалось тридцать секунд.
Вглядываясь в тьму, Ся Ихуэй погрузился в тягостные раздумья.
После завершения испытания еще можно будет все растолковать, но прямо сейчас, пока идет игра, объясниться не получится при всем желании.
Когда они выберутся, Чжан Цинюй наверняка сочтет его извращенцем. Чего доброго, начнет держаться на расстоянии и станет одаривать его молчаливыми, полными укора взглядами со своего деревянного помоста...
Образ вырисовывался настолько отчетливый, что у Ся Ихуэя от усталости заныло в груди.
Помедлив, он осторожно спустил ногу с плеча Цинюя. Тот не шелохнулся, так и остался стоять на коленях — невозмутимый и строгий, будто совершал священный обряд перед алтарем.
Мышцы у основания бедра ломило от напряжения. Пользуясь тем, что вокруг царит непроглядный мрак и ни зрители, ни Чжан Цинюй, ни даже он сам ничего не видят, Ся Ихуэй отбросил приличия и принялся растирать затекшую ягодицу.
Едва он сделал пару движений, мужчина над ним внезапно сместился.
Ся Ихуэй обомлел и тут же замер.
Беда! Игра ведь улучшает физические показатели, в том числе и ночное зрение... Неужели Чжан Цинюй всё видит?!
У Ся Ихуэя перехватило дыхание. Со стороны его поза, должно быть, выглядела дико и непотребно! Если Цинюй действительно всё разглядел, от безупречного и благородного образа не останется и камня на камне.
«Да ладно, он уже видел меня голым, прикрытым какой-то тряпкой. После такого подобная мелочь — вообще пустяк».
В голове пронеслась вереница мыслей, хотя на деле прошло лишь пару мгновений.
Чжан Цинюй медленно опустил ладонь на основание бедра Ся Ихуэя. Тот мгновенно выкрикнул на автомате:
— Ты что, во вкус вошел?!
Запрет на разговор в темноте еще действовал, однако Чжан Цинюй и не думал останавливаться. В душе Ся Ихуэя вопреки логике поселилась смутная тревога.
Это опять оно. Навязчивое дежавю.
Кто-то прижимал его к жесткой поверхности операционного стола, нетерпеливо и судорожно касался тела... Но те прикосновения отличались от нынешней ласки — в них сквозило отчаяние, перемешанное с яростью, будто завоеватель ступал по чужой земле, подчиняя её своей власти.
Ся Ихуэй давным-давно догадывался, что их первая близость с Чжан Цинюем была далека от романтики, но даже представить не мог, насколько всё было плохо.
Разрозненные обрывки воспоминаний всплывали на поверхность. Образ из прошлого накладывался на силуэт в темноте, правда искала выхода, но её сдерживала плотная, непроницаемая пелена.
Внутренне воспротивившись этому, Ся Ихуэй потянулся сбросить его руку, как вдруг ладонь Чжан Цинюя остановилась и принялась... размеренно растирать затекшую ногу.
Массаж выходил своеобразным: то надавит чуть сильнее, то отпустит, разминая мышцы мягко и бережно. Было весьма приятно, так что Ся Ихуэй, немного поколебавшись, перестал сопротивляться и расслабленно растянулся на досках.
В темноте царило полное безмолвие.
Чат трансляции взорвался вопросами, сообщения мелькали с бешеной скоростью.
«А-а-а-а, почему всё затихло?! У меня лагает?!»
«Чем вы там занимаетесь?! Чем?!»
«Ы-ы-ы, мой муж и мой кумир сошлись! И ведь самое страшное — я так и знала, что этим всё кончится! Рыдаю-у-у 😭😭😭»
«Как же бесит этот черный экран! Я хочу видеть, что происходит! 😭»
«Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не знаю! Ся-Ся все равно мой муж, это не обсуждается!»
«Великий бог Чжан! А как же твоя ледяная неприступность?! Куда она делась?! Неужели ты только с посторонними такой холодный?! Плачу-у-у~~»
«Кстати, я представила на месте Ся-Ся кого-то другого... Боже, там бы всё закончилось еще на подходе к койке: Великий бог Чжан разнес бы нары в щепки одним пинком, а потом испепелил бы бедолагу взглядом, ха-ха-ха!»
«Ха-ха-ха, каков комментарий! Я прямо наяву это вижу! А если подставить кого-то другого вместо бога Чжана... Э-э-эм, по-моему, вообще ничего бы не изменилось, ха-ха! Бедный Чжан Цинюй, достался же ему такой лисенок!»
«Ну уж нет, будь на месте Великого бога кто другой, Ся-Ся собрал бы подсказки в два раза быстрее~»
«Ха-ха-ха-ха, в чате одни гении собрались, обожаю вас! Сижу на стриме Ся-Ся уже несколько дней, диагноз невиданный, лечению не подлежит, х-х-х-х-х!»
В столь редкие моменты передышки Ся Ихуэй, разумеется, и не думал отвлекаться на чат. Ему хотелось насладиться этими секундами, но отпущенное время таяло на глазах.
Вскоре веки отяжелели, и мир вокруг вновь преобразился.
Внезапный бьющий в глаза свет заставил Ся Ихуэя прикрыть лицо ладонью. Зажмурившись, он подождал пару мгновений, пока зрение не восстановится.
Едва резь в глазах утихла, он сразу же перегнулся через край помоста, намереваясь растолковать Чжан Цинюю, что его недавнее непотребство было чистой воды вынужденным шагом. В конце концов, на самом-то деле он — примерный, добропорядочный гражданин, стремившийся приносить пользу обществу!
Глянув вниз, он увидал Чжан Цинюя. Тот тоже только что вернулся на свой деревянный помост и застыл в неподвижности.
Со спины виднелись лишь его пылающие кумачом уши.
Опять смущается...
Ся Ихуэй подпер щеку рукой, немного посмеиваясь про себя, и решил пока не допекать его объяснениями.
Раздался оглушительный грохот. От неожиданности рука Ся Ихуэя соскользнула, и он со всей силы съездил себе ладонью по переносице — из глаз сыпанулись искры.
Озадаченный, он обернулся на шум.
Источником грохота оказался Ли Бай. Неизвестно, какому пыточному кошмару тот подвергся в Тёмной комнате, но одежда на нем висела в полном беспорядке, пряди у виска закрутились от жара, а в воздухе явственно пахло горелой шевелюрой.
Если память не изменяла Ся Ихуэю, среди предметов Ли Бая значились кандалы и плеть, а теперь к ним добавь еще и свечи... Настоящий тематический набор для БДСМ.
При этой мысли Ся Ихуэй не удержался и фыркнул.
Острый, словно клинок, взгляд мгновенно впился в него. Ли Бай смерил его свирепым взором, плотно сжав губы.
Ся Ихуэй тут же смахнул с лица улыбку и изобразил крайнее неведение.
— Что это у тебя с волосами? Опалил?
Ли Бай молчал.
— Подсказки к загадке все собрал? — не унимался Ся Ихуэй.
Ли Бай снова ничего не ответил.
— Вот досада, — сокрушенно вздохнул Ся Ихуэй. — Твой напарник продвинется еще на метр вперед. Прошлая серебристая сарганообразная рыба была опасной, кто знает, какое чудище поджидает на следующем метре.
Ли Бай снял очки, положил их на доску с вопросами и устало потер переносицу.
— Какой же ты нудный, — вымолвил он после паузы.
Ся Ихуэй возражать не стал — лишь улыбнулся и пожал плечами.
— Будь подушевнее со своим напарником. Жизнь всяко дороже гордости.
Ли Бай ничего не ответил, лишь сжал губы и медленно опустил взгляд вниз.
У девушки на деревянном помосте сгорела половина волос, на шее темнели следы ожогов. Она морщилась от боли, но стоило ей заметить его взгляд, как она тут же расплылась в широченной улыбке и принялась отчаянно махать руками, показывая, что с ней все в порядке.
Словно уколовшись, Ли Бай мгновенно отвел глаза. В его обычно холодном взоре впервые пробежали живые отблески.
— Дура, — тихо уронил он.
— Ради тебя она и дурачит сама себя, — хохотнул Ся Ихуэй. — Не будь ты ей дорог, да кому ты нужен.
Сказав это, Ся Ихуэй сам споткнулся на собственной мысли.
«Ради тебя... Не будь ты дорог...»
Он перевел взгляд на Чжан Цинюя. В глубине его глаз заплескались сложные, противоречивые чувства.
«Значит... и у тебя то же самое?..»