Пресс-конференции завершились, и расстановка сил среди игроков кардинально изменилась.
Казалось, вот-вот вспыхнет ожесточённое противостояние: Ма Ляньшань нанесёт сокрушительный ответный удар, или же Ся Ихуэй подбросит дровишек в огонь. Но вопреки ожиданиям, все участники событий неожиданно затаились.
Никто больше не появлялся на публике, а на официальном сайте царил полный штиль. Со стороны казалось, будто город замер в предвкушении куда более грандиозного зрелища.
В эту ночь многим было не до сна. Редакции печатных изданий в срочном порядке отправляли в типографии дополнительные тиражи, а новостные порталы полностью переписывали заготовленные материалы.
Параллельно с этим финансовые магнаты дрожали за свои активы. Стоило им обнаружить хоть малейшую связь собственного бизнеса с предприятиями семьи Ма, как на них накатывала отчаянная, почти смертная тоска.
Что бы ни гадал внешний мир, ключевые фигуры предстоящей премии «Сто цветов» сохраняли непреклонное спокойствие и не подавали признаков жизни.
Опустилась ночь, и игра возобновилась.
[12:00, полночь.]
[Все игроки загружаются на Диск игры в «Волки и овцы».]
Шла уже третья ночь убийств. Игроки успели привыкнуть к этому стремительному погружению в сон и заранее лежали в своих спальнях, молча дожидаясь начала испытания.
В комнате друг напротив друга сидели Чжан Цинюй и Ся Ихуэй, разделённые шахматной доской.
Они играли всю вторую половину дня, но ни на одном не было заметно и следа усталости.
Ся Ихуэй с досадой подпёр лоб рукой:
— Я попал в глухой тупик. Ты с самого начала дал мне фору, снял пушку с доски, а толку никакого.
Начиная партию, Ся Ихуэй был свято уверен, что разгромит Чжан Цинюя в пух и прах. Кто же мог знать, что за пять партий тот пять раз подряд поставит ему мат, да так уделает, что родная мать не узнает.
Кое-как уговорив Чжан Цинюя отступить от правил и убрать с доски одну фигуру, Ся Ихуэй всё равно продул под чистую.
Чжан Цинюй опустил руку с зажатой ладьёй. Взгляд его прохладных глаз скользнул по насупившемуся юноше, затем — по расположению фигур на доске. Он явно собирался что-то сказать.
Однако Ся Ихуэй не заметил этого движения. Взглянув на настенные часы, он легко рассмеялся:
— Ладно, проиграл так проиграл. Встретимся на Диске игры в «Волки и овцы».
Едва договорив, он наклонился прямо над безнадёжно проигранной партией и закрыл глаза, мгновенно проваливаясь в дремоту.
Сознание соскользнуло в область грёз. Призрачные образы несколько раз промелькнули перед глазами, и вскоре юноша ощутил под собой твёрдую опору.
[Текущая локация игроков: Диск игры в «Волки и овцы».]
[В этом раунде участвуют 6 игроков.]
Десять королевских тронов когда-то выстраивались идеальным кругом, деля площадку на равные секторы, будто разрезанный пирог.
Но за две прошедшие ночи четыре из них обратились в прах. Исчезли даже микрофоны с номерами игроков.
Их сокрушили без остатка, стёрли сами следы их существования. Лишь пустые провалы в ряду сидений напоминали о беспощадности этого места.
Ся Ихуэй ровно восседал на своём троне. Вокруг него снова поднялся знакомый шестигранный барьер.
В ушах прозвучал бесстрастный электронный голос.
[Игра начинается.]
* * *
[Город засыпает. Наступает ночь.]
[Просьба оборотням выбрать жертву этой ночи.]
Наступила мёртвая тишина. Во время «ночи» Ся Ихуэй не слышал ни единого звука.
Но это не мешало ему размышлять.
Из выживших игроков в заведомо мирных числился лишь Чжан Цинюй. Ли Биэр и Инь Вэй благодаря их поведению в сюжетной части инстанса тоже склонялись к светлой стороне.
Что до Цзинь Юаня... Пусть толстяк и солгал у свечи правды относительно событий десятилетней давности, но в своей непричастности к оборотням клялся с такой убеждённостью, что сбрасывать его со счетов пока не стоило.
Но раз игра продолжалась, значит, как минимум один оборотень среди них оставался.
Ся Ихуэй вглядывался в непроглядную тьму прямо перед собой. Если бы шестигранный барьер сейчас исчез, его взгляд упёрся бы точно в трон №9.
В место, где сидел Ма Ляньшань.
Стоит ликвидировать Ма Ляньшаня — и игра закончится.
Расклад казался идеальным, но в глубине души Ся Ихуэй чувствовал неясную тревогу.
Эта тревога не была результатом найденной ошибки в расчётах — скорее, обычным недобрым предчувствием. Казалось, события вот-вот вильнут в сторону от намеченного русла.
Оборотень слишком долго сомневался, выбирая жертву, и система медлила с продолжением.
Ся Ихуэй нахмурился, чувствуя, как странное ощущение овладевает им все сильнее:
"Странно. В первую ночь, когда оборотень не мог определиться, система поторопила его. Почему же к третьей ночи электронный голос стал таким человечным и даёт хищнику столько времени на раздумья?"
Спустя неизвестное количество времени бесстрастный голос наконец подал звук.
[Прорицатель просыпается.]
[Прорицатель выбирает игрока для проверки.]
[Свет означает мирного жителя, тьма — оборотня. Его сущность...]
[Прорицатель засыпает.]
* * *
[Охотник просыпается.]
* * *
[Охотник засыпает.]
После краткой паузы система продолжила отсчёт.
[Ведьма просыпается.]
Словно во тьме ночи вспыхнул яркий луч, свет мгновенно затопил пространство вокруг трона. Ся Ихуэй прикрыл глаза ладонью и лишь через пару секунд сумел привыкнуть к освещению.
Троны выбывших игроков исчезли, а перед оставшимися шестью участниками медленно опустились защитные экраны. Сидевшие внутри люди не подозревали, что за ними наблюдают, и продолжали заниматься своими делами.
Ся Ихуэй бегло оглядел присутствующих. Большинство сохраняли невозмутимое выражение лица, уставившись прямо перед собой.
Выделялся лишь Ма Ляньшань: мертвенно-бледный, покрытый холодной испариной.
Его губы беззвучно шевелились — то ли в мольбе, то ли в проклятиях. Ся Ихуэй лишь брезгливо нахмурился, глядя на это зрелище.
Впрочем, юноша тут же попытался встать на место противника.
Будь он сам оборотнем в подобном положении, он едва ли стал бы молиться богам или проклинать небеса, но определённо призадумался бы над выходом из тупика.
Впрочем, к черту эти мысли. Пора узнать, кто погиб этой ночью.
Будто прочитав его мысли, электронный голос произнёс:
[Человек, погибший этой ночью — перед вами. У божественного жреца-ведьмы есть зелье спасения. Желаете использовать?]
Механизмы заскрипели, из темных углов поднялась пыль, окрашивая воздух в серые тона.
Ся Ихуэй зажмурился от пыли, но тут же пересилил себя и снова широко раскрыл глаза.
Он напряжённо следил за тем, как стрелка на платформе замедляет ход, пока не замирает на цифре «10». Игроком под номером 10 был Ли Биэр.
Ся Ихуэй облегчённо выдохнул, и на его лице проскользнуло понимание.
Ситуация казалась предельно прозрачной.
Ма Ляньшань колебался так долго именно потому, что не мог решить: убивать Ли Биэра или кого-то другого.
Во время второй ночи Ли Биэр прямо заявил, что в третью ночь проверит статус Ся Ихуэя и на дневном обсуждении честно обо всём расскажет. А если до этого момента он погибнет — значит, его убрал оборотень.
Иными словами, смерть Ли Биэра автоматически бросала тень на Ся Ихуэя.
Именно это заявление, похоже, и толкнуло Ма Ляньшаня на риск.
Ночью убрать беспомощного Ли Биэра, а днём подставить Ся Ихуэя, которому некому будет оправдаться — замечательный план.
Не будь Ся Ихуэй божественным жрецом-ведьмой, он вполне мог бы угодить в эту ловушку и сгинуть, так и не поняв, где оступился.
К счастью для него и к несчастью для Ма Ляньшаня, расклад вышел иным.
— Спасти, — кивнул Ся Ихуэй.
В следующее мгновение перед ним возник изящный конусообразный флакон. Деревянная пробка плотно закрывала горлышко, а по стеклу вился замысловатый узор. Находившаяся внутри жидкость переливалась нежно-бирюзовым светом.
Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: это зелье — вещь непростая.
В воздухе возникла невесомая сила, которая с тихим щелчком выбила пробку из горлышка.
Бирюзовая жидкость хлынула наружу, ровным слоем покрывая защитный барьер Ли Биэра.
Сверху казалось, будто весь трон игрока №10 на мгновение вспыхнул мягким сиянием.
[У божественного жреца-ведьмы есть отравляющее зелье. Желаете использовать?]
Ся Ихуэй не стал издавать ни звука, лишь покачал головой.
Божественный жрец-ведьма может использовать только одно зелье за ночь, и система задавала этот вопрос лишь для соблюдения протокола.
Точно так же, хотя Охотник Цзяо Фэй давно была мертва, система всё равно объявила фазу Охотника, чтобы пустить пыль в глаза и не дать игрокам вычислить расклад по косвенным признакам.
По той же причине, даже если бы двое других активных персонажей погибли, система всё равно предлагала бы им сделать ход. Опытные игроки знали эти тонкости, но для новичков подобные детали оставались тайной.
Ся Ихуэй не мог назвать себя экспертом в «Волках и овцах», так что многие уловки и стратегии пока оставались для него неразгаданной грамотой.
Прежде чем барьер снова погрузился во тьму, Ся Ихуэй бросил последний взгляд на десятый трон.
"Днём Прорицатель подтвердит мою невиновность, а потом мы впятером просто проголосуем против Ма Ляньшаня. И инстансу конец"
План выглядел просто, но Ся Ихуэй понимал: в мире испытаний всё меняется за секунду. Эта тишина слишком походила на затишье перед бурей.
И подобная неестественная тишина не успокаивала — напротив, от неё мурашки бежали по коже.
Что бы ни готовила судьба, он встретит это во всеоружии. Ся Ихуэй закрыл глаза, вновь погружаясь в мрак.
Каким бы штормом ни грозил этот «новый мир», ради выживания он будет бороться до самого конца!
[Наступает утро. Город просыпается.]
Гаснущие экраны снова вспыхнули светом.
Шесть участников замерли на своих тронах. Никто не переглядывался — все уставились на стрелку в центре диска, затаив дыхание.
Когда стрелка медленно провернётся и остановится на какой-то цифре, станет известно имя пятой жертвы.
Все ждали вердикта системы.
В звенящей тишине раздался бесстрастный голос:
[Этой ночью никто не погиб. Объявляется мирная ночь.]
Кто-то судорожно сглотнул. Инь Вэй замерла, и лишь спустя пару секунд вспомнила, что микрофоны всё ещё отключены. Значит, её собственное горло сжалось от спазма.
Ничего не поделаешь — к какому бы лагерю ты ни принадлежал, сейчас все чувствовали себя словно на раскалённой сковороде.
Днём их поджаривали сюжетные персонажи, а ночью на свежие раны капало кипящее масло правил.
Кто бы не дергался в таких условиях?
Инь Вэй косилась влево, ощущая, как из глубины души поднимается глухая беспомощность.
На первом троне развалился Ся Ихуэй. На его губах играла лёгкая улыбка, в углах глаз застыла беззаботность. Он сидел невероятно вальяжно, не просто накренившись набок, но ещё и закинув ногу на ногу.
Самое удивительное, что даже в такой развязной позе он не выглядел вульгарно — от него веяло чистой, врождённой уверенностью и сдержанным артистизмом.
Соседствующий с ним Чжан Цинюй составлял Ся Ихуэю разительный контраст.
Он сидел со строго выпрямленной спиной, а подгонянный по фигуре чёрный костюм подчеркивал широкие плечи и тонкую талию.
Его осанка была безупречной, выражение лица — холодным и отстранённым. Но красивый разрез глаз и чистый, глубокий взгляд придавали ему почти гипнотическое благородство.
Инь Вэй на секунду заворожённо застыла, а затем поспешно отвела взгляд.
Пользуясь отключенными микрофонами, она тихо зашептала для зрителей своего стрима:
— Видите? Вот что значит настоящие мастера. Игра выходит на финишную прямую, а они спокойнее некуда. О Чжан Цинюе и говорить нечего, но вы посмотрите на Ся Ихуэя — он же буквально сияет...
Она вздохнула:
— Эх, похоже, паника — это участь нас, мелочёвки, — Инь Вэй осеклась, заметив всплывающие комментарии, и прочитала один из них: — «Иногда улыбка — это просто маска, скрывающая истинные эмоции»?
Инь Вэй не удержалась от смешка:
— Да о чём вы? Вы только взгляните на эти вытянутые ноги и наглую физиономию! На нём же прямо написано: «Я тут главный». Какая ещё маска? Не фантазируйте, эти монстры устроены иначе, чем мы.
Отмахнувшись от зрителей, Инь Вэй всё же не удержалась и снова бросила взгляд на Ся Ихуэя. И на этот раз у неё внутри всё похолодело.
Ся Ихуэй действительно улыбался, но его пальцы нервно выстукивали дробь по подлокотнику, а взгляд постоянно метался. Он то закидывал левую ногу на правую, то менял их местами, то и вовсе спускал обе на пол, усаживаясь в подчеркнуто небрежной позе.
Он был не в своей тарелке. Это кардинально отличалось от его прошлых выходов, когда он контролировал каждую мелочь.
Инь Вэй тревожно нахмурилась. Неужели пока они спали, что-то пошло не так? Что ещё могло так выбить из колеи этого игрока?
Пока она мучилась догадками, снова раздался электронный голос.
[Начинается фаза выступлений.]
[Слово предоставляется игроку, следующему за несостоявшейся жертвой.]
* * *
[Поскольку этой ночью никто не погиб, слово предоставляется игроку, следующему за замыкающим прошлый круг.]
[Все игроки лишаются права голоса.]
[Слово предоставляется игроку №10.]
Пятеро игроков на площадке и миллионы зрителей у экранов устремили взгляды на Ли Биэра.
Никто не ожидал, что обсуждение начнётся прямо с Прорицателя.
Обычно игроки с особыми ролями выдавали самые громкие заявления, и Ли Биэр оправдал ожидания в первую же секунду:
— Прошедшей ночью была проведена проверка.
На площадке воцарилась звонкая тишина. Ся Ихуэй на мгновение потерял ход мыслей.
Он вскинул голову, уставившись на Ли Биэра. Тот не отвёл взгляда. Подняв руку, он указывал пальцем прямо на Ся Ихуэя и чеканил каждое слово:
— Прошедшей ночью была проведена проверка. Ся Ихуэй — оборотень!
Ся Ихуэй приоткрыл рот, не в силах вымолвить ни звука.
Шокированные взгляды участников и взорвавшийся чат трансляции в один миг обрушили на него жестокую правду.
Он ошибся. Беспощадно и полностью.
Ли Биэр никогда не был Прорицателем.
Он и являлся настоящим оборотнем.