Это была память, о которой он не имел ни малейшего представления — значит, происходило всё в те самые десять лет, полностью стёртые из его жизни.
И именно тогда, пусть и формально, Ся Ихуэй впервые встретил Чжан Цинюя.
Два загнанных в угол человека, заковавших себя в броню гордости. За их холодной неприступностью скрывались сломленные, готовые развалиться на части души. На самом дне жизни они нашли друг друга.
Едва Ся Ихуэй замер в замешательстве, как земля ушла из-под ног, и окружающий мир мгновенно преобразился.
* * *
С оглушительным лязгом заскрежетали стальные колёса о рельсы, в ушах стоял непрерывный гул. Ся Ихуэй рывком поднялся, оторвав локти от стола.
Наваждение походило на внезапный испуг школьника, заснувшего на уроке: в нос ударил густой запах крови, а ослепший от резкого пробуждения взгляд не мог разобрать, где он находится.
Лишь спустя несколько секунд мысли слегка прояснились, и он смог оглядеться.
Он находился в тесной кабине машиниста.
Помещение ничем не напоминало привычные вагоны: тесноты хватало с избытком, повернуться толком не удавалось. Кожаное кресло промёрзло до костей и въедалось жёстким каркасом в тело. Локти упирались в массивную панель управления.
Ся Ихуэй никогда не изучал устройство локомотивов, но даже не имея специального образования, видел их в кино. Рулевой пульт выглядел именно так, как показывали на экранах.
Синяя панель на ощупь напоминала не то прочный пластик, не то металл. Сотни кнопок без единой маркировки теснились друг к другу, образуя хаотичный массив.
Чуть выше возвышались два циферблата.
Ся Ихуэй не разбирался в их назначении, но движение стрелок считывал без труда.
Словно при нажатии педали газа, они медленно, но неумолимо отклонялись вправо, приближаясь к критической отметке.
При взгляде на циферблаты веко нервно задрожало. Внутри всё сжалось от дурного предчувствия.
В следующий миг вагон позади накрыла паника.
Из-за двери донеслись торопливые шаги, истерические крики и глухие удары по металлическому полотну. Люди за дверью вопили в полном отчаянии, но из-за общего гула слова сливались в неразборчивый шум.
Атмосфера мгновенно накалилась. Мёртвую тишину кабины разбил удушливый запах гари и дикий, всеохватывающий страх.
Ся Ихуэй тяжело навалился на пульт. Голову разрывало от боли.
Легким не хватало воздуха, виски пульсировали, а в глазницах поселилась тупая ломота.
Сквозь общий хаос пробился отчётливый вопль:
— Тормози! На путях люди, там люди!
Ся Ихуэй вскинул взгляд на лобовое стекло. От увиденного затылок сковал морозный холод.
Он раскрыл рот, но не смог вытолкнуть ни звука.
Приблизительно в двухстах метрах впереди железнодорожное полотно раздваивалось.
На левой ветке замерла группа людей. Впереди стоял сутулый седой человек в поношенном костюме. На его лице застыла та самая знакомая, бесконечно добрая улыбка.
Наставник. Человек, опекавший и направлявший его с самых юных лет.
Они не виделись вечность, и наставник выглядел ещё более осунувшимся и немощным, чем в воспоминаниях.
Годы взяли своё: взгляд потерял былую ясность, глаза помутнели, а мягкая улыбка казалась неизмеримо уставшей.
На правой ветке стоял один-единственный человек. Тот самый мужчина из лаборатории.
На нём всё ещё был стандартный больничный халат экспериментального объекта, который благодаря его идеальной выправке смотрелся почти изысканно.
Скрежет стальных колёс о рельсы оглушал, заполняя всё сознание Ся Ихуэя. Будь кто-нибудь снаружи, он бы увидел, как из-под тяжелых стальных дисков во все стороны снопами сыплются искры.
Вопли в пассажирском вагоне переросли в дикую исступленную истерику. Люди колотили по переборке, мечась, точно запертые в клетке звери.
От невероятной какофонии звуков Ся Ихуэя тошнило, перед глазами всё поплыло, а в ушах возник странный иллюзорный шёпот.
Ему почудилось, будто чей-то голосок ехидно произносит:
«Твой наставник погиб. Попал под поезд...»
Эта фраза мгновенно прогнала остатки оцепенения. Сонная растерянность сменилась ледяной, предельной сосредоточенностью.
Среагировав моментально, Ся Ихуэй в два прыжка очутился у пульта управления.
— Руль... где здесь руль?! — судорожно шаря пальцами по панели, он вдруг замер как вкопанный.
Паника сыграла с ним злую шутку. Поезд — это не автомобиль, у него в принципе нет рулевого колеса!
Что же делать? Неужели переехать собственного наставника?
Ся Ихуэй сжал губы. Капля холодного пота скатилась по лбу, замерла на подбородке и тяжело упала на синий пластик панели.
Перед глазами стояла добрая улыбка старого учителя — каждая морщинка находилась точно там, где он её помнил.
Сердце колотилось в бешеном ритме. Он стал беспорядочно давить на все клавиши подряд. Пульт заверещал, датчики зашкалили, но махина состава и не думала замедлять ход.
Пока...
Поезд не дошёл до стрелки, разделяющей пути.
Состав резко замер. Это не было обычным торможением — мир вокруг просто застыл.
Время и пространство остановились. Поезд буквально вмёрз в воздух над рельсами.
Панический стук за дверью оборвался на полуслове. Скрежет железа затих. Даже птицы, летевшие над далёким лесом, застыли в небесах, словно каменные изваяния.
Единственным живым созданием, сохранившим способность двигаться, остался Ся Ихуэй.
Голос женщины-судьи донёсся словно из иного измерения — эхообразный, едва ощутимый, лишённый человеческого тепла:
— Поезд несётся на полной скорости. На левом пути стоят твой глубоко уважаемый наставник и коллеги. На правом, резервном — всего лишь один из твоих экспериментальных объектов. Состав не успеет затормозить, и по умолчанию он раздавит тех, кто слева. Вот тебе загадка: я даю тебе право перевести стрелку. Воспользуешься ли ты им? Что ты выберешь — раздавить учителя и друзей или отправить на смерть того непослушного испытуемого?
«Непослушного испытуемого?..»
Ся Ихуэй мгновенно уцепился за эту формулировку.
Пользуясь остановкой времени, он пристально всмотрелся в человека на правой ветке. Встретившись взглядом с его чистыми, спокойными глазами, Ся Ихуэй заколебался, погружаясь в тяжкие сомнения.
Там, куда его взор проникнуть не мог — в чате прямой трансляции — поднялась настоящая буря. Сообщения летели с безумной скоростью:
«А-а-а-а-а, что делать?! Ся-Ся ведь не станет давить Великого бога Чжана?! Бедный наш Чжан Цинюй, ы-ы-ы-ы!»
«Это же та самая дилемма вагонетки, про которую говорила судья... Только вместо шести детей на путях теперь иллюзия близких людей Ся-Ся, а на запасном пути — Великий бог Чжан».
«В прошлом вопросе Ся-Ся выбрал левый путь, то есть двигаться прямо. Судья тогда ещё ехидно бросила: "Запомни свой выбор и смотри не заплачь". Твою ж мать, теперь-то понятно, к чему это было! Вот же тварь!»
«Она уже второй раз так развлекается! Сначала заставила Ли Бая выбирать между Сюй Суйсуй и Ли Сяомэн, а теперь стравливает Ся-Ся с учителем и Чжаном... Что за садистские замашки у этой судьи!»
«Ся-Ся, миленький, только не сбивай Чжана! Я так его люблю, хнык-хнык!»
«Ся-Ся в иллюзии, он не видит чат! Это тупик... Судья буквально положила на весы наставника и Чжан Цинюя, заставляя измерить их значимость в его сердце».
«Ли Бай хотя бы был в сознании и рассуждал трезво. А стример сейчас сам не свой. На что вы надеетесь? Лучше подумайте, сможет ли Чжан Цинюй выбраться сам».
«Честно говоря, я давно смотрю стримы Ся-Ся. Он невероятно сильный духом. Я сам взрослый мужик, но от некоторых моментов в игре плакать хочется, а он, пройдя через весь этот ад, всегда улыбался и не проронил ни слезинки. А тут пустил слезу! Могу спорить, этот учитель значил для него невероятно много!»
«Ещё бы! С шестнадцати до двадцати шести лет — целых десять лет в институте учитель растил его и наставлял! Дело даже не в "значимости", а в банальной благодарности. Ся-Ся чисто из человеческих чувств не сможет переехать своего учителя».
«Ся-Ся, очнись! Твой учитель давно мёртв, это всё фальшивка!»
Зрители в чате яростно спорили, атмосфера накалялась до предела, но к единому мнению никто так и не пришёл.
Ся Ихуэй ничего этого не видел.
В этот миг его взор был прикован исключительно к развилке путей.
Повернуть налево — значит убить человека, относившегося к нему как к родному сыну. Если он выберет этот путь, до конца своих дней будет считать себя убийцей собственного наставника и сгорит от мук совести.
А если направо?..
Направо...
Горло сжала глухая удушающая боль, сердце болезненно сжалось. Он подсознательно боялся даже представить последствия этого шага.
Повернёт направо — и будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
— Ты всё ещё не решился? Кажется, выбор очевиден. С одной стороны — твой учитель, с другой — какой-то незнакомый испытуемый. Убить чужака — невелика беда. А вот принести в жертву того, кто был тебе вместо отца... Это уже скотство. Поторапливайся, время не ждёт. Если не сделаешь выбор сам, я решу за тебя.
Судье не терпелось услышать ответ. Её голосок звучал всё настойчивее, сорочьим треском въедаясь в мозг и лишая остатков выдержки.
Ся Ихуэй сжал губы и долгим, пристальным взглядом посмотрел на человека на правой ветке.
Лицо этого мужчины казалось чужим, однако в глубине души вспыхивал странный, едва уловимый трепет.
Он заметил, как бесстрастное лицо мужчины дрогнуло, и тот беззвучно шевельнул губами.
Что он пытается сказать?
Мысли в голове Ся Ихуэя превратились в размякшую кашу. Он утратил способность рассуждать.
Напрягая зрение, он попытался разобрать движение губ, как вдруг прямо над ухом раздался чистый, глубокий голос, точь-в-точь повторивший сказанное:
— Очнись!