Когда всякая шваль сплошь и рядом принимает тебя за податливую размазню, поневоле задумаешься о кардинальной смене имиджа.
Может, в следующий раз вырядиться Халком? Напялить гигантские трусы, накачать бугры мышц и выкраситься с ног до головы в зелёный?
Да ну, бред... Какая глупость. Чтобы доказать этим гиенам, что ты не беззащитная жертва, есть лишь один путь — идти напролом. Преть до победного, пока ни одна тварь больше не посмеет даже взглянуть в твою сторону.
Ся Ихуэй вскинул правую руку и с беспечной ухмылкой помахал собравшимся в зале:
— Эй! А я-то гадал, куда все запропастились. Оказывается, тут отсиживаетесь?
На мгновение в зале воцарилась звонкая тишина. Присутствующие спешно припрятали хищную алчность во взглядах, выдавив несколько натянутых, фальшивых смешков. Но уже через пару секунд их лица вновь налились свинцовой тяжестью.
Первопроходцем становиться никто не спешил.
Ся Ихуэй лишь беспечно пожал плечами. Зато женщина-судья среагировала мгновенно: извиваясь на полу, она с позором поползла в глубь зала. Толпа перед ней брезгливо расступалась — кому охота торчать рядом с ходячей бомбой?
Забившись в самый дальний угол, несчастная принялась со слезами на глазах ковырять примотанную к лодыжке взрывчатку, не сводя при этом дикого, полного ужаса взгляда с Ся Ихуэя. Слабенькие навыки навыками, но этот парень вечно выдумывал настолько изощрённые гадости, что после недавней прогулки судейская дама вынесла глубокую травму на всю оставшуюся жизнь.
В зале царило зловещее безмолвие.
Ся Ихуэй оглянулся на Чжан Цинюя. Встретившись взглядами, они бок о бок переступили порог.
Лестничный пролёт послужил чёткой чертой. Стоило им сделать шаг на паркет, как вокруг них взвился лёгкий ветерок, закруживший россыпь золотистых искорок. Ся Ихуэй от неожиданности приподнял бровь, но, заметив абсолютное равнодушие на лицах окружающих, быстро вернул себе невозмутимый вид.
Искры, поднимаясь от лодыжек всё выше, на глазах меняли их одеяния.
Аристократический европейский жилет с накидкой, в который был облачён Ся Ихуэй, под воздействием магии истаял. Его сменил совсем иной наряд — куда более пышный и величественный.
Чёрные сапоги с загнутыми носками, алая ткань длинного халата, расшитого по краям золотыми нитями, с глубоким перекрёстным запахом в традициях древнего Китая... Но ярче всего выделялась развевающаяся на талии бессмысленно-роскошная лента из парчи и невесомого газового шёлка. Её невесомый хвост при каждом шаге взлетал в воздух, притягивая взгляды и придавая каждому движению неуловимую грацию.
Наряд до боли напоминал древнекитайское облачение.
Сердце Ся Ихуэя ёкнуло. Он резко повернулся к Чжан Цинюю.
Тот тоже преобразился: на нём сияли доспехи древнекитайского полководца, удивительно перекликавшиеся с убранством Ся Ихуэя. Бело-золотая броня из сотни подогнанных пластин заставляла фигуру гореть чистым светом. В сочетании с холодным, отстранённым взглядом Чжан Цинюя это создавало потрясающий образ юного и пылкого военачальника.
Чуский властелин и его Юйцзи!
Смакуя про себя эти имена, Ся Ихуэй коротко хмыкнул и шепнул спутнику:
— Слышь, от этого костюма у меня какое-то нехорошее предчувствие. Мне что, под конец тоже придётся наложить на себя руки?
Чжан Цинюй смерил его ледяным взглядом. Вредная шутка явно пришлась ему не по душе.
— Здесь не берег реки Уцзян, — хмуро чеканным тоном произнёс он.
— Точно, — двусмысленно ухмыльнулся Ся Ихуэй. — Река Уцзян далеко. А значит, мы с тобой — не Чуский властелин и Юйцзи.
Он рассчитывал, что сдержанный Чжан Цинюй уклонится от глубоких трактовок, но тот мгновенно уловил подтекст.
Его губы тронулись, а взгляд стал предельно серьёзным:
— Сян Юй не сумел защитить Юйцзи. Но я отдам жизнь, чтобы уберечь тебя.
Ся Ихуэй на миг опешил:
— Десять лет назад ты тоже бросался такими словами?
— Какими?
— Любовными признаниями. Сладкие речи ни к чему не обязывают, за них никто не отвечает. Я в такое не верю.
Чжан Цинюй сдвинул брови:
— Это не любовные речи. Это твои собственные слова.
Он бросил короткий взгляд на парчовую ленту на талии Ся Ихуэя и глухо добавил:
— Когда кризис с мутировавшими особями вышел из-под контроля, ты поклялся, что спасешь меня любой ценой. И... сдержал обещание.
Это были не пылкие признания. Это была горькая правда.
Именно поэтому десять лет назад Ся Ихуэй действительно рисковал всем, чтобы спасти Чжан Цинюя и остальной мир — за что и поплатился вечным сном.
Заведя разговор в тупик, Ся Ихуэй не решился развивать тему дальше, опасаясь всколыхнуть старые раны Чжан Цинюя.
В душе его царило смятение.
Прошло десять лет. Ся Ихуэй отчётливо видел, как юноша превратился в мужчину. Время закалило его, но в каждом его поступке читалось немое потакание прошлому Ся Ихуэю.
Однако самому Ся Ихуэю это не нравилось. Потеряв память о тех днях, он на внутреннем уровне отторг прежние идеалы. По крайней мере, сейчас он точно не был настолько безнадёжным альтруистом, чтобы жертвовать собой ради человечества.
И уж подавно он не желал, чтобы Чжан Цинюй превращался в святого праведника. Пусть лучше будет эгоистом, думает о себе — тогда с ним всё будет в порядке, он не повторит его судьбу.
А то ведь как выходит: ни жив ни мёртв, цепляешься за жалкие остатки жизни, а теперь ещё и колотишься в смертельных инстанциях, рискуя вылететь на первом же повороте. Доиграешься — и всё вернётся на круги своя.
Врагу не пожелаешь такой участи.
Переговариваясь, они подошли к самому краю танцевальной площадки. До толпы было ещё прилично, зато до женщины-судьи — едва ли с десяток метров.
Бедняжка так отчаянно сражалась с застрявшей на ноге взрывчаткой, что даже не заметила приближения Ся Ихуэя.
И тут раздался металлический голос системы:
[Музыкальная программа бального зала: «Не наступай на белые клавиши»!]
[Правила игры: Игроки должны действовать в парах со своими партнёрами. Внимательно следите за ритмом! Двигайтесь исключительно по белым клавишам, но в момент ударного звука барабана вы с партнёром ОБЯЗАНЫ одновременно оказаться на ОДНОМ И ТОМ ЖЕ чёрном квадрате. До следующего удара барабана пара должна переместиться на ДРУГОЙ чёрный квадрат.]
Звуки системного оповещения на мгновение застали Ся Ихуэя врасплох — он отвык от этих механических инструкций. Впрочем, изощрённый разум быстро включился в работу. Откинув лишнее, парень принялся анализировать поведение окружающих.
Очевидно, на НИП правила не распространялись. Судейская дама и прочие персонажи слышали голос, но им было плевать: они продолжали пить, есть и вести свои праздные беседы.
Зато игроки стояли ни живы ни мертвы. Ещё секунду назад многие косились на Ся Ихуэя и Чжан Цинюя, вынашивая тёмные планы, но с первым же звуком системы их лица перекосил дикий ужас.
Даже покалеченный игрок в углу — с перебинтованной ногой и на костылях — побелел как полотно. Опираясь на партнёра, он с трудом ковылял к центру зала.
На паркет выходили всё новые пары. Их было немного — от силы три десятка человек. Ся Ихуэй заметил среди них знакомые лица: Ли Бай с партнёршей и Мэй Юцянь со своей спутницей. Оба тандема затерялись среди толпы НИП, из-за чего их сложно было распознать сразу.
Только теперь до Ся Ихуэя дошло, почему бальный зал изначально пустовал.
Танцпол был смертельной ареной. Шагнув туда, ты подписывался на участие в кровавой рулетке без гарантированного финала.
Ся Ихуэй пока не собирался открыто бросать вызов правилам «Бесконечного побега». Он послушно вступил на танцпол. Чжан Цинюй шаг в шаг следовал за ним.
Они заняли позицию ближе к краю. Ли Бай с Сюй Суйсуй находились чуть левее, а Мэй Юцянь с журналисткой — справа позади. Все три группы проявили сметливость, держась на отдалении, чтобы не привлекать внимания совместными разговорами.
Едва все игроки заняли места, игра стартовала. Пол под ногами преобразился: мраморное покрытие мгновенно превратилось в мозаику из чёрных и белых плиток одинакового размера. Вот только соотношение было неравным — белых квадратов оказалось значительно больше, а чёрных — катастрофически мало.
Одновременно из колонок потекла плавная мелодия. Неизвестная фортепианная пьеса лилась мягко и неспешно, но её ритмический рисунок прослеживался со снайперской точностью.
Вслушавшись в мелодию, Ся Ихуэй быстро шепнул Чжан Цинюю:
— Считай про себя: обычные такты — это «раз», барабанный удар — «два». Схема такая: раз-раз-раз-два, раз-раз-раз-два. Пока считаешь «раз-раз-раз», мы бежим к чёрному квадрату. На счёт «два» — уже должны стоять на нём оба. Понял?
Не успел Чжан Цинюй откликнуться, как систему снова прорезал громовой клич:
[Двадцать пар новобрачных вышли на паркет. Бал официально объявлен открытым!]
Среди НИП взметнулась волна пьяного смеха. Многие подняли хрустальные бокалы, приветствуя танцующих, а затем со зловещим оскалом выплеснули алое вино прямо на ковёр — точно совершали поминальный обряд.
Не имея времени на раздумья над идиотским обращением «новобрачные», Ся Ихуэй включился в движение.
Ритм — штука тонкая. Дело не в том, громкая музыка или тихая. Важна динамика переходов. Музыка сейчас звучала приглушённо и плавно, ритм менялся без резких скачков, так что физическое напряжение пока не ощущалось так сильно.
Считая про себя «раз-раз-раз-два», Ся Ихуэй ловко запрыгнул на чёрный квадрат. Секундой позже, аккурат к барабанному басу, рядом с ним встал Чжан Цинюй.
После нескольких безупречных кругов пара сработалась идеально.
«А игра-то простая», — успел подумать Ся Ихуэй, но, окинув взглядом зал, тут же понял: что-то не так.
Те, кто дожили до третьего инстанса, профанами не были. До сих пор ни одна пара не сбилась с темпа. Все успевали занять чёрный квадрат до удара барабана.
Но почему тогда спустя неполную минуту большинство игроков уже тяжело дышали, покрываясь липким потом?
Пока Ся Ихуэй недоумевал, на соседний квадрат вспрыгнул Мэй Юцянь.
Старый пёс Мэй на ходу выхватил из инвентаря пакет с «Молоком выносливости» и принялся жадно глушить его прямо на бегу. Молоко брызгало во все стороны, заливая ему подбородок и пропитывая туловище его дурацкого костюма банки Колы.
Ся Ихуэй ошарашенно замер.
—...! — Мэй Юцянь буквально задыхался от спешки. Здоровяк обладал истинно мужским благородством: хоть во время игры разговаривать запрещалось, он всеми силами пытался жестами подать знак.
Он выудил из сумы кусок хлеба и стал заталкивать его в рот, роняя крошки на плитки и едва не полетев кувырком.
Несмотря на комичность зрелища, Ся Ихуэй мгновенно уловил суть предупреждения. Сердце его ёкнуло. Он мельком глянул на всплывающие сообщения трансляции.
Чат прям-таки разрывался от панических воплей миллионной аудитории:
«А-а-а-а, Ся-Ся, скорее пей молоко! У тебя шкала выносливости на нуле, ты сейчас погибнешь!!!»