За стеклянными дверями, у самого подножия здания, всё ещё толпились почти десять тысяч поклонников. Повсюду царила давка, и лишь перед самым входом пустел небольшой пятак земли. И дело было вовсе не в запрете причитающейся охраны — просто от этого места вело жуткой, леденящей душу жутью.
То ли место было проклято, то ли ещё что, но первой оттуда сбросилась Цзяо Лань, а следом за ней здесь сложили головы и другие знаменитости. На асфальте темнели запекшиеся лужи крови — одни уже почти чёрные, другие посвежее. И хотя издалека их можно было принять за пролитую сурик-краску, еле уловимый, но въедливый железистый запах без устали напоминал: это не краска. Это человеческая кровь.
Ярко-жёлтая лента с надписью «Проход воспрещён» очерчивала плотный круг. Рядом стояли красно-белые дорожные конусы, наглухо изолируя этот пятачок от остального мира. Вокруг бурлила толпа, но сам огороженный участок оставался мертвенно пуст, резко контрастируя с бушующим морем людей.
— Музыка внутри вроде утихла, — отстраненно пробормотала короткостриженая журналистка, настраивая камеру.
— И слава богу. Звуки стрельбы так грохотали, что аппаратура глушила сама себя, — тихо буркнула её коллега в такой же форменной жилетке.
Они переглянулись с облегчением. Наконец-то оглушительный грохот прекратился, и можно было вернуться к работе. Подхватив зеркалки, девушки в образовавшейся тишине принялись обсуждать снимки, сделанные пару дней назад.
Раздался одиночный выстрел. Увлеченные разговором журналистки поначалу не обратили на него внимания. Лишь спустя десяток секунд до них дошло, и они синхронно вскинули головы на стеклянные двери.
Музыка же выключена. Откуда звуки?
Из глубин здания донёсся ответивший на их вопрос треск пулемётной очереди, а следом — глухие, исполненные ужаса крики.
Не только журналисты — почти вся толпа услышала шум. Однако люди ещё не осознали масштаба беды: они замерли на месте, вытягивая шеи и с любопытством высматривая, что происходит за стеклом.
Короткостриженая машинально перевела камеру в режим записи и направила объектив на двери. В этот момент вокруг раздались оглушительные вопли.
Вздрогнув, она вскинула взгляд. Направляемая вскриками толпы, журналистка навела камеру на крышу.
Она успела ровно в секунду. С крыши шестого этажа внезапно вылетели две фигуры. Они стремительно падали, сплетясь в отчаянной борьбе — казалось, один толкнул другого, но оступился сам.
— Твою мать! — взмыл над площадью многоголосый вопль.
Толпа опешила, ещё не понимая, свидетелями чего стала. А падающие летели ровно в центр отгороженной зоны. Туда, где на асфальте ещё не просохли прошлые кровавые следы.
Подчинившись инстинкту, журналистка отшатнулась, с визгом прикрыв лицо камерой. Вокруг творился настоящий хаос: люди, подобно испуганным птицам, со скандальным криком бросились рассыпаться кто куда, а кто-то просто зажмурился, не в силах смотреть на неизбежную трагедию.
Они уже видели подобное. Совсем недавно другие звёзды срывались с высоты, разбиваясь о землю ровно внутри этого жёлтого квадрата. Их кровь не смыли даже дожди — она лишь въелась в асфальт слоями.
Неужели в финальный день фестиваля «Сто цветов» этот список пополнится снова?
И когда каждый уже приготовился к худшему, случилось невозможное.
Стремительное падение двух тел резко оборвалось. На глазах у онемевшей толпы фигуры повисли прямо в воздухе.
В тот же миг на самом краю крыши показался высокий, стройный силуэт. Из-за расстояния черт лица было не разглядеть, но рост угадывался сразу.
Все трое застыли в жутковатом, противоестественном равновесии.
Будь жив Ньютон, он бы от такого зрелища лишился дара речи. Законы гравитации просто перестали работать: двое парящих в воздухе людей замерли, точно на стоп-кадре.
— Это Ся Ихуэй и Ма Ляньшань! — пронзительно крикнул кто-то в толпе.
Фанаты споткнулись на полушаге. Впервые в жизни они смотрели на своих кумиров с таким выражением лиц. Сколько раз они шутили в комментариях: «Взлетай, кумир!», «Вперёд, к небесам!». И вот их кумир действительно взлетел... Боже правый, они спят или мир окончательно сошёл с ума?
Происходящее шло вразрез со всеми законами природы. Люди снизу задрали головы, разинув рты и разглядывая небо с глубочайшим сомнением в собственном рассудке. Самые сообразительные уже вытащили телефоны и щелкали вспышками.
— Ни хрена себе сенсация! — возбужденно заорал один из операторов, толкая коллегу. — Снимай, живо!
Но тот лишь застыл с горящим взглядом:
— Я уже пишу видео! С самого начала всё снял!
Пока земля погружалась в шок, висящей в воздухе парочке было не до эстетики.
Каждый знает: когда красотка падает с небоскрёба, Супермен красиво подхватывает её на лету. Вот только в реальной жизни, без киношного волшебства, от такого перехвата красотка просто сломалась бы пополам.
Ся Ихуэй сейчас испытывал нечто подобное на собственной шкуре.
Ему казалось, будто по пояснице с размаху врезали железным ломом — удар был такой силы, что позвоночник едва не переломился. А рука, за которую его мёртвой хваткой держал Ма Ляньшань, и вовсе выскочила из сустава. Боль пронизывала от плеча до кончиков пальцев при малейшей попытке шевельнуться.
Ся Ихуэй уже решил, что ему досталось сильнее всех, но, вскинув взгляд, мгновенно повеселел.
Навалившийся на него сверху Ма Ляньшань был зеленовато-серого цвета — казалось, его вот-вот вывернет наизнанку. Половина его лица всё ещё утопала в белом свечении: навык, судя по всему, ещё не развеялся окончательно и работал на пределе возможностей.
И при таком раскладе принять столь дикий физический удар... Нагрузка на организм Ма Ляньшаня оказалась в сотню раз тяжелее, чем у Ся Ихуэя.
«Только бы его не тошнило», — в голове Ся Ихуэя мгновенно взвыла сирена.
Позиция у них была аховая: он снизу, Ма Ляньшань сверху. Если этого гада стошнит, вся дрянь полетит прямо на него.
Даже не страдая брезгливостью, измазаться подобным образом Ся Ихуэй категорически не желал.
Пока Ма Ляньшань корчился от отдачи, Ся Ихуэй, пересилив дикую боль в пояснице, вцепился ему в шею. Извернулся, рывком перемахнул через противника — и вот он уже оседлал спину Ма Ляньшаня.
Стоило ему взгромоздиться сверху, как Ма Ляньшань дико взвыл от боли и яростно зарычал:
— Пошёл вон с меня!
— Ещё чего, падать-то высоко — метров десять будет, — ничуть не испугавшись его перекошенного лица, легкомысленно усмехнулся Ся Ихуэй. — Если кому и лететь вниз... то только тебе. Как раз подложишь мне мягкую подушку.
Слушатели в прямом эфире готовы были зайтись гиперопекающим хохотом — более бесстыдной наглости мир ещё не видел.
А вот Ма Ляньшань от такой наглости окончательно потерял обладание: к горлу подступила кровавая волна, и он выплеснул целый фонтан алой юшки, каплями посыпавшейся вниз, аккуратно за жёлтую ленту.
С падением этих алых капель картина для людей снизу стала ещё более фантасмагоричной.
Неизвестность всегда пугает. Многие не выдержали и стали пятиться.
На передовой остались разве что репортёры да подоспевшие наряды полиции.
— За годы работы я вижу такое впервые! Я... я даже не знаю, как описать вам происходящее! В общем, оцените сами! — заикаясь, бубнил в микрофон корреспондент, переводя суматошный взгляд с парящих фигур на камеру. Профессионализм, которым он так гордился, испарился в мгновение ока, уступив место детскому растерянному изумлению.
Вой сирен оглашал окрестности, превращая хаос на площади в сплошную вакханалию.
Стеклянные двери распахнулись, и на улицу высыпал спецназ при полном параде, пытаясь оттеснить зевак. Но народу собралось слишком много — толпа не поддавалась, а суматоха лишь нарастала.
Пыль, поднятая сотнями ног, висела в воздухе плотной пеленой.
А отдельные любители хайпа уже запустили стримы со смартфонов, взахлёб оря в экраны:
— Вы не поверите, что тут происходит! Я богов вижу! Живых бессмертных богов!
Ужас, изумление, паника, любопытство — всё смешалось в безумный коктейль, взвинтив атмосферу до предела.
А двое «богов» над землей продолжали вести свою войну.
Падение дорого обошлось обоим. Ся Ихуэй почувствовал, как под носом щекотно течёт тёплая влага. Потёр пальцем — на коже осталась густая алая полоса.
Он лишь через пару секунд сообразил, что у него от удара пошла носом кровь.
Взглянул на шкалу выносливости: цифры со 170 рухнули до 117. Один только этот толчок сожрал почти пятьдесят очков. Нетрудно было догадаться, что у Ма Ляньшаня от запаса жизни осталась жалкая капля.
Словно в подтверждение его догадки, Ма Ляньшань задрожал и судорожно вытащил из инвентаря Молоко выносливости.
Ся Ихуэй среагировал мгновенно. Не раздумывая ни секунды, он с размаху впечатал каблук в запястье врага. Удар пришёлся точно в цель: пальцы Ма Ляньшаня разжались, и пузырёк камнем пошёл вниз.
— Бомба! Всем лечь! — рефлекторно рявкнул один из полицейских.
Копы мгновенно брякнулись на асфальт. А вот обыватели — репортёры, фанаты и зеваки — дисциплиной не отличались. Услышав слово «бомба», они вместо того чтобы упасть, кинулись врассыпную.
Пробежав пару метров и не услышав взрыва, журналисты, повинуясь профессиональному инстинкту, навели объективы на упавший предмет.
Навели фокус, приблизили зум...
— Что там упало?! — строгим тоном рявкнул поднявшийся полицейский, сжимая пистолет.
Журналист перевёл взгляд с экрана на копа и замялся.
— Говори живо! — прикрикнул тот.
— Там... — репортёр ещё раз неуверенно перепроверил картинку на дисплее и заикаясь выставил: — Там бутылка... мо-молока.
Полицейский: «...»
Паря в воздухе, Ся Ихуэй чуть изогнул губы в улыбке:
— Хочешь знать, как я разгадал твою маскировку?
Ма Ляньшань, проводивший взглядом улетевшее молоко, уже не слышал слов. Впав в безумную ярость, он попытался извернуться и сбросить противника, чтобы вернуть себе инициативу.
Но Ся Ихуэй не дал ему шанса: он мёртвой хваткой вцепился врагу в плечи, заставляя того оставаться лицом вниз.
Пока они барахтались, ледяной голосок Ся Ихуэя разносился над их головами:
— Едва увидев меня, ты спросил: «Ты в порядке?». А вот Чжан Цинюй первым делом поинтересовался ходом боя. И дело не в том, что мы с Великим богом холодно относимся друг к другу. Просто у нас есть глаза, и мы прекрасно видим, цел человек или нет. Зачем сотрясать воздух лишними расспросами, когда всё и так очевидно?
Ся Ихуэй усмехнулся, в его тоне прорезалась откровенная насмешка:
— Ах да, ты же не в курсе. Мы, игроки высокого уровня, привыкли ценить сыгранность и эффективность. Всё, что можно понять без слов, мы не обсуждаем. Так что... едва эти четыре слова слетели с твоих губ, ты уже попал под подозрение.
«Игроки высокого уровня?!» — от этого намёка Ма Ляньшань едва не лопнул от злости. Он что, по-твоему, нуб ничтожный?!
Он забился ещё яростнее, забыв про дикую боль в сломанных костях. Единственным его желанием было перевернуться, съездить этому гаду по физиономии и заткнуть его фонтанирующий ядом рот.
Но чем сильнее бесился противник, тем сладостнее становилось Ся Ихуэю. Он прищурился, слизнув капельку крови с губы, и продолжил:
— Первый вопрос, который я задал: где мы впервые встретились с Великим богом Чжаном?
— Я не мог ошибиться с адресом! — взревел Ма Ляньшань. Этот адрес даже сам Чжан Цинюй вряд ли помнил, а он вызубрил его до мелких деталей! Он до сих пор не понимал, где дал маху.
Ся Ихуэй посмотрел на него сверху вниз с искренней жалостью:
— Верно, адрес ты назвал правильный. Вот только, увы... наша первая встреча с Великим богом произошла вовсе не в игровом инстансе.
Ма Ляньшань замер, ошеломлённо пробормотав:
— Вы... вы были знакомы в реале?
— Можно и так сказать, — не стал углубляться Ся Ихуэй, технично переводя тему. — Перейдём ко второму вопросу: где мы с Великим богом впервые вступили в телесный контакт во время инстанса «Волки и овцы»?
На лице Ся Ихуэя снова расцвела ехидная ухмылка:
— Готов спорить, изобразить смущение тебе посоветовали зрители твоей трансляции.
— Они... они соврали мне?! — глаза Ма Ляньшаня потеряли фокус.
— Нет-нет, они не врали, — невинно пожал плечами Ся Ихуэй. — Просто твои зрители не знали, что тот наш первый «телесный контакт» закончился небольшой стычкой.
Вспомнив былые разборки с бывшим, Ся Ихуэй даже сейчас ощутил лёгкий холодок по коже. Чжан Цинюй тогда излучал такую жажду крови, что подходить было страшно. Как он мог смутиться, вспоминая тот случай?
Актерская игра Ма Ляньшаня была настолько топорной, что Ся Ихуэю даже разоблачать его было тошно.
К тому же, задавая этот вопрос, Ся Ихуэй сознательно закидывал удочку. «Телесный контакт»... Каким именно он мог быть? Он специально сбивал Ма Ляньшаня с толку, наводя на мысли о пикантных отношениях.
И третий вопрос сходу вытянул из него слово «возлюбленные». Чтобы Чжан Цинюй выговорил такое слово... Да скорее небо упадет на землю!
Выслушав объяснения Ся Ихуэя, Ма Ляньшань наконец осознал, насколько глупо попался. Он-то мнил себя гением маскировки, а эти двое с самого начала вили из него верёвки и разыгрывали спектакль!
Густая, удушливая ярость затопила его разум.
— А-а-а-а-а! Я убью тебя-а-а-а!!! — из его глотки вырвался нечеловеческий рык.
И вместе с этим диким воплем белое свечение на его лице стало стремительно угасать.
Череда чужих черт осыпалась, уступая место совершенно иному лику.
Этот лик был настолько ярким, слепящим и прекрасным, что, глянув на него единожды, невозможно было отвести взгляд.
Ся Ихуэй въелся взглядом в новое лицо. И вовсе не потому, что был поражён его красотой.
Каким бы великолепным ни было лицо, за двадцать шесть лет постоянного наблюдения в зеркале оно успевает изрядно надоесть.
На этот раз Ма Ляньшань нацепил его собственную личину.