Голоса над насыпью стихли. Ся Ихуэй выждал ещё минут пять и, только убедившись, что незнакомцы окончательно убрались, неспешно поднялся, освобождая Чжан Цинюя из-под своего веса.
Чжан Цинюй сел, потирая левое плечо, и слегка нахмурился.
Ся Ихуэй тут же протянул ему руку, виновато сдвинув брови:
— Неужели затекли? Я так долго на тебе лежал…
— Пустяки, — качнул головой Чжан Цинюй.
Ся Ихуэй хотел было расспросить подробнее, но тот лишь сжал губы. В следующее мгновение Чжан Цинюй подхватил его под колени, легко поднял на руки и взмыл в воздух.
Земля ушла из-под ног. От внезапной невесомости у Ся Ихуэя перехватило дыхание. Он зажмурился, судорожно вцепился Чжан Цинюю в шею и заколотил ладонью по его плечу:
— Ладно, ладно, верю! Руки не затекли! Опусти меня, Бога ради!
Прошло не больше двух секунд, как тело налилось тяжестью — они вновь оказались на вершине холма.
Искать защиту в чужих объятиях было до нелепости неловко. Ся Ихуэй соскользнул на землю и с облегчением перевёл дух, почувствовав под ногами твёрдую опору.
Оглядевшись, он заметил, что, несмотря на россыпь свежих следов, земля оставалась ровной, без единой ямы.
— Надо же, — покрутил головой Ся Ихуэй. — Откопать динамит, забрать верёвки и аккуратно всё закопать обратно... Какое редкое упорство.
Он указал на то место, где прежде росли синие ирисы: земля там была тщательно разровнена.
— Возможно, не хотели, чтобы другие игроки наткнулись на взрывчатку, — откликнулся Чжан Цинюй.
— Тоже верно, — согласился Ся Ихуэй. — И всё же каков идиотизм! Старший велел им добыть верёвки в учебном корпусе, а эти умники решили срезать их с динамитных шашек. Окажись тут хоть один детонатор — и мы бы всей компанией отправились на тот свет. Впрочем, их командир оказался куда сообразительнее. Высадил вдоль тропы ирисы, чтобы нагляднее предостеречь отвилок от греха подальше.
Ся Ихуэй поджал губы и встретился взглядом с Чжан Цинюем:
— Послушай... Я вспомнил одного человека. У него как раз есть навык, позволяющий заставить растения цвести буквально на голой земле.
— Кого? — вскинул взор Чжан Цинюй.
— Ли Бая, — не стал тянуть Ся Ихуэй.
Если память ему не изменяла, на карте между электрощитовой и водоёмом не было никаких строений. Однако из-за значительного расстояния Ся Ихуэй прежде полагал, что щитовая с водой никак не связана.
Но раз у самой кромки берега распустились синие ирисы — скорее всего, выращенные Ли Баем, — придётся взглянуть на дело под другим углом.
Что могло располагаться на том пустыре между водой и электрощитовой? Не просто же приземистые одноэтажные пристройки?
— Гидроэлектростанция, — со вздохом подытожил Ся Ихуэй, беспомощно глядя на спутника. — Кажется, я понял, где искать гидроагрегат.
* * *
Четыре часа дня.
С момента разделения их четвёрки прошло уже больше десятка часов.
Дверь с громким треском распахнулась. Синь Чжу с надеждой вскинул голову, но, увидав на пороге Цзинь Юаня, мгновенно сник и снова уткнулся взглядом в пол.
Цзинь Юань, поджав толстые короткие ноги, забился в дальний угол и осторожно отчитался:
— На улице дубак страшенный, да ещё эти NPC снуют повсюду, охотятся на игроков. На открытом воздухе почти никого не осталось. Я прошерстил весь южный сектор — ни души, да и гидростанцией там даже не пахнет.
Синь Чжу лишь скупо буркнул в ответ, даже не взглянув на собеседника.
Помявшись и почесав за ухом, Цзинь Юань не выдержал:
— А на севере? Ты сам-то что-нибудь выследил?
— Я отсюда не выходил, — ровным тоном отрезал Синь Чжу.
— Чего?! — Цзинь Юань аж подскочил от возмущения. — Мы же договаривались! Я обшариваю юг, ты — север! Ты какого черта прохлаждался?! Это же просто свинство!
На дворе лютый мороз, у него сопли на лету замерзают, а он честно впахивал и бегал по сугробам! Синь Чжу же отсиживался в тепле, как ни в чём не бывало, и ждал готового.
Издевательство какое-то! Что, если толстяк, так и за человека считать не надо?!
Цзинь Юань топнул ножкой и неуклюже, словно выброшенный на берег карась, выпрямился во весь рост. Набрав в грудь воздуха, он уже готовился выдать пламенную речь угнетённого пролетариата, как вдруг...
Синь Чжу косо глянул на него:
— Чего орёшь?
Жир на боках Цзинь Юаня нервно дрогнул. Весь его революционный порыв мгновенно улетучился, и он бессильно сдулся обратно, точно вяленая вобла.
— Ты сейчас меня обругать хотел, что ли? — усмехнулся Синь Чжу.
— Извини, братуха Синь, бес попутал! — завопил толстяк, молниеносно вытаскивая из системного инвентаря грелку. — Ты не зябнешь? Смотри, у меня и ёжик согревающий есть!
— Сдался мне твой ёжик, — буркнул Синь Чжу.
Поглазев с минутку на закрытую дверь, он всё же не выдержал пронизывающего сквозняка, пнул толстяка в бок и рявкнул:
— Давай сюда грелку. Совсем задубел в этой собачьей конуре.
Цзинь Юань покорно протянул ему устройство.
Брезгливо прижав грелку к груди, Синь Чжу едва заметно улыбнулся:
— Сначала отогрею ладони, а потом погрею руки брату Ся. Снаружи вот-вот снег повалит, у него пальцы наверняка в ледышки превратились.
Цзинь Юань преследовал свои цели — его до смерти интересовали вести о Цзинь Бао. Выждав момент, он небрежно спросил:
— Слушай, братуха Синь, а вы с братом Ся родные? Фамилии-то у вас разные.
Синь Чжу смерил его ледяным взглядом:
— Не твоё собачье дело.
Цзинь Юань прикусил язык.
Ну и разговорчик, блин!
Немного обождав, толстяк снова предпринял попытку:
— А вы давно знакомы?
— Подольше твоего, — размыто кивнул Синь Чжу.
— И каков он... брат Ся? Что он для тебя значит?
Синь Чжу мгновенно подобрался, взгляд его стал хищным и настороженным:
— С чего такая забота о моём брате?
Цзинь Юань выставил руки ладонями вперёд. Лучше сразу выложить карты, чем быть забитым насмерть из-за чьей-то ревности.
— Да ты не подумай чего! — виновато запричитал он. — Я просто пытаюсь понять, рядом с кем провела свои последние годы Цзинь Бао...
Синь Чжу угрюмо насупился, и Цзинь Юань, испугавшись, выпалил на одном дыхании без единой паузы:
— То есть я хочу сказать, брат Ся вообще крутой чувак, нереальный топчик, столько раз меня спасал, не бросал и даже арбалет смастерить научил!..
— Заткнись, — раздражённо оборвал его Синь Чжу. — Не лезь не в своё дело. Всё равно не поймёшь, что нас связывает.
— А ты расскажи — вдруг пойму, — тихо пробормотал Цзинь Юань.
Синь Чжу опустил взор. В его лице сквозило странное, болезненное смятение:
— Он — единственное, что у меня есть. И заместить его не сможет никто на свете. Куда уж тебе понять...
— Да понимаю я! — Цзинь Юань вскочил на ноги, задыхаясь от нахлынувших чувств. — Цзинь Бао тоже была для меня всем!
Синь Чжу обомлел. Увидев в глазах толстяка настоящую, нескрываемую скорбь, он поджал губы.
Он ведь торчал в этой конуре вовсе не потому, что боялся холода или ленился. Он просто ждал Ся Ихуэя. Ждал, когда тот вернётся за ним. И, может быть, при встрече он спросит прямо в лицо: почему ты ушёл первым?
А если он уйдёт, и брат Ся разминется с ним — что тогда?
Помолчав, Синь Чжу впился взглядом в Цзинь Юаня. В груди его закипела ядовитая, непреодолимая злоба, и он нарочно, отчеканивая каждое слово, произнёс:
— Экспериментальный объект №57 мертва.
Цзинь Юань побледнел как полотно. Губы его задрожали, он зажмурился и бессильно опустился на пол.
— Зачем тебе знать, как всё было, если финал всё равно один? — тихо спросил Синь Чжу.
Цзинь Юань вытаращил глаза, из которых градом покатились крупные слёзы, и всхлипнул:
— Хочу! Всё равно хочу!
Синь Чжу замер, оглушённый.
Даже зная, что она погибла, он всё равно жаждет узнать правду?..
Прямо как он сам. Прекрасно зная, что его бросили, он до безумия хотел выяснить — почему. Иногда Синь Чжу даже думал: может, он был недостаточно хорош? Может, совершил какую-то роковую ошибку?
Помедлив, Синь Чжу уставился на единственный огонек свечи в темноте комнаты. Его взгляд потемнел, погружаясь в пучину воспоминаний.
— Ты ведь слышал про эпидемию в городе S?
— Слышал, — кивнул Цзинь Юань. — Вскоре после того, как туда отправили Цзинь Бао, властями был введён тотальный карантин. Семья из кожи вон лезла, пыталась хоть что-то узнать... но город будто сквозь землю провалился. Никаких вестей.
Губы толстяка снова задрожали:
— А потом по новостям передали: один ракетный удар... и всё. Нет больше города. Ни души не осталось... И только спустя время всплыло, что там бушевала жуткая инфекция, и правительство решилось на крайнюю меру.
— Я был там, — глухо отозвался Синь Чжу. — И могу рассказать, каково это. Инфекция спровоцировала массовые беспорядки. Под конец отключили воду и свет, провизия кончилась. Улицы вымерли, всё было завалено разлагающимися трупами. С голодухи люди... доходили до того, что жрали мертвечину.
— Боже мой... — Цзинь Юань в ужасе округлил глаза. — Человечину?! Да как такое вообще возможно?!
— Тебе не понять, — качнул головой Синь Чжу. — Тот, кто не побывал в этой мясорубке, никогда не поверит, на что способен человек ради выживания. Подумаешь, мертвечина... Главное — самому не стать куском мяса. Именно тогда мы и наткнулись на №57. Она пряталась в каком-то школьном корпусе. Изголодавшаяся, до костей иссохшая, с лицом живого трупа. А вокруг неё сидели человек восемь школьников.
Цзинь Юань вытер слёзы и пробормотал сквозь всхлипы:
— Пока я, хренов брат, отсиживался в безопасности, её опекали чужие люди...
— Мечтай больше, — безжалостно обрезал Синь Чжу, и голос его заледенел: — Они караулили её, как стервятники. Ждали, пока она отбросит концы, чтобы сожрать её труп.
Цзинь Юань застыл от шока. Лицо его перекосилось, он отвернулся и забился в мучительных позывах рвоты. Шея его налилась багровым кумачом, а на лбу вздулись синие вены.
— Сдержи порывы, её не успели сожрать, — равнодушно бросил Синь Чжу. — Мы успели её вытащить. А уж потом узнали всю историю. На ранних этапах эпидемии в школе оставалось полно провианта: на складах столовой, в общежитиях, даже в классах. Народу там собралось немало. А когда еда начала подходить к концу... что им оставалось делать?
Цзинь Юань кое-как справился с тошнотой и заторможенно переспросил:
— И... что они сделали?
— Начали грызться. Все резали всех за сухую корку. Твоя сестра продержалась в этом аду больше месяца. Когда мы её вытянули, она уже сошла с ума от тяжелейшей депрессии. Душевные раны неизлечимы... В общем, она просто шагнула с крыши.
Цзинь Юань закрыл лицо руками и долго всхлипывал. Но вдруг замер, словно поражённый молнией, и резко вскинул голову:
— Постой... Тебе не кажется, что ты описываешь наш нынешний школьный инстанс?! Здесь ведь тоже все готовы на любую грязь ради выживания...
Он подозрительно прищурился:
— Ты же меня не дуришь?
— Ни словом не соврал, — с каменным лицом отозвался Синь Чжу.
Цзинь Юань всё ещё сомневался и хотел было возразить, как вдруг дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвался ледяной порыв ветра, и толстяк съёжился, выронив все слова.
Синь Чжу же, напротив, в мгновение ока сорвался с места и пружинистым прыжком рванул навстречу Ся Ихуэю.