— Скажите, когда состоятся похороны госпожи Цзяо Лань? Вы пригласите Ся Ихуэя отдать дань памяти?
— Прокомментируйте слухи о том, что Цзяо Лань находилась на содержании у господина Цзиня! Это правда?
— После случившегося вы всё ещё рассчитываете на шанс с молодым господином Чжаном?
— Извините, время для вопросов к Ма Ляньшаню истекло! Переходим к следующему артисту.
Ма Ляньшань в сопровождении телохранителей направился к кулисам. Журналисты порывались преградить ему путь, но, разглядев измождённый вид артиста, сочувственно замерли. Секундная замижка — и тот уже скрылся из виду.
Журналисты зашептались за спиной:
— Не переживай, следующим выйдет Ся Ихуэй. Вот и посмотрим, найдёт ли он хоть какие-то козыри, чтобы перевернуть игру. А если не найдёт... ха-ха, наша премия за этот месяц считай в кармане!
Слыша их неприкрытые разговоры, Ма Ляньшань едва удерживал победное ликование.
Перевернуть игру? Да как бы не так! Он вышел сюда с единственной целью — втоптать Ся Ихуэя в грязь. Перейдя тому дорогу на диске «Волков и овец», он рисковал стать жертвой ответного удара в третью ночь убийств. Чтобы не допустить подобного, оставалось лишь одно: уничтожить соперника прямо здесь, в рамках сюжетного сценария.
Губы Ма Ляньшаня тронула ядовитая ухмылка. Заметив боковым зрением вспышку объектива, он мгновенно смахнул улыбку, придав лицу выражение глубочайшего отчаяния.
Крупногабаритный телохранитель рядом раньше работал на Цзяо Лань, а затем перешёл к Ма Ляньшаню — он, можно сказать, растил парня. Старая хозяйка погибла, а молодого хозяина третируют все кому не лень! Мужчина закипал от праведного гнева.
— Слыхал я, будто Ся Ихуэй только что шушукался с Инь Вэй, — громко, для уверенности, пробасил он. — Да только ничего у них не выйдет, воды не замутят. Не бойся, Шаньшань, дядя тебя в обиду не даст! Терпеть не могу эдакую дрянь.
— Спасибо, дядя, — благодарно кивнул Ма Ляньшань, изображая кротость. — Я не боюсь, пока вы рядом.
Пока они разговаривали, из-за поворота коридора показались трое.
Враги сошлись — и в воздухе заискрило.
Телохранитель немедленно заслонил собой Ма Ляньшаня, одарив троицу презрительным, исполненным ненависти взглядом. Детина ростом под два метра встал ровно посередине прохода, перекрыв его словно глухая стена.
Ся Ихуэй насупился:
— С дороги.
Ему нужно было спешить на площадку, некогда тратить время на эту мыльную оперу.
Охранник застыл, не сдвинувшись ни на сантиметр, и продолжал угрюмо вылупляться на Ся Ихуэя. Спутники Ся Ихуэя — Инь Вэй и Ли Биэр — переглянулись, прочитав в глазах друг друга лишь немую беспомощность.
Ма Ляньшань слегка потянул верзилу за край пиджака и проговорил тихим, дрожащим голосом:
— Дядя, всё в порядке... Мы же на людях. Брат Ся не посмеет ничего со мной сделать.
Телохранитель закипел с новой силой:
— Так он, значит, наедине себе что-то позволял?!
Его гулкий, мощный басище эхом прокатился по всему длинному коридору. У тех, кто стоял поблизости, от этого дикого завывания едва не заложило уши.
Неподалёку любопытствующие обитатели шоу-бизнеса начали перешептываться, а самые пронырливые тихонько вытащили телефоны, делая снимки для будущих сливов.
Ся Ихуэй не намеревался вступать в дискуссии. Лицо его оставалось ледяным, а голос звучал отрывисто:
— Пошёл вон.
Все привыкли к его ехидной ухмылке, и подобная суровость смотрелась в новинку. Впрочем, удивляться никто не стал: у людей из индустрии всегда два лица — с нужными заискивают, на неугодных отрываются. Раньше рядом с Ся Ихуэем неизменно маячил Чжан Цинюй, и перед богатым покровителем тот изображал шелкового кроткого мальчика. Теперь покровителя рядом нет, а перед ним — заклятый соперник Ма Ляньшань. Чего ещё ждать?
— Творишь такое бесчинство, да ещё смеешь пасть открывать?! — зарычал охранник и, подавшись вперёд, выбросил сокрушительный кулак.
Инь Вэй ахнула и в ужасе отскочила. Наблюдатели вдали приподнялись на цыпочки, чтобы разглядеть драку во всех подробностях.
Ли Биэр застыл на месте, потеряв способность соображать.
«Всё, конец, — промелькнуло у него в голове. — Ся Ихуэй с его хрупким телосложением от такого удара через весь коридор улетит». Им ведь сейчас выходить к прессе! Если журналисты увидят у Ся Ихуэя синяки на лице, отмыться не удастся вовек. Ли Биэр зажмурился, не в силах смотреть.
Секунда... две... Крик боли так и не раздался.
Мужчина несмело открыл глаза и онемел от странного зрелища.
Кулак амбала, летевший прямо в переносицу Ся Ихуэя, застыл буквально в паре сантиметров от его лица. Пользуясь тем, что течение времени для NPC ещё не вернулось в норму, Ся Ихуэй перехватил запястье охранника, крутнулся в сторону и, использовав инерцию чужого броска, сделал молниеносную подсечку.
Для сторонних наблюдателей — в том числе для Ма Ляньшаня — всё выглядело невероятно дико. Охранник сначала рванул напролом, как разъярённый бык, затем вдруг замер на три секунды, будто парализованный, после чего Ся Ихуэй легко подхватил его за руку, сделал ловкое движение ногой — и почти двухметровый шкаф грохнулся на пол, растянувшись во весь рост.
Ма Ляньшань в страхе отшатнулся на два шага, побледнев до синевы.
С одной стороны, это была наигранная драма — выбить слезу у собравшейся толпы и выставить соперника агрессором. С другой... ему действительно стало жутко. В чате трансляции уже давно судачили, что в этот инстанс «Волков и овец» попали звёздные игроки, закалённые на Школьной арене гладиаторов. И Ся Ихуэй был одним из них.
Раньше Ма Ляньшань думал, будто Ся Ихуэй пробился исключительно благодаря умению цепляться за мощных покровителей. Но взглянув на растянутого на полу быка, он готов был дать себе пощёчину.
Каким же идиотом надо быть! Какой прихлебатель сможет завоевать статус звёздного игрока?! У Ся Ихуэя обязан быть сокрушительный козырь!
Вступать в открытую стычку Ма Ляньшань больше не рисковал. Зато съязвить шёпотом — это запросто. Сглотнув слюну, он изобразил на лице страдальческую ухмылку. Со стороны это выглядело точь-в-точь как школьная травля, где Ся Ихуэй выступал в роли жестокого заводилы.
Зеваки в конце коридора поостыли. Каким бы ловким ни был Ся Ихуэй, избиение слабых перечёркивало любые восторгания.
Кабы они слышали, что именно прошептал Ма Ляньшань, их мнение изменилось бы на противоположное.
— Ся Ихуэй, уж извини, — едва слышно проговорил Ма Ляньшань, подступая ближе. Охранник на полу стонал от боли, но парень даже не взглянул на него. — Я — карта Божества. Сохранить Богов — первостепенная задача, а принести тебя в жертву — вполне допустимая цена. В конце концов, мы ведь оба стремимся к победе в игре, так?
Ся Ихуэй смерил его насмешливым взглядом:
— И какого же Божества ты карта?
Ли Биэр — Прорицатель, Цзяо Фэй — Охотник, а сам Ся Ихуэй — Ведьма. Все три карты Божеств на руках. Откуда ж вылез этот самозванец?
Не подозревая о мыслях собеседника, Ма Ляньшань с невозмутимым видом отчеканил:
— Разумеется, Ведьмы.
Ся Ихуэй тихо фыркнул, но спорить не стал.
* * *
В зале для пресс-конференций царил первозданный хаос. Репортёры буквально вырывали друг у друга каждый сантиметр пространства перед сценой.
— Вторая секция начинается! Прямой эфир, готовность номер один! Проверьте микрофоны! У кого шестой канал, убавьте гейн, перегруз идёт!
— Не толкайся, матушка твоя! Это наша точка!
— С чего ради ваша?! На кинофестивале «Сто цветов» сто лет не было таких жареных новостей, хрен вам, а не лучший ракурс!
Режиссёр трансляции разрывался от ярости. Журналисты будто взбесились: ради выигрышной позиции уже разгромили пару комплектов аппаратуры. Каждая камера — от ста тысяч за штуку, у какого телеканала хватит бюджета на подобный погром?!
Самых буйных охрана выставила за стеклянные двери, где их тут же облепили толпы фанатов. Там смешались поклонники Цзяо Лань, фанаты Ма Ляньшаня, а также редкие, испуганные группки поддержки Инь Вэй и Ся Ихуэя. Последние даже не смели подавать голос, рассеявшись по задворкам.
— Трансляция ещё не готова? Конференция вот-вот начнётся, — раздался над ухом режиссёра приятный бархатный голос.
Тот, не оборачиваясь, нервно отмахнулся:
— Да сам Ся Ихуэй ещё не вылез, куда спешить? Ему сейчас радоваться надо каждой минуте задержки!
— А в чём затыка с эфиром? — не отступал голос.
— Кабель постоянно топчут, в канале H6 один треск да помехи! Как в таком аду вести стрим... — На полуслове режиссёр опомнился. Голос-то был до боли знакомый!
Он резко повернулся и наткнулся на спокойную, чуть ироничную ухмылку Ся Ихуэя. За его спиной с посеревшими от ужаса лицами мнутся Инь Вэй и Ли Биэр.
Ся Ихуэй похлопал режиссёра по плечу:
— А если обмотать кабель вокруг стойки? Я сам подержу микрофон.
— Можно-то можно... — Режиссёр с озадаченным видом воззрился на артиста.
— Что-то ещё? — мягко уточнил Ся Ихуэй.
Мужчина замялся. Ещё бы! Ся Ихуэй сейчас в проигрышной позиции, любое его слово пресса извратит и выставит оправданием. Прямой эфир в такой ситуации — верный путь на эшафот. Если бы трансляцию сорвали, у него остался бы шанс дать комментарии позже, в спокойной обстановке.
Но Ся Ихуэй будто сам рвался в пекло!
Режиссёр не стал долго размышлять. Вздохнув, он поднял рацию:
— Всем постам, выводим картинку в эфир. Ся Ихуэй выходит на сцену.
Обмотав провод вокруг руки, Ся Ихуэй взял микрофон и неторопливо вышел из-за кулис. Несмотря на катастрофичность ситуации, держался он так легко, словно прогуливался по собственному саду.
Заметив его фигуру, репортёры зашлись в истерическом крике:
— Ся Ихуэй! Это Ся Ихуэй!
— Вторая секция началась!
— Свали с дороги, сука! Знаешь, сколько моя камера стоит?!
— Да клал я на твоё барахло! Если засниму сочный кадр, премия перекроет десять твоих камер!
Ослепительные вспышки превратили помещение в залитый белым светом павильон. Увидев движение на сцене, толпа за стеклянными дверями снаружи взревела и навалилась на вход. Замки затрещали под диким напором. Если бы не бронированные стёкла, дверь бы разлетелась в первые же секунды. Впрочем, даже защитное стекло против беснующейся толпы долго не простоит.
— Коллеги, соблюдаем порядок! По одному! — тщетно пытался перекричать гвалт режиссёр.
Журналисты наседали на помост, словно голодные псы. Один особенно рьяный репортёр едва не взобрался на сцену, но был вовремя скручен охраной.
— Потише, — произнёс Ся Ихуэй в микрофон. Его голос отчётливо разнёсся по залу. — Соблюдайте тишину.
И странное дело — шум мгновенно утих. У присутствующих возникло ощущение, будто им вкололи мощный седативный препарат, прояснивший отупевшие от скандалов мозги.
Режиссёр опешил, но тут же подал знак операторам. Главная камера взяла Ся Ихуэя в крупный план.
Прищурившись от нестерпимого блеска вспышек, Ся Ихуэй спокойно спросил:
— В какой объектив мне смотреть?
— Сюда! На эту камеру!
— Пошёл к чёрту, Ся Ихуэй, смотри на центральную!
— Сам иди к чёрту! Смотри сюда!
Ся Ихуэй усмехнулся:
— Ладно, буду смотреть в центральную. Это ведь эфирная?
Ему никто не ответил — всех волновало совсем другое. На скандального артиста градом посыпались вопросы:
— Ся Ихуэй, вы согласны с заявлениями Ма Ляньшаня?!
— Действительно ли вас связывают с Чжан Цинюэем деньги и постель?! Это он протолкнул вас в фильм, принесший награду?! Чем вам пришлось заплатить за эту роль?!
— Чем вы занимались, когда Цзяо Лань отправляла вам те два сообщения?! Почему вы отказались от встречи?!
— Считаете ли вы себя виновником гибели Цзяо Лань, или в её смерти кроется иная подоплека?!
Ся Ихуэй отчеканил ровным, безразличным тоном:
— Не согласен. В денежно-половых связях не состою. Встречаться не хотел. До самоубийства не доводил... Ещё вопросы будут?
Зал онемел. Журналисты привыкли к обтекаемым, выверенным формулировкам пиарщиков, поэтому подобная прямолинейность обухом ударила по мозгам.
Впрочем, называть слова доказательствами никто не собирался. Пресса уже готовилась потребовать фактов, как вдруг по залу разнёсся оглушительный, режущий уши треск радиопомех.
Когда вопль динамиков утих, из глубины зала вырвался истеричный, надрывный женский крик:
— Если бы ты не соблазнил Ли Биэра, разве бросил бы он её?! Разве Цзяо Лань дошла бы до самоубийства от горя?! Ты грешник! Ты проклятый грешник!
Присутствующие начали оглядываться, пытаясь разглядеть кричавшую.
Ся Ихуэй сразу заметил невысокую девушку с микрофоном в руках. На её лице красовалась медицинская маска, а пол-лица закрывали массивные тёмные очки. На голову была надвинута чёрная вязаная шапка, поверх которой повязан платок, а тело тонуло в безразмерном плаще до самых пяток. Но несмотря на эту маскировку, Ся Ихуэй мгновенно узнал Юаньань.
Рядом с ней стояла Девушка с хвостиком. Когда режиссёр в панике закричал в рацию, требуя вывести постороннюю, та лишь нагло ухмыльнулась и показала Ся Ихуэю средний палец. Всё было шито белыми нитками: NPC явно решили устроить ему подставу. Обычно фанатов, устраивающих подобные дебоши, быстро вычисляют и травят в сети. Но Юаньань подготовилась идеально — под кучей шмоток её лицо было не разглядеть.
— Не надо её выводить, — спокойно махнул рукой Ся Ихуэй. — Сегодня я отвечу абсолютно на всё. Покончим с этим раз и навсегда.
В зале раздались саркастические смешки. По ту сторону стеклянных дверей толпа заходилась в глумливом хохоте — никто не верил, что Ся Ихуэй способен отмыться от такой грязи.
Однако артист даже не повёл бровью.
— Раз уж мы заговорили об измене и предательстве, — негромко произнёс он, — думаю, эту тему лучше осветить другому человеку.
Другому? Кому? Разве вторая секция — не сольное шоу Ся Ихуэя?
Зал замер в недоумении. Но когда на сцену неторопливо поднялся Ли Биэр — безупречно одетый, в элегантном строгом костюме, — до присутствующих дошло.
Впрочем, сочувствия это не прибавило. «Ещё один виновник торжества пришёл позориться», — решили журналисты.
Иностранец выглядел как настоящий джентльмен из прошлого века, однако Ся Ихуэй, стоявший рядом, прекрасно видел: волосы на затылке Ли Биэра насквозь промокли от пота. Бедняга нервничал так, что едва держался на ногах.
— Не дергайся, — тихо прошептал ему Ся Ихуэй с едва заметной улыбкой. — Всё идёт по плану. Текст запомнил?
Ли Биэр деревянно кивнул, сделал шаг к микрофону и произнёс со своим характерным акцентом:
— Прежде чем задавать мне вопросы, прошу вас ознакомиться с этим видеоматериалом.
Репортёры со скептическими минами переглянулись. Никакое видео уже не могло спасти их тонущий корабль. Один из журналистов, в джинсовой куртке, тихонько строчил в редакцию с пылу с жару: «Ся Ихуэй окончательно провалился, пишем жесткую разгромную статью...»
Информация ушла в сеть с тихим писком. И ровно в этот миг на огромном светодиодном экране, украшавшем фасад здания, закрутился видеоряд.
Ранее на этом экране транслировали проходку по красной дорожке. Теперь же на нём появились кадры мутной, снятой исподтишка скрытой камерой видеозаписи.
Как только присутствующие разглядели две фигуры в кадре, по залу прокатился коллективный ах.
Десятки операторов мгновенно развернули свои камеры к экрану. Журналисты, только что откровенно скучавшие, застыли с разинутыми ртами. Вспышки защёлкали с удвоенной силой.
Репортёр в джинсовке от неожиданности выронил телефон. Гаджет упал под ноги беснующейся толпе, и парню до синяков оттоптали пальцы, когда он пытался его выловить. Но на боль он даже не обратил внимания.
Схватив сотрясающийся смартфон, он в панике начал набивать новое сообщение:
— Не выпускать! Отмена! Всё переигрывается!