Мучительное ожидание растянулось до самой полуночи. Никакой сказочной кареты из тыквы — лишь сухое, скрежещущее щелканье механического голоса.
[Ровно 12:00 ночи.]
[Загрузка всех игроков на поворотный диск.]
Тяжелые веки налились свинцом, накатила липкая дремота. А когда Ся Ихуэй снова разлепил глаза, перед ним уже привычно раскинулось тесное пространство квадратной кабинки.
[Текущая локация: диск «Волков и овец».]
[В текущем раунде участвуют 9 игроков.]
Перед взором возвышался все тот же знакомый поворотный диск. Ся Ихуэй восседал на троне, отгороженном от внешнего мира шестигранной ширмой. Изнутри не разглядеть то, что снаружи, а снаружи не видать того, что внутри.
[Игра начинается.]
[...]
[Наступает ночь. Игрокам закрыть глаза.]
[Оборотням выбрать цель для охоты.]
За плечами уже имелся опыт первой ночи убийств, так что теперь Ся Ихуэй ничуть не терялся. Он даже воспользовался паузой, чтобы мысленно упорядочить все сведения, собранные за день.
Если отбросить сюжетные хитросплетения и запутанные взаимоотношения участников, то за сегодня он успел пересечься разве что с Чжан Чжоу, Инь Вэй, Ма Ляньшанем, Ли Биэром и Чжан Цинюем.
Чжан Цинюя он лично проверил Свечой Правды, так что в нем не сомневался. Что же до остальных... следовало выждать.
[Прорицатель, откройте глаза.]
[Прорицатель, выберите игрока для проверки.]
[Свет зажигается для добропорядочного гражданина, гаснет — для затаившегося зла. Его суть —]
[Прорицатель, закройте глаза.]
[...]
После недолгой мертвой тишины электронный голос раздался вновь.
[Ведьма, откройте глаза.]
Пространство вокруг Ся Ихуэя вспыхнуло. От неожиданного яркого света глаза на мгновение заслезило. Он прищурился и вскинул взор, оглядывая поворотный диск.
Расклад оставался прежним: десять тронов выстроены в один большой круг, перед каждым возвышался массивный микрофон. На стойках чётко выделялись порядковые номера от одного до десяти.
Вот только трон под номером пять бесследно исчез. Место, где он раньше стоял, теперь занимал поваленный набок микрофон.
По правилам игры в «Волков и овец», погибший игрок роняет микрофон. Ху Лэйхоу сгинул еще в первую ночь, и сейчас, в фазе второго убийства, принадлежавшая ему стойка закономерно лежала плашмя.
Одно дело знать правила, и совсем другое — видеть наглядное подтверждение своими глазами.
«Напряжение в этом инстансе ничуть не уступает "Школьной арене"», — глубоко вздохнул Ся Ихуэй. Впрочем, бессмысленные переживания делу не помогут, и он выкинул лишние мысли из головы.
Изнутри кабинки поворотного диска открывался отличный обзор, так что выражения лиц остальных участников были как на ладони. Большинство сидели на своих тронах смирно, боялись лишний раз шелохнуться. На лице каждого читались тревога и сомнения — сплошная гамма сложных чувств.
Хотя... постойте. Едва не забыл про Чжан Цинюя с его вечно непроницаемой миной.
И впрямь: среди этой палитры натянутых улыбок и нервных гримас резко выделялся абсолютно спокойный Чжан Цинюй. Он восседал с безупречно прямой спиной, а на лице застыло такое безразличие, словно происходящее вокруг его ни капли не волновало.
Истинный аскет и невозмутимый гений.
Ся Ихуэй мысленно восхитился его выдержкой и перевел взгляд обратно на центр площадки.
[Этой ночью погиб данный игрок. У вас есть флакон с оживляющим зельем, желаете его использовать?]
Центральные шестерни поворотного диска пришли в движение. Раздался тяжелый, нудный скрежет, придавший атмосфере игры жутковатое величие.
Стрелка вращалась всё медленнее и медленнее, пока наконец не замерла точно на отметке «четыре».
Ся Ихуэй удивленно вскинул бровь, хотя в глубине души особо не поразился.
На микрофоне под номером четыре вспыхнул индикатор. Сидевшая на троне Цзяо Фэй даже не подозревала, что окажется на краю гибели.
Бегущая строка зрительского чата ускорила свой бег. Ся Ихуэй бегло окинул её взглядом: зрители делились на два лагеря. Одни утверждали, будто Цзяо Фэй — оборотень, совершивший самопожертвование ради выманивания зелья Ведьмы. Другие доказывали, что эликсир Ся Ихуэю пригодится самому, и отдавать его кому-то, кроме Прорицателя, бессмысленно.
Сколько он ни всматривался, не увидел ни единого комментария с просьбой спасти Цзяо Фэй. Судя по всему, ее вчерашние агрессивные нападки навлекли на нее слишком много ненависти, и зрители трансляции заранее прониклись к ней подозрением.
Сам Ся Ихуэй рассуждал иначе. В прошлый раз он в последний момент изменил решение и проголосовал против Чжан Чжоу, так что в глубине души склонялся к виновности именно Чжан Чжоу.
Однако, какими бы ни были его догадки, расходовать снадобье прямо сейчас он не собирался. Это зелье — его главный козырь для спасения собственной жизни. Пока не появится возможность ценой своей смерти гарантировать победу всему лагерю людей, отдавать спасительный флакон другим он не станет.
— Нет, — тихо качнул головой Ся Ихуэй.
[У вас есть флакон с ядом, желаете его использовать?]
На этот раз Ся Ихуэй отказался еще более решительно:
— Нет.
Динамик выдержал паузу длиною в несколько секунд, давая сидящим на тронах игрокам время для невольных фантазий, и лишь затем продолжил.
[Ведьма, закройте глаза.]
Вокруг Ся Ихуэя снова сгустилась непроглядная тьма. Помня о том, что снаружи можно подсмотреть за происходящим внутри, он сохранял на лице абсолютную бесстрастность.
[Охотник, откройте глаза.]
[...]
[Охотник, закройте глаза.]
Затем механический голос произнес суховато и отстраненно:
[Наступил рассвет.]
Тьма отступила, пространство залил яркий свет. Троны издали громкий щелчок и слегка качнулись, словно подбадривая участников.
Лица у всех были краше в гроб кладут: бледные, покрытые испариной.
Следующие слова системы для кого-то должны были стать смертным приговором. Не нервничать в такой момент могли лишь трое оборотней да Божественный жрец-ведьма — только эта четверка знала, кто именно стал жертвой.
Впрочем, взгляни на них сейчас посторонний наблюдатель, он бы поразился единообразию реакций. Все без исключения сидели с натянутыми лицами, поджав губы.
Те, кто сумел дойти до этого этапа, владели актерским мастерством в совершенстве. Попытки угадать роли по мимике были обречены на провал.
Ся Ихуэй отвернулся, оставив бесполезные наблюдения.
И в тот момент, когда сердца участников готовы были выпрыгнуть из груди, электронный голос наконец перестал тянуть резину и огласил главное событие прошедшей ночи.
[Этой ночью оборотни убили данного игрока.]
Указатель в центре диска с глухим гулом повернулся и указал на цифру.
Четыре.
Трон под номером четыре занимала Цзяо Фэй.
— Кхе-кхе...
— Надо же, именно она...
— Слава богу, не я! Ха-ха!
Ся Ихуэй без промедления изобразил на лице легкое изумление и взглянул в сторону Цзяо Фэй, негромко пробормотав:
— Неужели оборотни выбрали её?
Актерская игра обязана быть безупречной. Пусть он заранее знал о гибели Цзяо Фэй, вести себя следовало так, будто он обычный мирный житель, спавший всю ночь с закрытыми глазами. Иначе, стоит кому-то из хитрых игроков повесить на него ярлык волка, отмыться будет куда сложнее, чем доказать свою невиновность. А если оборотни раскусят в нем Ведьму, то уж точно не сносить ему головы.
[Есть ли у игрока номер четыре последнее слово?]
Игроки — кто искренне шокированный, кто умело притворяющийся — уставились на четвертый трон. Совсем забыли, что погибшему полагается право на предсмертную речь.
Ся Ихуэй тоже затаил дыхание, мысленно прикидывая варианты.
Если Цзяо Фэй была оборотнем, решившимся на самопожертвование ради обмана Ведьмы, то сейчас она обязана изо всех сил очернять Чжан Чжоу. Собственная смерть — лучший способ увлечь врага за собой и доказать свою якобы причастность к лагерю людей. Если же она действительно играла за людей, то всё равно обрушится с критикой на Чжан Чжоу.
Словом, Чжан Чжоу в любом случае не отвертеться.
— Разумеется, у меня есть последнее слово, — абсолютно спокойно отозвалась Цзяо Фэй. В ее облике не осталось и следа от вчерашней ярости. Она выглядела так, будто давно ждала подобного исхода.
Её ледяной, словно клинок, взгляд скользнул от Ся Ихуэя под номером один до Ли Биэра под номером десять. Окинув пристальным взором каждого, она наконец опустила глаза.
Ее поведение настолько выбивалось из привычной картины, что даже Ся Ихуэй не удержался и посмотрел на нее повнимательнее. Неужели это и есть настоящий характер Цзяо Фэй? Выглядит весьма собранной. Тогда к чему была вся эта вчерашняя истерика? Зачем она провоцировала людей и путала карты?
Подобные мысли пришли в голову не ему одному. Но пока присутствующие недоумевали, слова Цзяо Фэй подобно глубинной бомбе оглушили весь зал.
— У меня есть предсмертное слово, — проговорила она, и ее голос через микрофон отчетливо прозвучал над диском. — Я — Охотник. И я делаю выстрел.
Ся Ихуэй застыл. Спокойствие с его лица смыло в одно мгновение.
Ошибка в расчетах! Цзяо Фэй — Охотник?!
Да быть такого не может! Что за чертовщина...
Остальные игроки выглядели не лучше: у многих глаза полезли на лоб, а на лицах отчётливо читалась абсолютная растерянность.
Особенно побледнели те, кто вчера голосовал против Цзяо Фэй — Ма Ляньшань и Инь Вэй. Они проклинали собственную нелепую удачу. Напасть именно на Охотника — это надо же так умудриться!
По правилам игры, умирающий Охотник имеет право забрать с собой любого игрока. Будь то оборотень, мирный житель или жрец — если Охотник заподозрил в нем врага, он утащит его в могилу без лишних разговоров.
Именно поэтому все так перепугались.
Возник главный вопрос: кого Цзяо Фэй утянет за собой?
Несмотря на десятки устремленных на нее напряженных взглядов, Цзяо Фэй не проявила ни капли страха.
— Все мы знаем, что игра идет на полное истребление волков, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Нам нужно вычислить всех оборотней за несколько ночей, иначе лагерю людей конец. В таких условиях опаснее всего трусливые волки, которые отсиживаются в тени и не отсвечивают. Если к концу игры выживет хотя бы один из них, мы проиграли.
Цзяо Фэй сделала паузу. Все сидели опустив головы, боялись встретиться с ней взглядом.
— Поэтому я прошу прощения за вчерашний хаос на поворотном диске. Я специально мутила воду, чтобы посмотреть, кто с кем сбивается в кучи и кто ведет себя как волк.
Присутствующие молча переваривали услышанное. Кое-кто даже поднял голову, с любопытством ожидая продолжения.
— В прошлую ночь против меня голосовали Чжан Чжоу, Ма Ляньшань, Инь Вэй и Ся Ихуэй, — продолжала Цзяо Фэй. — При переголосовании ко мне добавились голоса Ма Ляньшаня, Яо Сянбао, Чжан Чжоу и Инь Вэй. Чжан Чжоу возвел на меня напраслину, выдумал небылицы и назвал волком. Кем он является на самом деле, объяснять не надо. Оборотни всегда покрывают своих, а значит, оставшиеся двое скрываются среди этих людей... Если Прорицатель еще жив, слушай внимательно список, который я сейчас зачитаю, и при первой возможности проверь этих игроков.
Напряжение среди участников возросло до предела.
— Чжан Чжоу, Ма Ляньшань, Инь Вэй, Яо Сянбао, Ся Ихуэй. Среди них точно есть честные люди, но затесались и волки, — Цзяо Фэй обвела всех присутствующих долгим взглядом. — В номера 1, 6, 7, 8 и 9 я отправляю пулю Охотника.
Ся Ихуэй тяжело сглотнул. Едва ощутив на себе её взгляд, он почувствовал, как сердце заколотилось в груди словно безумное. К счастью, Цзяо Фэй лишь скользнула по нему взором и тут же перевела внимание на другого.
Ся Ихуэй мысленно перевел дух: еще пара таких встрясок, и его нервы просто не выдержат.
— Стрелять наугад я боюсь — вдруг задену важную роль, и тогда игра будет проиграна. Поэтому я просто заберу с собой заведомого волка, — Цзяо Фэй усмехнулась и посмотрела на Чжан Чжоу. — Номер восемь, прогуляемся?
Тут же раздался бесстрастный голос системы:
[Игрок под номером четыре является Охотником. Своим выстрелом он забирает игрока под номером восемь. В этом раунде двое погибших.]
Свет на троне Цзяо Фэй мгновенно погас, погружая кабинку во тьму. В следующий миг конструкцию сотрясла мелкая дрожь, по сиденью побежали глубокие трещины. Через пару секунд трон осыпался серой пылью, которую тут же развеял народившийся из ниоткуда сквозняк.
Цзяо Фэй исчезла. Поваленный перед ней микрофон зашатался, издал оглушительный треск и со звоном рухнул на диск, замертвев.
Глядя на упавший микрофон четвертого номера, Чжан Чжоу смертельно побледнел. В душе его бушевало запоздалое раскаяние. Кто ж знал, что ткни пальцем в первого попавшегося — и попадешь аккурат в Охотника!
Знай он заранее, никогда бы не стал цеплять Цзяо Фэй. Вспоминая свои недавние нападки, Чжан Чжоу готов был проклясть собственную глупость.
Отмыться уже не выйдет. Единственное, что оставалось...
— Погодите! — Чжан Чжоу вскинул руку. — У меня есть последнее слово!
Завибрировавший было восьмой трон замер. Спустя мгновение раздался сухой ответ:
[Игроку под номером восемь предоставляется последнее слово.]
Сидящие за диском с удивлением уставились на него. Заведомому оборотню еще есть что сказать?
Ся Ихуэй рассуждал так же, но, оказавшись в числе главных подозреваемых, не мог позволить себе роскошь злорадствовать. Все его мысли занимала одна проблема: как доказать собственную невиновность?
Чжан Чжоу прокашлялся и произнес с наигранным сокрушением:
— Я знаю, сейчас все считают меня волком. Но видит бог, это не так. Мои нападки на Цзяо Фэй были лишь ошибкой в расчетах. Я не думал, что обвиню невиновного человека, а он в ответ обвинит меня.
Выдав эту «душевную» тираду, он наконец перешел к делу:
— Что до людей, о которых говорила Цзяо Фэй... большинство из них просто ввели в заблуждение. Взять хотя бы Ся Ихуэя и Инь Вэй. Они-то уж точно не волки...
Ся Ихуэй резко вскинул голову, лицо его изменилось.
Зато Инь Вэй, сидевшая поодаль, слушала со всем вниманием и активно кивала, готовая подхватить защиту.
Выражения лиц остальных участников незаметно преобразились. Кто-то ухмыльнулся, кто-то глубоко задумался.
Чжан Чжоу разглагольствовал дальше, но Ся Ихуэй уже не слушал. Он четко понял одно: Чжан Чжоу намеренно топит его. Из всей пятерки, голосовавшей против Цзяо Фэй, только между ним и Инь Вэй прослеживалась явная взаимосвязь. Слова Чжан Чжоу лишь с виду казались защитой, на деле же они ненавязчиво подталкивали всех к мысли: посмотрите на эту парочку, они сговорились и слили Охотника!
Ся Ихуэй рвался возразить, но правила связывали его по рукам и ногам. Сейчас шло время предсмертной речи Чжан Чжоу, перебивать было нельзя. Оставалось лишь с окаменевшим лицом слушать, как тот с чувством поливает его грязью.
А сидевшая наискосок Инь Вэй продолжала святодушно кивать, искренне благодарная Чжан Чжоу за «поддержку».
Ся Ихуэй бросил взгляд на ее радостную физиономию, и у него внутри все похолодело. После такой «помощи» его положение стало критическим.
Закончив свою пространную речь, Чжан Чжоу замолчал. Его трон задрожал и рассыпался прахом.
Раздался глухой треск — микрофон восьмого номера упал на диск. На площадке осталось лишь семеро выживших.
Механический голос без промедления вывел участников из оцепенения.
[Начинается фаза обсуждения.]
[Право первого слова предоставляется игроку, следующему за погибшим.]
[Игрок номер шесть, вам слово.]
Шестой трон вспыхнул светом. Сидевшая на нем девушка все еще переваривала слова Чжан Чжоу и выглядела слегка растерянной.
Замявшись, Инь Вэй с досадой пробормотала:
— В прошлый раз я выступала первой, почему опять я?
Хоть это была лишь спонтанная жалоба, Ся Ихуэй почувствовал неопределенный укол тревоги. Он не отличался суеверием, но по роду деятельности сталкивался с самыми разными человеческими предрассудками. Родственники подопытных вечно верили в приметы и фэншуй. Скажем, при клинических испытаниях родные больного требовали проводить процедуру строго в лаборатории «А» — дескать, там аура правильная и процент успеха выше. На самом же деле высокий процент объяснялся простым присутствием ведущих академиков страны, а вовсе не аурой помещения.
И все же, постоянно сталкиваясь с чужими суевериями, он поневоле начинал подмечать совпадения.
Слова Инь Вэй о том, что ей вечно приходится говорить первой, означали лишь одно: она каждый раз оказывалась следующей после умершего! В первый раз после Ху Лэйхоу, теперь после Цзяо Фэй... Слишком уж роковое совпадение. Быть ее предшественником в очереди — опасное дельце.
От этой мысли у Ся Ихуэя по спине пробежал холодок.
Тем временем Инь Вэй продолжала:
— Я сейчас вообще ничего не понимаю, да и в «Волков и овец» играть толком не умею. Что до стычки между четвертым и восьмым номерами... Раз Цзяо Фэй оказалась Охотником, надо вспомнить обвинения Чжан Чжоу. Вдруг он где-то проговорился и выдал свою волчью суть? Жаль, я не помню, что именно он говорил.
Девушка беспомощно пожала плечами. Лицо ее выглядело осунувшимся, на губах запеклась помада — вид у нее был крайне изможденный.
[Игрок номер семь, вам слово.]
Яо Сянбао дрожа поднялся с места. Ноги не держали, и ему пришлось опереться о подлокотник трона. Он с силой провел ладонью по лицу, размазывая пот по покрасневшей коже.
— Атмосфера в этом инстансе просто удушающая. Снаружи журналисты проходу не дают, после прошлой ночи я едва смог выйти из комнаты. Подумайте сами: умер всего один Ху Лэйхоу, а снаружи уже начался хаос. А сегодня сгинули Цзяо Фэй и Чжан Чжоу — менеджер и сестра погибшей Цзяо Лань, да еще и главный следователь по делу! Оба занимали ключевые роли в сюжете. Когда эта ночь закончится, давление репортеров станет невыносимым.
Он сглотнул и продолжал:
— К тому же, сегодня нам еще предстоит голосование, а значит, погибнет кто-то еще. По-моему, лучше выбить того, кто под подозрением и при этом меньше всего влияет на сюжет. Так мы хотя бы снизим градус безумия снаружи.
Договорив, Яо Сянбао неловко замер, уставившись на стрелку в центре диска и не смея поднять глаза. Его корыстный умысел шит был белыми нитками, и ему самому стало не по себе.
Цзяо Фэй очертила круг подозреваемых: Ся Ихуэй, Инь Вэй, Ма Ляньшань, Чжан Чжоу и сам Яо Сянбао. За вычетом погибшего Чжан Чжоу оставалось четверо. И среди них только Ся Ихуэй да Ма Ляньшань слабо влияли на линию Цзяо Лань. Предложение Яо Сянбао фактически сводилось к призыву: давайте сливать первого или девятого.
Присутствующие проявили сдержанность. С одной стороны, в словах седьмого номера имелась своя логика, с другой — действовать настолько торопливо казалось разумным далеко не всем.
Яо Сянбао проговорил еще пару минут, переводя стрелки на других, пока не исчерпал трехминутный лимит. Лишь когда таймер истек, он облизал пересохшие губы и умолк.
Ся Ихуэй выслушал выпады против себя с полным спокойствием, а вот Ма Ляньшань вспыхнул. Его очередь выпадала аккурат за Яо Сянбао, так что он дождался сигнала системы и сразу пошел в атаку:
— Игрок номер семь возвел на меня напраслину. Если я промолчу, посчитают, что мне нечего сказать в ответ.
Яо Сянбао с досадой откинулся на спинку трона, всем видом выражая несогласие с термином «напраслина».
Ма Ляньшань продолжал:
— Сперва по поводу предложения Яо Сянбао выбить того, кто меньше влияет на сюжет. Якобы так мы убережем себя от гнева прессы. Извините, но я с этим категорически не согласен. На данном этапе всем должно быть ясно: трагедия Цзяо Лань касается каждого из нас. Да-да, абсолютно каждого! На виду у всех четвёртый номер Цзяо Фэй, пятый Ху Лэйхоу и я, девятый номер — мы сестра, муж и сын Цзяо Лань. Седьмой Яо Сянбао и восьмой Чжан Чжоу как организатор и полицейский несут прямую ответственность за её гибель.
Участники переглянулись. Если бы не Ма Ляньшань, многие даже не задумались бы о том, насколько тесно переплетены их судьбы.
Заметив, что ему удалось завладеть вниманием публики, Ма Ляньшань самодовольно улыбнулся:
— Это то, что лежит на поверхности — пять человек. А теперь взглянем на скрытые связи. Насколько мне известно, третий номер Цзинь Юань перекрыл Цзяо Лань карьеру, шестой номер Инь Вэй отбирала у нее контракты. И остаются всего трое, чья роль неясна: первый номер Ся Ихуэй, второй Чжан Цинюй и десятый Ли Биэр. Небольшое отступление: вы трое идете в очереди за мной. Если у вас есть тайные связи с Цзяо Лань, выкладывайте прямо сейчас. Это поможет нам восстановить картину.
[У игрока номер девять осталось 30 секунд.]
Ма Ляньшань ускорил темп:
— Я обрисовал большинство связей. Предложение Яо Сянбао неполное, но я восстановил картину. Оставшиеся трое пусть выскажутся сами, а нам остается лишь выбрать того, у кого максимальные подозрения при минимальном влиянии на сюжет!
Договорив, он бросил на Ся Ихуэя многозначительный взгляд.
В этом взгляде читалось так много, что у Ся Ихуэя пробежал мороз по коже. Создавалось ощущение, будто весь инстанс сплотился против него одного.
Зрители в чате мгновенно раскусили этот маневр. Логика Яо Сянбао и Ма Ляньшаня закрутилась вокруг круга Цзяо Фэй: сначала седьмой номер сузил выбор до Ся Ихуэя и Ма Ляньшаня, а затем девятый умело вывел из-под удара себя любимого. Выходило, что при отсутствии четких улик голосование против Ся Ихуэя становилось самым безопасным шагом для большинства. Ни сюжет не сломается, ни шанс упустить оборотня не так велик.
С кем-нибудь другим подобная уловка сработала бы безупречно. На беду Ма Ляньшаня, напротив сидел Ся Ихуэй, а сам он выступал перед ним.
Ся Ихуэй лишь едва заметно улыбнулся. Он сохранял абсолютное хладнокровие и ничуть не боялся сгущавшихся над головой туч.
Улыбка на лице Ма Ляньшаня подозрительно осела. Он некоторое время всматривался в невозмутимого соперника, но так и не смог придумать, какими аргументами тот сумеет перевернуть доску. В конце концов он лишь презрительно качнул головой, списав спокойствие Ся Ихуэя на обычную глупость.
«Тоже мне, великий игрок... Прославился на "Школьной арене", а в интеллектуальном инстансе сдулся при первом же нажиме», — мысленно усмехнулся Ма Ляньшань. Он уже представлял, как пару точных фраз отправит на дно знаменитого Ся Ихуэя и прославится на всю систему.
[Игрок номер десять, вам слово.]
Ли Биэр слегка прокашлялся и вздохнул:
— Наконец-то дошла очередь.
Все еще пребывали под впечатлением от речи Ма Ляньшаня. Помня, как в прошлый раз Ли Биэр отмалчивался, никто не ждал от него откровений. Все просто хотели, чтобы он поскорее закончил и передал слово Ся Ихуэю.
Однако первая же фраза Ли Биэра заставила всех вздрогнуть.
— Я — Прорицатель.
Участники синхронно повернулись к десятому трону. Ся Ихуэй оторвался от чата и внимательно уставился на Ли Биэра.
Он помнил советы из зрительского чата: опытный Прорицатель в первый день молчит, если не нашел оборотня, но на второй день обязан раскрываться в любом случае. Мирным гражданам нужен вождь. Из трех спецролей одна уже погибла, а ситуация оставалась туманной. Еще пара ночей вслепую — и лагерь людей обречен. Поэтому появление Прорицателя сейчас было как нельзя к месту.
Ли Биэр не стал тянуть резину и сразу выложил карты:
— В первую ночь я проверил игрока номер два, Чжан Цинюя — нашего признанного мастера.
Взоры присутствующих скрестились на втором троне. Ся Ихуэй не стал исключением.
Чжан Цинюй сидел неподвижно, опустив длинные ресницы. Чувствуя на себе взгляд Ся Ихуэя, он на мгновение приподнял веки, бросил едва заметный взор на юношу и снова уткнулся взглядом в пол.
Чат мгновенно взорвался:
Леи-матушка: «А-а-а! Наконец-то Прорицатель открылся! Я уж думала, его в первую ночь сожрали!»
Пузырек-смешинка: «Ха-ха-ха, надо же было выбрать именно Чжан Цинюя! Наш Ся-Ся ведь тоже проверял его! Вот и посмотрим, настоящий перед нами Прорицатель или самозванец!»
Остальные комментарии мелькали слишком быстро. Ся Ихуэй не успевал их читать — все его мысли крутились вокруг недавнего мимолетного взгляда Чжан Цинюя. Вроде бы обычный взор, а показалось, будто в нем скрывалась целая гамма невысказанных чувств.
Помянув их непростые взаимоотношения, Ся Ихуэй заставил себя отвести глаза. У самого земля под ногами горит, не до бывших тут.
Ли Биэр продолжал:
— Чжан Цинюй — честный гражданин, не волк.
Присутствующие заметно расслабились и перевели взгляды обратно на десятый номер. Ся Ихуэй тоже с облегчением выдохнул: хорошо хоть Ли Биэр не стал выдумывать и называть Чжан Цинюя оборотнем. Ведь собственную проверку Свечой Правды Ся Ихуэй никому доказать не мог — навык индивидуальный, на слово не поверят.
— А во вторую ночь я проверил Яо Сянбао, — добавил Ли Биэр.
Названный Яо Сянбао выпрямился на троне и с тревогой уставился на говорящего.
Ли Биэр усмехнулся и отрезал:
— Он — оборотень.
Будто в стоячую воду бросили тяжелый валун — поднялись сумасшедшие волны.
Проверка на волка! Прямая улика!
Тысячи зрителей у экранов победно закричали. Это ощущение сравнимо с тем, как если бы ты тащил на себе тяжеленный тюфяк за сотни ли и наконец сбросил его на финише. Атмосфера последних двух ночей слишком давила на мозги. В этом инстансе нельзя верить никому, кроме себя. Тот, кто внимательно слушает твои речи, вполне может оказаться волком. Тот, кто ругается с тобой до хрипоты — лишь одураченным соратником. А пока вы цапаетесь, настоящий оборотень сидит в сторонке и лицемерно поучает: «Давайте не будем ссориться, пусть каждый сам решает, кто волк, и быстрее проголосуем~».
И вот появился Прорицатель. Ситуация прояснилась в одно мгновение.
Сейчас выбиваем одного оборотня, завтра Прорицатель дает еще одну проверку, да плюс погибший Чжан Чжоу — победа практически в кармане! Даже если в следующую ночь волки убьют Прорицателя, у Ведьмы все еще остается спасительное зелье.
Лица участников просветлели. На Яо Сянбао теперь смотрели как на мертвеца.
Тот пытался что-то кричать и даже колотил руками по ширме кабинки, но его микрофон был отключен — время выступления истекло.
Дождавшись, пока шум уляжется, Ли Биэр окончил речь:
— Сейчас под подозрением остается игрок номер один, Ся Ихуэй. В третью ночь я проверю его. Волк он или человек — от взгляда Прорицателя не укроешься. Если меня попытаются убить, Ведьма должна использовать на мне зелье, чтобы я успел огласить статус Ся Ихуэя. Но даже если Ведьму убьют раньше и она не успеет меня спасти, запомните: я считаю Ся Ихуэя хорошим игроком, однако в случае моей смерти его статус станет крайне сомнительным.
Игроки кивнули, переводя взгляды с Ся Ихуэя на Ли Биэра. Напрасно связывать честного человека никто не хотел, а слова Прорицателя поддействовали как успокоительное.
Появилась надежда на скорую победу. В чате царило ликование, зрители вовсю пророчили успех лагерю людей.
Время Ли Биэра вышло, и очередь перешла к следующему.
[Игрок номер один, вам слово.]
Ся Ихуэй мгновенно собрался с мыслями. Сейчас отмалчиваться нельзя: Яо Сянбао и Ма Ляньшань практически выставили его крайним, и если не защититься прямо сейчас, другого шанса не предвидится.
— На данный момент открылся лишь один Прорицатель, и я как мирный житель буду голосовать по его указке.
Присутствующие кивнули — вполне логичное решение. Если есть настоящий жрец, надо идти за ним. В первый же раунд Ли Биэр единственный проголосовал против Яо Сянбао — видать, уже тогда что-то заподозрил.
— Прорицатель хочет проверить меня в третью ночь? Я только за. Это снимет с меня все наветы. Мне скрывать нечего, перед совестью я чист. Теперь по поводу речей Ма Ляньшаня и Яо Сянбао. Я с ними не согласен. Прорицатель-то с меня подозрения снимет, но я хочу спросить у всех: вы правда думаете, будто скрытые связи не способны вызвать скандал? Я могу прямо сейчас рассказать, какие отношения связывали нас троих с Цзяо Лань, а вы уж сами решайте.
Участники приготовились слушать. История и впрямь интриговала. Похоже, самыми беззаботными в этом инстансе казались Ся Ихуэй, Чжан Цинюй и Ли Биэр. Неужто их тайны способны превзойти проблемы остальных?
Лишь Яо Сянбао с Ма Ляньшанем сидели чернее тучи.
Ся Ихуэй спокойно улыбнулся:
— Перед смертью Цзяо Лань прислала мне две эсэмэски с требованием держаться подальше от одного мужчины. Сначала я думал, что речь о Чжан Цинюе под номером два. Но потом понял: она имела в виду Ли Биэра под номером десять. Цзяо Лань была влюблена в Ли Биэра, Ли Биэр влюблен в меня, а я люблю Чжан Цинюя. Вот такой запутанный четырехугольник. Представляете, какой шум поднялся бы в прессе, вылейся это наружу? Вы люди умные, думайте сами.
На этом Ся Ихуэй отключил микрофон.
Игроки погрузились в раздумья.
Инь Вэй прикрыла лицо руками и со вздохом произнесла:
— Это же куда хуже моей истории с ресурсами... Выходит, вы ее до ручки довели?
Слова Инь Вэй озвучили мысли остальных. Раньше им казалось несправедливым, что они отдуваются за прошлые грехи перед прессой, а эта троица ходит невредимой. Теперь же стало ясно: выплыви эта драма наружу, скандал перекрыл бы все их мелкие грешки вместе взятые.
[Игрок номер два, вам слово.]
Чжан Цинюй чуть приподнял взор и произнес ровным голосом:
— Голосую с Прорицателем против седьмого. Пас.
Кратко и по делу. Участники прекрасно знали характер Чжан Цинюя, так что пассивностью это не сочли. Выглядел он слишком внушительно, чтобы кто-то решился спорить.
Ся Ихуэй вздохнул, с завистью глянув на Чжан Цинюя. Эх, вот бы и ему такую честную физиономию! Одному лишь внешнему виду Чжан Цинюя верят безоговорочно. А у него самого — внешность роковой коварной личности. Играешь в «Волков и овец» — и из всех утюгов подозревают. Будучи честным жрецом, приходится отбиваться от обвинений. Тоска!
[Игрок номер три, вам слово.]
Цзинь Юань сжался на троне, испуганно огляделся и быстро опустил голову:
— Я... я обычный мирный, ничего не знаю. Раз нашелся Прорицатель, слушать буду его. Голосую против седьмого номера, Яо Сянбао.
Выступление Цзинь Юаня содержанием не блеснуло, так что о нем быстро забыли.
[Выступление семи игроков завершено.]
[Воздерживаться запрещено.]
[Перед вами пульт с кнопками от 1 до 10. Выберите игрока, которого считаете оборотнем, и нажмите соответствующую цифру. Если выбор не будет сделан в течение десяти секунд, система проголосует случайным образом.]
[Десять... девять... восемь...]
Справа от трона выдвинулась панель. Ся Ихуэй уверенно нажал на цифру «семь». В ту же секунду над поворотным диском вспыхнули семь семерок.
[...]
[Голосование завершено.]
[Игрок под номером семь, Яо Сянбао, выбывает.]
Яо Сянбао не успел проранить ни слова. Пространство вокруг него поглотила тьма, а в следующий миг раздался глухой, раскатистый гул.
Седьмой микрофон повалился, трон рассыпался серой пылью. Налетевший ниоткуда порыв ветра подхватил прах, развеивая последние следы существования Яо Сянбао.
Ся Ихуэй сглотнул слюну. Остальные участники с тихим ужасом взирали на пустующее место. Никому не хотелось повторить его судьбу.
[Вторая ночь завершена.]
[Наступает рассвет.]
Привычная накатывающая усталость сковала разум. Прежде чем игроки успели осознать смысл сказанного, силы покинули их, и они погрузились в небытие.
В последнюю секунду перед тем, как закрыть глаза, Ся Ихуэй перехватил ободряющую улыбку Ли Биэра.
Судя по артикуляции, тот шепнул:
«Не волнуйся, игра скоро закончится~»