Раздеваться Ся Ихуэй, разумеется, не собирался — просто не удержался от того, чтобы придурить.
К тому же внутри инстанса сбросить одежду было физически невозможно: сколько он ни дергал белоснежную школьную форму, та сидела как влитая.
Чжан Цинюй слегка нахмурился и ускорил шаг, словно порываясь поскорее сократить расстояние и пресечь эти громкие вопли вместе с попытками разоблачения.
У Ся Ихуэя возникло стойкое ощущение:
«Так, мне надо срочно подойти и прикончить тебя, чтобы ты прекратил осквернять мои уши и взор».
Проклиная свой длинный язык, доводящий до беды, Ся Ихуэй едва не плакал навзрыд, беспомощно дрыгая ногами в воздухе. Быстро осознав, что земли под ногами все равно не нащупать, он бросил это бесполезное занятие и сделался сокрушительно серьезным:
— Ты хоть знаешь, кто я такой?
Чжан Цинюй остановился в шаге от него и с легким оттенком обреченной досады произнес:
— Ся Ихуэй из Китайского центра контроля и профилактики заболеваний?
Ся Ихуэй онемел. Он-то рассчитывал огорошить собеседника громким статусом, а этот тип, оказывается, пошел на преступление с полным осознанием вины!
Вообще-то раньше Ся Ихуэй не считал свое положение чем-то выдающимся. В научно-исследовательском институте хватало умов куда светлее его; сам он трудился на рядовых позициях и прекрасно знал себе цену.
Однако после десяти лет работы, аккурат к двадцати пяти годам, ему впервые доверили вести самостоятельный эксперимент и взаимодействовать с реальными пациентами.
Именно тогда до Ся Ихуэя дошло: в глазах этих людей каждое его появление было подобно явлению спасителя с нимбом над головой — разве что без государственного гимна на фоне.
Ведь лекарства, над которыми он бился в лаборатории, в буквальном смысле становились для них единственной надеждой на жизнь.
— Откуда тебе известна моя должность? — насупился Ся Ихуэй.
— Ты сам сказал, — невозмутимо отозвался Чжан Цинюй.
«Да неужели?» — на лице Ся Ихуэя читалось неописуемое изумление. Отбросив лишние расспросы, он принялся судорожно прокручивать в голове варианты побега.
Не успел он выстроить хотя бы один план, как Чжан Цинюй просто простер руку и сжал его ладонь.
Ощутив прикосновение ледяных пальцев, Ся Ихуэй мгновенно одеревенел и порывался вырваться.
Вспомнив, как Чжан Цинюй только что орудовал осколком стекла, распарывая чужую одежду, Ся Ихуэй нервно передернул плечами, второй рукой судорожно вцепился в собственный воротник и осторожно закинул удочку:
— Великий бог, тебе что, так сильно не хватает человеческого тепла?
Чжан Цинюй даже взгляда не поднял. Холодно и точечно перехватив запястье Ся Ихуэя, он двумя пальцами надавил на корпус его наручных часов и мгновенно расстегнул ремешок.
Ся Ихуэй опешил:
— Ты что творишь?!
Только сейчас до него дошла вся серьезность положения. Дурашливость сошла без остатка, во взгляде прорезалась суровая собранность.
Он принял решение: если слова не подействуют на Чжан Цинюя, он костями ляжет, но утянет этого гада за собой на тот свет.
— Чжан Великий бог, за прошлый треп прошу прощения, но ты сейчас остынь. Скажу как есть: до того как попал в эту игру, я лежал в коме, будучи «растением». Если ты сейчас выбьешь меня из инстанса, есть огромный риск, что в реале я уже не очнусь. Подумай хорошенько: суть этой игры — выживание и самозащита, а не бессмысленное убийство.
Выдав эту речь, Ся Ихуэй искренне уставился на противника. Чжан Цинюй медленно поднял взор.
Почувствовав, что шанс есть, Ся Ихуэй добавил во взгляд еще больше убедительности.
Чжан Цинюй на мгновение замер, затем быстро опустил глаза и вернулся к своему делу, только пальцы его задвигались еще быстрее.
Он соединил их наручные часы корпус к корпусу — прямой жест, означающий поглощение времени.
—... Оставь мне хоть немного! — вспыхнул Ся Ихуэй. Помянув недобрым словом всю родню Чжан Цинюя до седьмого колена, он отчаянно забился, пытаясь отвоевать часы обратно.
Возможно, из-за того, что навык контроля использовался не на пределе точности, безумные рывки Ся Ихуэя вышли из-под контроля Чжан Цинюя.
На лице того мелькнула тень досады, и в следующее мгновение Ся Ихуэй с высоты полета рухнул прямо ему на грудь.
Пошатнувшись от удара, Ся Ихуэй мертвой хваткой вцепился в ткань на талии Чжан Цинюя. Его буквально зажало в чужих объятиях без возможности шевельнуться.
На душе стало совсем тоскливо — пришла мысль, что настал конец. Подбородок как раз уперся в плечо Чжан Цинюя, и Ся Ихуэй, не долго думая, с размаху вонзил зубы в чужую плоть.
В этот укус он вложил все свои силы, едва не выбивая собственные резцы.
Он терзал чужое плечо так долго, что челюсти заныли, однако с его собственным телом ничего страшного не происходило.
Заподозрив неладное, Ся Ихуэй почувствовал, как чья-то ладонь мягко похлопала его по затылку. Он коснулся взглядом лица Чжан Цинюя и встретил абсолютно спокойный взор.
Сам не понимая почему, Ся Ихуэй разжал челюсти.
— Твои наручные часы, — ровным тоном произнес Чжан Цинюй.
Ся Ихуэй вырвал наручные часы из его рук. Закипая от злости, он изо всех сил толкнул Чжан Цинюя в грудь. Тот даже не шелохнулся, зато сам Ся Ихуэй от изнеможения после недавней борьбы с треском шлепнулся прямо на россыпь стеклянных крошек.
Впрочем, о боли он сразу забыл. Его оставшееся время явно урезали под корень.
Машинально взглянув на циферблат, Ся Ихуэй обомлел. Заподозрив, что у него двоится в глазах, он зажмурился, снова открыл веки... Но цифры не изменились.
Оставшееся время: 237 часов 49 минут.
Он впал в ступор. Именно так ощущается сказочное, мгновенное богатство.
В этот момент Чжан Цинюй закончил собирать с пола припасы. Послушные его телекинезу бутылки молока выносливости и буханки хлеба зависли в воздухе. Одну половину он движением пальца отправил к Ся Ихуэю, вторую убрал в свой пространственный инвентарь.
В точности как с временем: время, отобранное у доброго десятка игроков, ровно пополам досталось Ся Ихуэю.
Сидя на полу с надетыми наручными часами, Ся Ихуэй все еще не мог прийти в себя.
Двести тридцать семь часов! Округляя — целых десять суток!
Чжан Цинюй что, с ума сошел?!
С какого перепугу он ни с того ни с сего отвалил ему такой куш?!
Заметив, что Чжан Цинюй молча разворачивается и собирается уходить — а на плече его черной школьной формы темнеет пятно от крови и слюны, — Ся Ихуэй торопливо окликнул его:
— Погоди!
Чжан Цинюй обернулся:
— Что такое?
Ся Ихуэй хотел было спросить, зачем тот отдал ему столько времени, но вовремя поперхнулся вопросом — слишком уж нелепо бы это прозвучало.
Немного подумав, он выудил из высящейся перед ним кучи припасов один флакон с лекарством и протянул собеседнику:
— Возьми. У меня есть свой, на крайний случай хватит.
Чжан Цинюй отрезал:
— Оставь себе. Мне не нужно.
Ся Ихуэй осекся, а затем с чувством неловкости пояснил:
— Прости... Я решил, что ты собрался меня прикончить, вот и цапнул. У тебя на плече рана, пошла кровь. Состояние кровотечения ускоряет сброс очков выносливости. Э-э... сколько у тебя сейчас выносливости осталось?
Чжан Цинюй слегка повел плечом:
— Сто тринадцать.
— Чего?! — вытаращился Ся Ихуэй. — Ты же сам говорил, будто вышел на охоту из-за того, что выносливость на нуле! И разве предел очков выносливости — не сотня?
Вот тут у Ся Ихуэя окончательно закралось подозрение, что Чжан Цинюй попросту пользуется читами.
Слишком много нестыковок! Будучи в статусе Добычи, Чжан Цинюй спокойно забирает и раздает чужое время. Вдобавок его шкала выносливости вразрез со всеми правилами махом перешагнула отметку в 100 единиц!
Чжан Цинюй пояснил:
— При достижении ранга S10 лимит выносливости возрастает до двухсот. А использование навыков уровня lv2 и выше сжигает ресурс стремительно. Потому я и собираю припасы — чтобы не уйти в ноль сразу после боя.
Ся Ихуэй искренне удивился. Выходит, этот парень не просто моментально качнул уровень, но еще и навык эволюционировал!
А это означало лишь одно: в Зоне отдыха Чжан Цинюй прикупил огнестрел и при этом у него за душой осталось не меньше сотни монет. И он не стал разбазаривать их, а отложил про запас.
Какая же для этого нужна железобетонная уверенность в своих силах!
Подавляющее большинство игроков спускает все накопленные средства под чистую, лишь бы по максимуму задрать стартовые характеристики к следующему инстансу.
К тому же люди попросту боятся сгинуть в очередном испытании — мол, не потратишь монеты сейчас, потом сгорят зазря.
Именно так в свое время рассуждал и поступал сам Ся Ихуэй.
А вот Чжан Цинюй мыслил стратегически — категориями накопления и сбережения ресурсов.
Копить понемногу, чтобы потом приобрести что-то действительно стоящее. Ведь если улетать в ноль при каждом поступлении средств, при виде навыков или оружия святого ранга останется только облизываться.
Иными словами, Чжан Цинюй был железобетонно уверен, что не загнется в инстансах.
Разница между мышлением людей бывает колоссальной. Не встреть он Чжан Цинюя, Ся Ихуэй, скорее всего, так и продолжал бы спускать все до копейки, даже не пытаясь откладывать, и в итоге увяз бы в порочном круге.
При этой мысли Ся Ихуэй про себя с досадой подумал, что система «Бесконечного побега» чертовски коварна — она на каждом шагу расставляет соблазны, подталкивая игроков на ложный путь.
И сам он, прямо скажем, успел на этот путь ступить, проглядев элементарную выгоду накоплений.
Ся Ихуэй всей душой ненавидел сворачивать не туда. За всю его жизнь — если не считать той катастрофы в научно-исследовательском институте — удача всегда шла с ним рука об руку.
Заметив, что трансляция вот-вот возобновится, а вместе с ней откроется и таблица лидеров, Ся Ихуэй ускорил речь и, широко улыбнувшись, предложил:
— Чжан Великий бог, а не объединить ли нам усилия?