К счастью, Ся Ихуэй сражался не в одиночку — с ним оставался Чжан Цинюй.
Едва спину обожгло жестоким жаром, невидимая, неодолимая сила толкнула его в сторону. Сгусток расплавленного алюминия со свистом пролетел в миллиметре от плеча и врезался в подоконник, мгновенно выжигая в камне огромную дыру.
Ся Ихуэй не успел даже перевести дух, как земля ушла из-под ног: подхваченный воздухом, он кубарем полетел в образовавшийся пролом.
— Чёрт! — вырвалось у него.
Он тут же сообразил, что Чжан Цинюй выталкивает его из ловушки.
Они явно недооценили банду, которую собрал вокруг себя Синь Чжу. Пусть эти головорезы и не блестели умом, зато с боевыми навыками, подходящим оружием и сыгранностью у них всё было в порядке. Напролом против такой оравы идти бессмысленно.
Оставалось одно — бежать.
Времени на затяжную погоню не было, так что решение казалось единственно верным. Ся Ихуэй понимал это головой, но как быть Чжан Цинюю, оставившему себя на прикрытие?
Повиснув в воздухе, Ся Ихуэй развернулся. Его будто подхватило гигантское невидимое перо, плавно опускавшее его вниз. Наверху, полувысунувшись из дымящегося окна, Чжан Цинюй изо всех сил вытягивал руку, удерживая его телекинезом от падения.
Раскалённый отплавленным металлом воздух клокотал вокруг Чжан Цинюя, обжигая ему лицо и заставляя глаза краснеть, но тот, не мигая, удерживал Ся Ихуэя всем своим разумом.
Их взгляды встретились. В груди у Ся Ихуэя всё перевернулось — пред глазами вдруг всплыл другой образ, наложившийся на фигуру Чжан Цинюя.
Окружающий школьный корпус исчез, сменившись иным местом.
Огромная лаборатория. Совсем ещё юный Чжан Цинюй — на вид лет четырнадцати-пятнадцати — с силой вталкивает его внутрь гидратационной капсулы, к которой подсоединены приборы заморозки мозга и тела.
В распахнутую дверь влетает белобрысый подросток с белоснежными бровями. Упав на колени, он вцепляется в ногу Чжан Цинюя и рыдает навзрыд, не давая нажать кнопку запуска:
«— Даже если брат Ся ответит своей жизнью, город S всё равно кишеть будет ползающими тварями! В этой заморозке нет никакого смысла!»
«— Чжан Цинюй, умоляю тебя, не надо! Пощади его!»
«— Только тронь его, и видит бог — я прямо сейчас взломаю сеть ООН! Первая же ракета снесёт тут всё к чертям, никто не выживет!!!»
Отчаянный, надрывный крик мальчика эхом отдавался в стенах лаборатории.
Воспоминание оборвалось так же внезапно, как и возникло.
Ся Ихуэй узнал этого подростка.
В шестнадцать лет, когда он только поступил в научно-исследовательский институт, он познакомился с шестилетним Экспериментальным объектом №1 — тем самым мальчишкой. У испытуемых, не прошедших стадию тестирования препаратов, не было имён, лишь порядковые номера. Ся Ихуэй звал его «Первым» больше десяти лет. Можно сказать, он вырастил его своими руками.
В двадцать шесть, приняв новый исследовательский проект, Ся Ихуэй узнал, что шестнадцатилетнего Первого перевели в другую группу. С тех пор они не виделись.
Но откуда взялись эти картины?
Почему Первый оказался в его лаборатории? Зачем Чжан Цинюй заморозил его?
И ракета... Нападавшие упоминали, что на город S сбросили ракету — неужели это связано?
Но страшнее всего было другое: почему он сам абсолютно ничего из этого не помнил?!
Ся Ихуэй с трудом заставил себя поднять голову, чтобы в упор спросить Чжан Цинюя, но не успел вымолвить ни слова — поток силы крутанул его и вбросил в окно этажом ниже.
Чжан Цинюй опустил руку и облегчённо выдохнул, убедившись, что Ся Ихуэй в безопасности. Ладонь жгло немилосердно. Он глянул на руку — кожа обуглилась дочерна. Поглощённый спасением Ся Ихуэя, он даже не заметил, как получил этот ожог, и лишь теперь, когда отлегло от сердца, почувствовал тупую, пульсирующую боль.
Чжан Цинюй медленно повернулся к обступавшим его противникам.
— Тебе не уйти! — Шрам сжал кулаки, с откровенной жадностью уставившись на его наручные часы.
Чжан Цинюй лишь холодно хмыкнул и рванул прочь по коридору — по тому самому пути, который Ся Ихуэй только что расчистил ценой двухсот часов.
Головорезы из «Тигриных Клыков» бросились вдогонку.
«Бип-бип... бип...»
Шрам резко замер и поднял руку, приказывая людям остановиться. На его лице не было и тени досады — напротив, он с почтительным трепетом вытащил из кармана топорно сработанный приборчик. Быстро перебрав несколько тумблеров, он заставил динамик отозваться мелодичной трелью.
Это была неизвестная итальянская народная песенка. Протяжные звуки духового органа выводили незамысловатый, убаюкивающий мотив. Секунд через пятнадцать музыка оборвалась, и из прибора донёсся мягкий, юношеский голос:
— Как успехи с моим поручением?
Шрам, явно побаивавшийся этого юноши, заговорил лебезящим тоном:
— Босс Синь Чжу, всё сделано. Мы растащили их в разные стороны, оба ещё в Учебном корпусе №1. Скоро они наверняка попытаются прорваться к кабинету директора. Не волнуйтесь, босс, мы задержим Чжан Цинюя любой ценой, дадим вам столько времени, сколько потребуется.
— Расскажи всё, что вы только что сделали. До мельчайших подробностей, — потребовал Синь Чжу.
— Мы ранили Чжан Цинюя! — хвастливо выложил Шрам.
Голос Синь Чжу заметно потеплел, в нём послышалось искреннее удовольствие:
— Хм... Молодцы. А ещё?
«А ещё?» Шрам замешкался, неуверенно пробормотав:
— Босс, да вроде больше ничего...
— Врёшь! — Голос Синь Чжу в мгновение ока стал ледяным и зловещим. — А брат Ся? Разве он был не с вами?
Шрам от неожиданности вздрогнул. Лишь спустя пару секунд до него дошло, что под «братом Ся», должно быть, подразумевается Ся Ихуэй.
Что за чертовщина? Неужели Ся Ихуэй знаком с их боссом? Откуда такая фамильярность?
Вспомнив о вымогательски отобранных двухсот часах, Шрам похолодел. Жадность сгубила фраера... Сейчас его охватило такое жгучее раскаяние, что захотелось наотмашь отхлестать себя по щекам.
Проклятье! Из-за этих вшивых двухсот часов он теперь рискует собственной головой!
— Ся... он сам отдал мне двести часов, — промямлил Шрам и, цепляясь за соломинку, торопливо добавил: — Босс, я не виноват, он сам предложил!
— О-о... сам? — Из хрипящего динамика донёсся тихий, дребезжащий смешок. Он нависал в воздухе, словно зловещее затишье перед бурей.
Даже стоявшим рядом бандитам стало не по себе, что уж говорить о Шраме, державшем передатчик. Сглотнув сухую слюну, он натянуто взглянул на прибор и сделал знак подручному, чтобы тот забрал у него эту дрянь.
Из прибора снова раздался исполненный ядовитого интереса голос Синь Чжу:
— Ты меня боишься? Зачем отдаёшь рацию другому?
— Босс, откуда вы... А! Вы в диспетчерской! — осенило Шрама.
— Вовсе нет. Я жду брата Ся в кабинете директора...
Шрам только успел перевести дух, как из динамика снова донёсся голос, до степени смешения похожий на шипение выходца с того света:
— Но я мимоходом взломал школьную систему наблюдения. Так что каждое ваше движение у меня как на ладони. Хи-хи...
Шрам застыл, покрываясь холодным потом. Прибор в его пальцах казался уже не рацией, а тикающей бомбой.
Синь Чжу жестоко усмехнулся:
— Слушайте меня все. Тому, кто прикончит этого ублюдка, дерзнувшего угрожать моему брату Ся, я лично выдам награду. И да... двести часов верните на место. До единой секунды!
Не успели отзвучать эти слова, как пальцы Шрама дрогнули, и передатчик грохнулся на пол. Он дернулся было поднять его, но вдруг почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб.
Встретившись взглядом с подчинёнными, в глазах которых вспыхнула откровенная, хищная жадность, Шрам попятился. Колени у него затряслись.
— Вы... вы чего удумали?! — заикаясь, выкрикнул он.
Бандиты переглянулись. На их лицах расплылись оскалы, и они стали медленно смыкать кольцо.
— А-а-а-а-а-а!!! — Дикий, полный смертельной боли крик эхом пронёсся по Учебному корпусу №1.
* * *
Услышав донёсшийся издалека вопль, случайные игроки неподалёку сокрушённо покачали головами, принявшись перешёптываться:
— «Тигриные Клыки» опять кого-то потрошат. Слыхал? Учебный корпус №1 у них теперь вроде как главный штаб, всех посторонних без разбора валят.
— Э? Но когда начался четвертый пробный экзамен, диктор же вроде велел №7, Ся Ихуэю, идти именно туда?
— Мать твоя! Сравнил тоже! Ся Ихуэй — седьмой в топе, да ещё с Чжан Цинюем, первачом, под боком! А ты кто такой? У них там — интеллектуальный детектив и стратегия, а у нас — сплошное мочилово! Хорош зубы заговаривать, валим отсюда!