Когда ситуация дошла до этой точки, Ся Ихуэй, вопреки всему, обрел ледяное спокойствие.
Сердце перестало бешено колотиться в груди, утихла дрожь в коленях. Смягчающая, фальшивая усмешка мгновенно сошла с его лица, уступив место откровенной, бритвенно-острой жажде расправы.
Обычно человек паникует в предвкушении надвигающейся катастрофы. Но сейчас, когда самый худший, самый кошмарный сценарий воплотился в реальность, страх сгорел дотла.
Какая разница, с какой стороны прилетит удар? Коль уж голове все равно быть на плахе, стоит ли дрожать? Сражаясь с этой мыслью, Ся Ихуэй заставил свой разум остыть и принялся хладнокровно трезво оценивать расклад.
Ли Биэр — бесповоротно и неопровержимо прожженный оборотень. Главная задача сейчас — понять, как перетянуть на свою сторону голоса.
Ся Ихуэй обвел взглядом зал, оценивая выражения лиц остальных участников.
Цзинь Юань сидел ни жив ни мертв, глядя на него с глубочайшим подозрением и диким страхом. Инь Вэй выглядела почти так же — обескураживающая речь Ли Биэра окончательно сбила с толку обоих.
Чжан Цинюй сохранял безупречно прямую осанку и абсолютно бесстрастное выражение лица. Никаких видимых изменений, если не считать едва заметно поджатых кончиков пальцев. Не будь у Ся Ихуэя феноменальной наблюдательности, он проглядел бы и эту микроскопическую деталь.
Ся Ихуэй мысленно нахмурился. Дело дрянь.
При подведении итогов на диске оборотни гарантированно проголосуют против него. К тому же Ли Биэр слишком качественно выстроил образ Прорицателя — обычные деревенские жители вполне могут покорно пойти на поводу у этой фальшивки.
Более того, Ся Ихуэй выступал на первом слоте, а времени оставалось всего ничего. Ему требовалось за считаные секунды отрыть в памяти убойный аргумент, способный разорвать в пух и прах аргументацию Ли Биэра, и внятно изложить его за отведенные три минуты. Только так оставался шанс вырвать победу из зубов смерти.
Но даже если он найдет способ нанести ответный удар, смертельная опасность никуда не исчезнет. На задних слотах затаился Ма Ляньшань, который вел себя точь-в-точь как замаскированный оборотень. К гадалке не ходи — этот тип сделает все, чтобы сбить ритм и настроить толпу против него.
Положение хуже некуда — полнейшая кабала!
[Игроку на первом слоте предоставляется слово.]
Что делать?
Что, черт возьми, делать?!
В голове Ся Ихуэя образовалась звенящая пустота. Он не мог найти ни единого зацепочного факта для опровержения.
Секунды утекали одна за другой. Чужие взгляды, впившиеся в него, казались раскаленными углями, способными прожечь тело насквозь.
Затянется ли эта пауза еще немного — и три минуты истекут. Право речи автоматически перейдет дальше. Тогда, даже если спасительная мысль озарит его разум, произнести ее будет уже негде.
В поле его зрения поплыли строчки из чата трансляции.
— Да скажи же хоть что-нибудь! Пожалуйста, хоть что-нибудь!
Зрители эфира прошли вместе с Ся Ихуэем через весь этот ад. Они точно знали, что он не оборотень, отчего их ярость сейчас достигла предела.
Тысячи людей по ту сторону экранов крыли происходящее последними словами и с досады колотили мышами по столам. Другие, вцепившись взглядом в мониторы, судорожно стучали по клавишам, пытаясь подсказать ему выход.
— Может, объяви себя настоящим Прорицателем? Скажи, что это ты... Хотя нет, бред! Когда лжепрорицатель выдает "черную" проверку, ответный выпад выглядит максимально фальшиво. Как насчет Божественного жреца-ведьмы? Ты же и есть настоящий Божественный жрец-ведьма!
— С Божественным жрецом-ведьмой тоже не прокатит! Если на дальних слотах затаился еще один оборотень и он тоже объявит себя Божественным жрецом-ведьмой, Ся-Ся точно конец! Подумайте сами: Ся-Ся скажет, что потратил свое целебное зелье на Прорицателя Ли Биэра, а тот следом выдает его как оборотня. Если дальше вылезет фейковая Ведьма и заявит, что спасла кого-то другого, Ся-Ся автоматически станет в глазах всех законченным лжецом!
— Боже мой, ни Ведьма, ни Прорицатель не работают... Черт! Это что же, тупик?! Ему просто крышка?!
— Не буду ничего говорить... Стример, покойся с миром. Помянем.
После этого сообщения чат словно прорвало.
Волна соболезнований и траурных эмодзи заполнила экран. Хоть это и подавалось с долей иронии, Ся Ихуэю от увиденного стало еще тяжелее на душе.
Среди выживших участников кто-то оставался здесь из животного страха перед самой кончиной, кто-то слепо верил в туманные обещания бесплотного системного голоса, а у кого-то просто бурлила в жилах жажда битвы.
Причины были самыми разными, но ни у кого они не совпадали с мотивами Ся Ихуэя.
У него все было предельно просто: он категорически не хотел умирать.
И именно поэтому его воля к жизни переламывала любые преграды.
... За пределами инстанса, в крошечной полутемной комнате, раздался звонкий треск разбившегося стекла.
— Нет! Ся Ихуэй не погибнет! Ни за что!
Девочка скорбно смотрела на груду осколков.
Она была хромой, едва передвигала ноги и вылетела еще на самом старте — в инстансе для новичков. С раннего детства мир казался ей несправедливым, но даже самые тяжелые жизненные удары не могли сравниться с жестокостью этой игры.
Когда пришла беда, она оказалась бессильна. Ей отчаянно хотелось сбежать, но она не могла сделать и шагу. Это чудовищное бессилие заставляло ее чувствовать себя жалким паяцем, танцующим в темном углу под насмешливым взглядом собственной тени.
Проведя несколько дней в полном оцепенении, она случайно наткнулась на трансляцию Ся Ихуэя.
От любопытства — к завороженности, от завороженности — к зависти, а затем — к глубочайшему восхищению. Каждый шаг Ся Ихуэя, каждое его решение она пропускала через себя. За баталиями в "Школьной арене гладиаторов" она следила практически без сна и отдыха.
Взрыв столовой, поджог электростанции — все эти моменты запечатлелись в ее памяти навечно. Как подобный человек — яркий, несгибаемый, восхитительный — может сгинуть вот так, на ровном месте?!
Девочка закрыла лицо руками и низко опустила голову.
Она прекрасно понимала: какие бы аргументы сейчас ни приводились, расклад был катастрофическим. Переломить ход партии казалось невозможным. Немного придя в себя, она утерла лицо и, с трудом поднявшись, побрела собирать осколки разбитого стакана.
Качаясь и хромая, она подошла к кучке стекла. Слезы одна за другой падали на острые грани, смешиваясь с капельками крови из порезанных пальцев.
Значит... все это было враньем.
Чертов лжец! Все это фальшь!
На лице девочки застыло выражение глубочайшего предательства. Она словно онемела от внутренней боли.
[У игрока на первом слоте осталась 1 минута.]
Вслед за безучастным системным оповещением из динамика вдруг раздался чистый, бархатистый мужской голос.
Девочка вздрогнула. Острый край стекла глубоко рассек подушечку пальца, и алая струйка стекала по белой коже локтя.
Не замечая боли, она с размаху обернулась и, спотыкаясь, рванулась к экрану, впившись взглядом в невероятно красивого юношу.
Губ Ся Ихуэя касалась едва заметная улыбка. Голос звучал абсолютно ровно:
— Я — Ведьма. В первые две ночи я не стал применять зелья — ни лечебное, ни яд. Прошлая ночь выдалась мирной. Вероятность того, что оборотни решили никого не убивать, ничтожна мала. Думаю, вы и сами догадываетесь: прошлым вечером я использовал свое лекарство.
При этих словах надежда, только что вспыхнувшая в глазах девочки, снова угасла.
В игре гарантированно оставались два оборотня. Будь их трое — нелюди уже праздновали бы победу. Будь один — предыдущие убийства не вызывали бы у них столько долгих колебаний. Судя по всему, между двумя оставшимися хищниками вспыхнул конфликт.
На ее взгляд, Ли Биэр и Ма Ляньшань практически гарантированно были парой волков.
Зрители в чате уже давно все просчитали: если Ся Ихуэй скажет, что спас Ли Биэра, то идущий за ним Ма Ляньшань просто объявит себя Ведьмой, и Ся Ихуэя забросают камнями без шанса на оправдание.
— В это никто не поверит, это его не отмоет, — с горечью прошептала девочка, качая головой. Она уже собиралась отвернуться, чтобы продолжить уборку, но следующие слова Ся Ихуэя пригвоздили ее к месту, не дав сделать и шагу.
— Человек, которого я вытащил с того света, — Чжан Цинюй. Вчера ночью оборотни пришли именно за ним, — чеканно произнес юноша с экрана.
Чжан Цинюй медленно поднял глаза, встречаясь с ним взглядом.
Ся Ихуэй не отвел взора. Они смотрели друг на друга долгие мгновения, и ни один не зажмурился.
Внешне Ся Ихуэй выглядел невозмутимым, на его губах играла легкая, непринужденная ухмылка, но внутри у него все клокотало.
Да, это был прямой, отчаянный ход — попытка забрать себе голос Чжан Цинюя. Ли Биэр, будучи фальшивым Прорицателем, ранее выдал Чжан Цинюю "белую" карту, а проверка на детекторе лжи уже подтвердила, что Чжан Цинюй — не оборотень.
Сейчас все сводилось к безумной ставке: поверит ли Чжан Цинюй ему, а не Ли Биэру.
Зрители у экранов мгновенно раскусили замысел Ся Ихуэя.
Если смотреть на доску глазами Инь Вэй или Цзинь Юаня, диспозиция выглядела следующим образом:
Если считать Ли Биэра настоящим Прорицателем, то Чжан Цинюй, получивший от него "белую" карту, не подлежит никаким подозрениям — в глазах остальных он железобетонно чист.
Однако теперь настоящий, казалось бы, Прорицатель называет Ся Ихуэя оборотнем, а Ся Ихуэй объявляет себя Ведьмой и утверждает, что спас Чжан Цинюя. Возникает неразрешимый парадокс: один из двух ключевых игроков откровенно врет.
И разрешить этот парадокс может только один человек — сам Чжан Цинюй. Кому доверится гарантированно чистый игрок: Прорицателю, который дал ему "белую" карту, или Ведьме, которая якобы потратила на него спасительное зелье?
Осознав этот подтекст, зрители по ту сторону экранов затаили дыхание.
Трюк был смертельно опасным. Чжан Цинюй всегда отличался крайней скупостью на слова и абсолютным безразличием к интригам. Надеяться, что он станет произносить пламенные речи и разворачивать ход игры, не приходилось. Оставалось лишь молить, чтобы он, помня об их совместных испытаниях в двух инстансах, просто поверил Ся Ихуэю.
Девочка сжала в кулаке осколок стекла. Кровь струилась по ладони, ярко алея на фоне бледной кожи.
Она закусила губу:
— Чжан Цинюй не из тех, кто станет слепо верить постороннему. Тем более такому, как Ся Ихуэй... Они же совершенно из разных миров.
— Этот ход... слишком, слишком рискованный.
[Игроку на втором слоте предоставляется слово.]
Все взоры скрестились на Чжан Цинюе.
В предыдущих раундах он производил впечатление невероятно могущественного, холодного и молчаливого игрока.
С одной стороны, никто не смел голосовать против него из страха ошибиться и подставить себя под удар его мести внутри сюжета. С другой — Прорицатель слишком рано отмыл его, так что даже при пассивном поведении никто не дерзал упрекнуть его в связях с оборотнями.
Чжан Цинюй сидел с идеально прямой спиной, неподвижно глядя на Ся Ихуэя. Последний же вальяжно откинулся на спинку своего тронного кресла, подперев голову рукой, и без тени смущения принимал этот тяжелый взгляд.
Остальные участники переглядывались с полнейшим недоумением. Что эти двое вытворяют? Неужели они способны переговариваться мыслями прямо на Арене?
У Инь Вэй и вовсе забурлила кровь. Хотя она кое-что утаила о своем навыке «Благодетель», ее слова в первую ночь убийств были чистейшей правдой.
На форумах «Бесконечного побега» фанатов пейринга «Юйхуэй» пруд пруди, и она сама принадлежала к их числу! В свое время она раз десять пересматривала записи из инстанса №072 «Школьная арена гладиаторов» — и все ради этих двоих.
Один — яркий, дерзкий, обжигающий. Второй — чистый, сдержанный, глубокий. Им даже делать ничего не требовалось: просто стоя рядом, они создавали нереальную, завораживающую картинку.
А уж когда они вот так смотрят друг другу в глаза — градус эстетического удовольствия просто зашкаливал!
Пока остальные гадали, что происходит, Ся Ихуэю приходилось несладко.
Давление Чжан Цинюя ощущалось почти физически. От одного только этого взгляда по спине Ся Ихуэя пробегал ледяной сквозняк.
Обычный человек уже давно отвел бы глаза, не выдержав напора. Но Ся Ихуэй был слеплен из другого теста. Он не просто принял вызов — он демонстративно, с вызовом улыбнулся и игриво подмигнул.
Чжан Цинюй мгновенно отвернулся, хладнокровно уставившись в пространство. Ся Ихуэй лишь невинно пожал плечами. Нечего на него так смотреть, а то сидел бы и буравил взглядом до скончания веков!
Мало кто заметил эту молниеносную пикировку — большинство ждало, что именно произнесет Чжан Цинюй.
Неужели он снова ограничится парой ледяных фраз? Если так — Ся Ихуэю конец.
И вот, под пристальным вниманием десятков глаз, Чжан Цинюй наконец разжал губы. И его первая же фраза повергла аудиторию в шок.
— Я — Прорицатель.
Игроки в зале замерли, их ошеломленные взгляды заметались между Чжан Цинюем и Ли Биэром.
Глаза Ся Ихуэя блеснули — вот теперь игра становится по-настоящему интересной!
Во втором раунде Ли Биэр дал Чжан Цинюю "белую" карту, а тот теперь в открытую вскрывается Прорицателем против него. В третьем раунде Ли Биэр вменяет Ся Ихуэю роль оборотня, а Ся Ихуэй объявляет себя Ведьмой и заявляет, что спас Чжан Цинюя.
Как ни крути... фальшивкой во всей этой схеме выглядит именно Ли Биэр!
Ли Биэр ощутимо побледнел, его губы сжались в тонкую линию, а взгляд остекленел.
Чжан Цинюй не дал аудитории времени на осмысление, чеканя слова в своей обычной лаконичной манере:
— Первая ночь: я проверил Цзяо Фэй. Она мирный житель. Вторая ночь: я проверил Инь Вэй. Она мирный житель. Третья ночь: я проверил Ли Биэра.
Все буквально затаили дыхание, ловя каждое слово.
Чжан Цинюй скользнул ледяным взглядом по Ли Биэру и абсолютно спокойно, как о решенном факте, произнес:
— Он — оборотень.
Чат мгновенно взорвался сотнями сообщений * «ОФИГЕТЬ 666666»*, а Инь Вэй в самом зале просто сидела с открытым ртом, не в силах скрыть ошеломления.
В голове крутилась только одна мысль: * «Вот это драма! Вот это поворот!»*
Пересматривая материалы инстанса №072, она кусала локти от зависти, мечтая оказаться там, среди легендарных игроков. Кто же знал, что ее мечта исполнится в инстансе «Игра "Волки и овцы" в шоу-бизнесе»!
За пределами игры девочка с порезанной рукой наконец перевела дыхание:
— Какое счастье... Чжан Цинюй правда оказался Прорицателем. Не будь это так, он в жизни не стал бы покрывать Ся Ихуэя...
[Игроку на третьем слоте предоставляется слово.]
Цзинь Юань сжался в своем кресле, испуганно переводя взгляд с одного игрока на другого. Его голос дрожал:
— Я... я вообще ничего не понимаю...
— Тут два Прорицателя, кто из них настоящий — без понятия... Давайте послушаем, что скажут остальные.
Как только внимание от него отхлынуло, Цзинь Юань чуть расслабился, снова принимая вид забитого и беспомощного недотепы.
[Игроку на шестом слоте предоставляется слово.]
Инь Вэй подняла глаза. Выражение ее лица было крайне сложным.
— Даже не знаю, что тут добавить. Пусть Прорицатели сами разбираются между собой. Я обычный мирный житель, у меня мыслей нет.
— Пользуясь правом речи, лишь напомню всем: сегодня предпоследняя ночь. В игре остаются два оборотня. Мы обязаны вычислить и уничтожить их за эту и следующую ночь, иначе лагерь людей потерпит поражение.
При этих словах большинство присутствующих изобразили на лицах глубокую озабоченность. Актерская игра шла вовсю.
[Игроку на девятом слоте предоставляется слово.]
Ма Ляньшань закусил губу, не зная, как выкрутиться.
Он выступал последним. Изначально он планировал вскрыться Ведьмой — этого хватило бы, чтобы окончательно похоронить Ся Ихуэя.
Но демарш Чжан Цинюя полностью спутал ему карты. Авторитет Чжан Цинюя как Прорицателя перевешивал позиции Ли Биэра. Если он сейчас вылезет с ролью Ведьмы, это будет выглядеть как отчаянная и топорная попытка спастись.
Ощущая на себе враждебные взгляды, Ма Ляньшань чувствовал лишь горечь и раскаяние.
За одну только пресс-конференцию он успел настроить против себя абсолютно всех.
По первоначальному плану он хотел использовать Ся Ихуэя в качестве громоотвода. Кто же мог подумать, что этот черт сумеет выкрутиться из безнадежной ситуации?! Эх, кабы знать заранее — он бы никогда не стал цеплять Ся Ихуэя...
Внутренне проклиная все на свете, Ма Ляньшань процедил сквозь зубы:
— Мой голос — против Ся Ихуэя.
Сказав это, он словно сломался и бессильно откинулся на спинку трона.
Со стороны их профили с Ся Ихуэем казались схожими. Но сейчас, когда они сидели рядом, разница между ними была разительной, как между соколом и вороной.
[Выступление шести игроков окончено.]
[Воздерживаться от голосования запрещено.]
[Сбоку от каждого игрока находятся кнопки с номерами от 1 до 10. Пожалуйста, выберите того, кого считаете оборотнем, и нажмите соответствующую кнопку. Если выбор не будет сделан в течение десяти секунд, система проголосует случайным образом.]
Участники поднесли пальцы к панели на подлокотниках.
[Десять... Девять... Восемь...]
Раздались два одновременных щелчка.
Над креслами Ся Ихуэя и Чжан Цинюя вспыхнули проекции с цифрой «10».
Ли Биэр и Ма Ляньшань тут же нажали на единицу — над их головами загорелись яркие цифры «1».
[Семь... Шесть... Пять...]
Расклад ничейный: 2 против 2. Ся Ихуэй и Ли Биэр получили по два голоса. Теперь все решали Цзинь Юань и Инь Вэй.
[Четыре... Три...]
Обратный отсчет отбивал секунды. Оба игрока колебались, явно не в силах сделать выбор.
Когда казалось, что судьбу партии решит случайный выбор системы, раздался отчетливый щелчок.
Ся Ихуэй нахмурился и резко повернулся к Цзинь Юаню.
Тот судорожно отдернул руку. На его лице застыло выражение глубочайшего отчаяния, и он губами беззвучно произнес: * «Брат Ся, прости...»*
Над его креслом зажглась крупная цифра «1».
Равновесие рухнуло. Счет стал 3:2 в пользу Ли Биэра. Ся Ихуэй оказался на грани вылета.
В эту долю секунды Ся Ихуэю ни с того ни с сего вспомнился их давний разговор:
— Скажи честно, ты имел отношение к событиям тех лет?
— Да боже упаси, Брат Ся! Я же говорил тебе: мне тогда едва исполнилось тринадцать, я в средней школе учился! Что мог сделать обычный школьник?!
Если память не изменяла Ся Ихуэю, пламя свечи в тот момент погасло. А значит, Цзинь Юань понимал, о чем речь, и был замешан в том деле.
Судя по поведению Цзинь Юаня в игре, вероятность того, что он оборотень, была мизерной. Да и Ли Биэр выстраивал свои ловушки так, что Цзинь Юань становился жертвой. С какой стороны ни глянь — на волка он не тянул.
Так почему же он снова пошел на поводу у Ли Биэра? Неужели опять по глупости?
Нет. Абсолютно исключено.
В финальной битве «Школьной арены гладиаторов» Цзинь Юаня затащили на служебный двор столовой, но он вышел оттуда без единой царапины. Именно тогда в душе Ся Ихуэя зародилось зерно глубокого подозрения.
Проверка свечой правды лишь окончательно убедила его: у Цзинь Юаня есть тайна, которую он тщательно бережет от чужих глаз.
[Два.]
Бесстрастный голос продолжал отсчитывать мгновения.
— Благодетель, Благодетель, Благодетель... — бубнила про себя Инь Вэй, лихорадочно призывая на помощь свой навык. Наконец она зажмурилась и дрожащим пальцем вдавила кнопку.
За секунду до финала над ее головой вспыхнула проекция с числом «10».
Счет снова сравнялся — 3:3!
[...]
[Подведение итогов завершено. Никто не покинул игру.]
[Третья ночь убийств окончена.]
[Наступил рассвет.]
Ся Ихуэй ощутил, как спадает напряжение с плеч. Во время переноса из пространства Арены он успел насмешливо взглянуть на Ли Биэра.
Тот был бледнее полотна. Губы сжаты, а синие глаза прикованы к Ся Ихуэю.
Вспомнив фразу, которую Ли Биэр бросил ему в конце второй ночи, Ся Ихуэй усмехнулся и произнес ее с той же интонацией:
— Не переживай. Игра очень скоро закончится.
Ли Биэр вздрогнул, едва удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места.
Тогда он произнес эти слова, желая посмеяться над Ся Ихуэем, который не смог распознать в нем оборотня.
Теперь же эти слова прозвучали из уст Ся Ихуэя.
И Ли Биэр прекрасно понимал: это не насмешка. Это смертельный приговор. До фестиваля «Сто цветов» оставалась всего одна ночь, и следующий раунд станет решающей битвой между людьми и оборотнями.
Сознание игроков затуманилось, чтобы спустя мгновение вернуться в реальность.
Ся Ихуэй поднялся с пола, на котором была нарисована шахматная доска, и сладко потянулся.
Расклад на доске оставался прежним: его генерал был окружен со всех сторон, пушка заблокирована вражеской ладьей, а кони и слоны полностью уничтожены.
Безнадежный, глухой мат.
Ся Ихуэй размял затекшую шею и с улыбкой спросил:
— Кстати, перед тем как нас утащило на Арену, ты вроде хотел мне что-то сказать?
Чжан Цинюй сидел с идеальной осанкой, без малейших следов усталости. Он спокойно поднял взгляд на Ся Ихуэя, а затем тонким пальцем передвинул одну из его фигур.
Ся Ихуэй, откровенно любовавшийся безупречным профилем своего спутника, мельком глянул на доску — и замер.
Всего один ход. Один-единственный ход полностью преобразил безнадежную позицию, вдохнув жизнь в обреченную партию!
Нет сомнений: Чжан Цинюй хотел сказать, что из любой паттовой ситуации есть выход. Точь-в-точь как на Арене — даже на краю пропасти остается шанс на спасение.
Чжан Цинюй опустил веки, и длинные ресничные тени легли на его скулы. Выражение его лица оставалось необычайно серьезным. Он заговорил тихим, глубоким голосом — настолько тихим, что упустить его слова не составило бы труда.
Ся Ихуэй застыл на середине потягивания. Он прекрасно расслышал сказанное, но услышанное казалось настолько диким, что он не сдержался и переспросил:
— Что ты сейчас сказал?
— Я сказал, — Чжан Цинюй поднял глаза и еще раз повторил тихую, ровную фразу: — Я не Прорицатель.