Успокоившись, четвёрка уселась в круг. В центре догорали несколько красных свечей. Воск слезами стекал на пол, застывая тёмными бляшками.
Слева от Ся Ихуэя прислонился к стене Синь Чжу. Резинку для волос он давно где-то посеял, и теперь его белоснежные пряди до плеч беспорядочно свисали на лицо, отчего и без того изнурённый вид казался ещё более болезненным.
Справа расположился Чжан Цинюй, голыми руками методично вскрывая скинутый контейнер. Пляшущие язычки пламени отбрасывали на его лицо резкие тени, скрывая мысли за непроницаемой маской.
Сильнее всех нервничал Мэй Юцянь. Он то с ужасом разглядывал собственные ладони, то ощупывал лоб, пока наконец не обратился к Ся Ихуэю с панической мольбой:
— Посмотри на меня, быстрее! У меня нет жара?
Ся Ихуэй заботливо приложил ладонь к его лбу и качнул головой:
— Лоб холодный. Жара нет.
Спустя пару минут Мэй Юцянь снова взвизгнул от страха:
— Меня подташнивает... Всё, точно! Я превращаюсь в зомби, да?!
Ся Ихуэй лишь молча посмотрел на него.
Синь Чжу по-кошачьи приоткрыл глаза и лениво протянул:
— От инфекции не бывает жара. И не тошнит. Просто ладони покрываются красными пятнами, а в груди закипает неуправляемая вспыльчивость.
Мэй Юцянь судорожно глотнул воздух:
— Чёрт... У меня как раз сейчас внутри всё закипает!
— Это у тебя не инфекция, а нервы слабые, — отрезал Синь Чжу.
— Слабые?! А у тебя, значит, стальные?! — вспылил Мэй Юцянь. — Кто только что швырнул собственного брата? Кабы не молниеносная реакция Великого бога Чжана, ты бы своего брата уже в живых не застал!
Смысл упрёка попал в самую больную точку: досада на самого себя и унизительное сравнение с Чжан Цинюем обдали сердце Синь Чжу ледяным холодом. Белобрысый резко вскинул голову, въедаясь в Мэй Юцяня хищным, озверелым взглядом.
Но Мэй Юцянь не отступил. Выпятив грудь, он желчно оскалился:
— Что вылупился? Подраться захотел?
Воздух между ними раскалился до предела, они уже готовы были сцепиться, когда Ся Ихуэй ровным, сухим голосом оборвал:
— Заткнитесь оба.
Сказано это было спокойно, но подействовало мгновенно. Синь Чжу тут же отпрянул назад и поджал губы, уставившись на Ся Ихуэя с обиженным видом — словно без слов жаловался на обидчика. Мэй Юцяня от этой сцены едва не разорвало от досады; буркнув что-то сквозь зубы, он отвернулся к стене.
Убедившись, что перепалка утихла, Ся Ихуэй перевёл дыхание и взглянул на наручные часы. Зелёные огоньки списка выживших горели густой россыпью — погибших пока было немного. А вот красных точек на карте не осталось вовсе: похоже, все сброшенные контейнеры с припасами уже разобрали.
Собственных запасов им четырём не хватило бы и на десять дней, так что вся надежда оставалась на этот единственный ящик. Как раз в этот момент Чжан Цинюй содрал крышку. Четыре головы одновременно наклонились над контейнером.
Разглядев содержимое, Мэй Юцянь бессильно опустился на пол и хлопнул себя по лбу:
— Всё... Нам конец!
Внутри лежало всего десять бутылок «Молока выносливости» и десять буханок хлеба. Для одного человека этого хватило бы на пять дней, но на четверых — едва ли на сутки. Они так увлеклись борьбой за этот ящик, что напрочь забыли простую арифметику: на арене было ровно триста контейнеров — по одному на каждого выжившего. А эта четвёрка, урвав один-единственный ящик, уселась отдыхать!
Припасов катастрофически не хватало. Атмосфера стала неловкой и тяжёлой. Никто больше не ронял ни слова — все молча ждали прихода глухой ночи.
Около полуночи бесстрастный электронный голос приступил к зачитыванию списка выживших. На этот раз Ся Ихуэй вслушивался в каждое имя. Как только трансляция завершилась, он сверился с часами и произнёс:
— Минус двадцать семь человек.
Мэй Юцянь, полностью погружённый в стенания по поводу своего заражения, горестно утёр лицо:
— Помяните моё слово, все эти двадцать семь душ сожрали ползуны...
Синь Чжу фыркнул:
— Люди гибнут за металл. С чего ты взял, что их сожрали твари, а не прирезали свои же из-за еды?
— Не сравнивай всех с собой, драчун хренов! — огрызнулся Мэй Юцянь.
— Я прекрасно знаю, что на каждого полагался контейнер, — ядовито ответил Синь Чжу. — И своей долей я готов поделиться с братом Ся. А вот насчёт остальных... Не знаю, насколько они кровожадны, но уж точно не настолько тупы, чтобы думать, будто раз ящик большой, то в нём гора еды!
Обоим было не занимать язвительности, софистика отскакивала от зубов, так что словесный поединок шёл на равных. Но чем сильнее они распалялись, тем быстрее, казалось, вирус растекался по их венам: лица пацанов становились мертвенно-бледными, а взгляд терял фокус. В конце концов, выдохшись, оба осознали бессмысленность спора и забились по углам.
Распределяя ночное дежурство, под настойчивым давлением Синь Чжу первую половину ночи взяли на себя Ся Ихуэй и Белобрысый. Вторую смену оставили Мэй Юцяню и Чжан Цинюю.
Когда город окончательно погрузился во тьму, Ся Ихуэй придвинул стул к окну. За стеклом простиралась мёртвая пустошь. В непроглядной тени лишь изредка пробегали крысы размером с дворовых котов, тут же ныряя в провалы водостоков.
Ся Ихуэй бросил взгляд на Синь Чжу, пристроившегося в трёх метрах от него:
— Ты чего так далеко забился?
Белобрысый сжался в комок и буркнул:
— Отсюда обзор лучше. Охранять удобнее.
Ся Ихуэй тихо усмехнулся:
— Врёшь ведь.
Синь Чжу поднял глаза и после долгой паузы тихо проговорил:
— Ты всегда видишь меня насквозь, брат.
Ся Ихуэй похлопал по соседнему стулу, приглашая сесть ближе. В глазах парня блеснул огонёк страстного желания подойти, но, помешкав, он всё же качнул головой:
— Не надо. Я боюсь тебя задеть.
Ся Ихуэй настаивать не стал и снова уставился в тёмное окно. Прошло около двух часов. Наконец Синь Чжу сам не выдержал: неслышно приблизившись, он несмело потянул Ся Ихуэя за рукав.
— Брат... К тебе вернулась память?
— Кое-что вспомнил, — ответил Ся Ихуэй.
На лице Синь Чжу мелькнуло явное замешательство:
— И... что именно ты помнишь?
Ся Ихуэй повернулся к нему:
— Я знаю, что ты — Экспериментальный объект №1.
— А ещё? — осторожно спросил Синь Чжу.
— А ещё... — Ся Ихуэй пристально посмотрел ему в глаза, — то, что именно ты подменил экспериментальный препарат.
Синь Чжу онемел. Беловолосый опустил голову. Спадающие на глаза пряди скрыли его выражение лица.
— Мы с №57 тогда были совсем детьми... Мы понятия не имели, насколько всё это серьёзно. Я думал, если я скомпрометирую её, ты прогонишь её от себя. Я и помыслить не мог, что та сыворотка... приведёт к катастрофе.
— Как на самом деле погибла Пятьдесят седьмая? — спросил Ся Ихуэй.
— Сбросилась с крыши, — безучастно проронил Синь Чжу.
— То, что она вышагнула в окно, я и без тебя знаю. Я спрашиваю: почему она это сделала?
— Она мертва уже больше десяти лет, — буркнул парень. — Какой смысл ворошить прошлое?
— Огромный смысл, — твёрдо возразил Ся Ихуэй. — Ты никогда не задумывался, почему тогда, меняя тему исследований, из сотен подопытных я забрал с собой именно Пятьдесят седьмую?
Зрачки Синь Чжу сузились. Ся Ихуэй сам того не ведая попал в самую кровоточащую рану. В своё время решение забрать девочку и оставить его Синь Чжу воспринимал как предательство — словно его искреннюю преданность растоптали в грязи.
— Кого хотел, того и забрал! — с обидой огрызнулся парень. — Мне какое дело?
— Неужели никакого? — Ся Ихуэй посмотрел в окно, мысленно представляя, во что превращается человеческое тело после падения с такой высоты. Спустя пару секунд он снова перевёл взгляд на Синь Чжу и спросил со смертельной серьёзностью: — Тогда зачем ты её довёл?
Синь Чжу вскинулся:
— Так ты знал, что это я...
— Наш проект назывался «Исцеление от всех недугов», — неторопливо произнёс Ся Ихуэй. — Государство собрало лучших учёных страны. Если бы мы довели работу до конца, клеточный иммунитет и способность организма к регенерации выросли бы в разы. Рак, почечная недостаточность, смертельная потеря крови — всё, перед чем бессильна медицина, перестало бы быть приговором.
— И что с того?! — перебил Синь Чжу. — Какое всё это имеет отношение к той девчонке?!
Ся Ихуэй тяжело вздохнул. После долгой паузы он насупился и тихо произнёс:
— Она была единственной из всех подопытных, чей организм идеально усвоил штамм.
Синь Чжу медленно поднял взгляд. В его глазах застыло немое изумление. Но это было ещё не всё. Ся Ихуэй добил его следующим открытием:
— Неужели ты думал, что экспериментальный состав можно так просто незаметно испортить? Проблема в том, что формула строилась на комбинации моей ДНК и ДНК Пятьдесят седьмой. Ты ввёл её биоматериал в препарат, и именно поэтому лаборатория не распознала подмену. Проще говоря: пока мы оба — я и эта девочка — были живы, воссоздать антидот не составило бы труда.
Лицо Синь Чжу оставалось совершенно застывшим, омертвевшим. Лишь когда подошло время смены караула, он хрипло, едва слышно пробормотал:
— То есть... По-твоему, я не просто устроил весь этот кошмар, но и своими руками уничтожил единственное спасение?
— Этот проект с самого начала был практически обречён, — ответил Ся Ихуэй, глядя в темноту за окном. — Не бери всю вину на себя.
Синь Чжу прижал ладонь к ране на животе и крепко закусил губу. На этот раз он не ответил. На его лице смешались боль, раскаяние и глухая растерянность — парень полностью ушёл в себя.
Около трёх-четырёх часов утра Мэй Юцянь и Чжан Цинюй сменили их на посту. В реальном мире их тела больше не обладали той игровой выносливостью, позволявшей не спать неделями: отдежурив первую половину ночи, Ся Ихуэй валился с ног от усталости. Прислонившись к стене, он мгновенно провалился в тяжёлый, давящий сон.
Сон был мучительным, сотканным из лихорадочных кошмаров. Около шести утра Ся Ихуэй рывком очнулся. Повернув голову, он увидел, что Синь Чжу исчез — место, где тот сидел, успело совсем остыть.
Ся Ихуэй перевёл взгляд на пост караульного: Мэй Юцянь сидел, обхватив раскалывающуюся голову, а Чжан Цинюя нигде не было видно. Ся Ихуэй мгновенно вскочил, встряхнул за грудки полусонного Мэй Юцяня и сквозь зубы спросил:
— Где остальные?!
— А?.. — Мэй Юцянь ошарашенно похлопал глазами, пытаясь сообразить, где находится. — Белобрысый... сказал, что у него живот прихватило, в уборную пошёл. Долго не возвращался, вот Великий бог Чжан и пошёл его искать, мало ли что...
— Как давно ушёл Чжан Цинюй?! — оборвал его Ся Ихуэй.
Мэй Юцянь завис на секунду, а затем со всей дури хлопнул себя по бедру и в ужасе возопил:
— Твою мать! Пропал! С полчаса уже прошло, а его всё нет... Этот белобрысый ублюдок точно устроил ловушку!