Интервал между пропущенными звонками был совсем крошечным. В воображении Ся Ихуэя тут же возникла картина: бьющаяся в истерике женщина сидит на краю кровати и в панике судорожно жмёт на клавиши.
«Вызываемый абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позже».
Сброс — и снова набор.
«Вызываемый абонент...»
Ся Ихуэй вздрогнул, сбрасывая с себя это жутковатое наваждение.
Входящих сообщений набралась целая дюжина. Девять из них прислала его менеджер — в основном с расспросами, куда он пропал и почему до него невозможно достучаться. Лишь в последнем тексте читалась лютая досада:
«В следующий раз, когда соберешься провести время с молодым господином Чжаном, предупреждай заранее! #`Д′ノ»
Ся Ихуэй молча закрыл переписку. Оставалось ещё три СМС: одно — от Чжан Цинюя, два — от Цзяо Лань.
Сперва он открыл послание от Чжан Цинюя. Пробежав строчки глазами, он не удержался и прыснул.
Чжан Цинюй: «Детка, иди ко мне. Я уже сгораю от нетерпения: хочу взгромоздить тебя на умывальник, раздвинуть твои ноги, вкусить тебя и войти до самого предела. Жду в гримёрке №3».
Зрители в прямом эфире, увидав это откровение, зашлись хохотом. Чат взорвался шутками о том, как не повезло Чжан Цинюю на сей раз. Самые шустрые успели сделать скриншоты и выложить на форум — разделить всеобщее веселье.
Ся Ихуэй никак не мог представить, как Академический бог Чжан произносит подобное. Непроницаемое, преспокойное лицо — и тут на тебе: «детка, иди ко мне», «раздвинуть твои ноги». Картина выходила до колик абсурдной.
Он набрал в ответ: * «Да я уже раздвинул, жду не дождусь, когда ты на меня влезешь, ха-ха-ха»*.
Но уже перед самой отправкой вспомнил собственный зарок — не флиртовать попусту с Чжан Цинюем. Послушно стирая букву за буквой, он перепечатал: * «Не неси чушь, я приличный человек»*.
Отправил. Ся Ихуэй едва не надрывал живот от смеха. Кто бы мог подумать, что безупречная репутация Великого бога Чжана пойдёт ко дну с его лёгкой руки.
Потешившись от души, юноша спохватился. Нашёл время для веселья, когда у самого вокруг сплошной беспредел!
Переведя дух, он открыл сообщения от Цзяо Лань. Их было всего два, и оба предельно лаконичные:
[20:34 Цзяо Лань: Возьми трубку, не то я убью себя у тебя на глазах.]
[20:45 Цзяо Лань: Твоя вина лишь в том, что он полюбил тебя.]
Судя по имеющимся данным, Цзяо Лань выбросилась из окна ровно в 20:45. Выходит, она шагнула в пустоту сразу после того, как отправила эту последнюю строчку.
«Что значит — "твой грех в том, что он полюбил тебя"? — Ся Ихуэй цепко ухватился за ключевую деталь, уйдя в раздумья. — О ком речь?»
Он и не думал, что его игровой персонаж окажется так тесно связан с Цзяо Лань.
Одна — угасшая кинодива прошлого века, другой — стремительно взлетевший идол нынешней эстрады. Первая напрашивавшаяся догадка — тайный покровитель. Но ведь его, по идее, уже содержал Чжан Цинюй, так с какой стати ему влипать в любовный треугольник с Цзяо Лань? Если только под загадочным «им» женщина не имела в виду самого Чжан Цинюя...
История снова замкнулась на Молодом господине Чжане. Впрочем, зацепок пока катастрофически не хватало, чтобы выстроить внятную гипотезу.
Поразмыслив, Ся Ихуэй решил пополнить запас выносливости. После повышения до ранга S13 её предел вырос до двухсот единиц. В этом инстансе он потерял всего десятку во время обязательного девятичасового ужина, так что шкала всё ещё показывала сто девяносто.
Он достал кусок хлеба и быстро его проглотил. Взглянул на показатели — всё те же сто девяносто.
Не удержавшись, он достал бутылку молока и принялся пить, не сводя глаз с индикатора.
Цифры не только не росли, но и поползли вниз. Едва пустая бутылка оказалась на столе, значение упало до ста восьмидесяти семи.
Что за чертовщина? Еда не восстанавливает выносливость, а отнимает её?
Перестав жевать, Ся Ихуэй присмотрелся внимательнее и всё понял. Еда вовсе не высасывала силы — она лишь притормаживала их стремительный угар. В полном покое шкала таяла с ужасающей скоростью: меньше чем за минуту улетело за тридцать очков!
Его охватила острая тревога.
Чат трансляции буквально взбесился: зрители наперебой гадали, не схватил ли Ся Ихуэй какой-то скрытый дебафф. Но система молчала, не выдавая никаких оповещений.
Если бы не внушительный запас здоровья, он бы уже бился в предсмертных судорогах.
Юноша зашагал по комнате, напряжённо размышляя. В этом инстансе выносливость списывалась лишь в двух случаях: во время штрафных приёмов пищи в шесть, двенадцать и двадцать один час — по десятке за раз... и при нарушении роли, то есть ООС.
«Какого чёрта? Я просто сижу в собственной комнате — с чего бы мне выпадать из образа?» — Ся Ихуэй не находил себе места от недоумения.
Силы утекали сквозь пальцы. Чтобы сдержать эту пробоину, ему пришлось откупорить два драгоценных зелья.
Поклонники в эфире переживали сильнее самого игрока, засыпая экран советами: то грешили на не ту одежду, то предполагали, что по сценарию герой обязан принимать ванну.
Ся Ихуэй и сам едва сдерживал панику. Потеря выносливости равнялась потере жизни. Если не найти источник ООС прямо сейчас, его попросту выпьет досуха.
Он ещё раз перебрал историю сообщений в телефоне — и внезапно его осенило!
— Да ну нафиг! — вскричал Ся Ихуэй.
Сбросив с себя прежнюю одежду вплоть до белья, он метнулся к гардеробу и накинул шелковистый халат, еле прикрывавший бёдра. Ткань была невесомой, развевающейся от малейшего дуновения, а при неосторожном шаге рисковала выставить наружу всё то, что обычно скрывают от посторонних глаз.
Зрители в чате замерли в полном ошеломлении, не понимая причин этой эксцентричной вылазки.
В следующее мгновение Ся Ихуэй выскочил в коридор пятого этажа абсолютно босой.
Из открытого окна потянул сквозняк, подхватив полы халата и обнажив точёные, белоснежные ноги.
В коридоре как раз находилось несколько артистов, возвращавшихся к себе. Увидев Ся Ихуэя в столь откровенном виде, они буквально остолбенели.
Ся Ихуэй же лишь слегка улыбнулся, и в этом единственном взмахе ресниц проскользнула такая соблазнительная, лукавая магия, что у свидетелей перехватило дыхание.
— Я направляюсь в покои молодого господина Чжана, — пропел он тоном, не терпящим возражений. — Вы перекрыли мне дорогу. Будьте любезны, посторонитесь.
* * *
Раздался короткий сигнал СМС.
Чжан Цинюй только-только переступил порог своего номера.
Убранство комнаты напоминало роскошные апартаменты премиум-отеля: широкая мягкая кровать, панорамные окна с пышными белыми гардинами и нежно-лиловый ковёр, шаг по которому казался прогулкой по мягким облакам.
Здесь всё дышало свежестью и утончённым комфортом — явно не тот номер, куда заселяют рядовых гостей. Из окон открывался отличный обзор на всю округу.
Его персонаж очевидно пользовался особыми привилегиями: номер располагался в самом тупике пятого этажа. Во время фестиваля на нижних ярусах неизбежно гремели еженощные банкеты, а по тёмным углам проворачивались сомнительные сделки. В такой обстановке — среди пьяного вытья и стука в двери — выспаться было невыполнимой задачей. Организаторы намеренно выделили ему угол с идеальной звукоизоляцией, панорамным видом и лучшим убранством, подчеркнув его высокий статус.
Вспомнив о сигнале, он вытащил телефон.
[Ся Ихуэй 23:53: Не неси чушь, я приличный человек.]
Чжан Цинюй нахмурился и перешёл в папку отправленных. Вглядевшись в текст собственного сообщения, он оцепенел минут на пять.
В комнате было душно. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки — менеджер где-то выкопала вещь явно на размер меньше, и та неприятно впивалась в плечи.
Шагнув в ванную, он повернул кран ледяной воды прямо в одежде.
Обжигающие струи стекли по лицу, прошлись по кадыку и устремились под воротник. Только под этим ледяным душем его бешено колотящееся сердце немного утихомирилось.
Но стоит зажмуриться — и перед глазами снова вставал образ обнажённого Ся Ихуэя в гримёрке. Каждая ухмылка, каждый взгляд невидимыми нитями сплетались вокруг его разума, забирая все мысли без остатка.
Десять лет разлуки его сердце пролежало в небытии. Он верил, что эта рана омертвела навсегда, и даже новая встреча не вызовет в нём ни дрожи.
И лишь теперь понял: оно не умерло. Оно просто застыло во льду вместе с воспоминаниями. А стоит Ся Ихуэю прикоснуться, улыбнуться — и оттаявшая кровь вновь устремляется по венам.
Густая, горячая, неостановимая.
Бум-бум-бум! Бум-бум-бум!
В дверь настойчиво и резко заколотили.
Перекрыв воду, Чжан Цинюй вышел в комнату. За ним тянулась мокрая дорожка.
Прижавшись плечом к косяку, он спросил:
— Кто?
— Твой любовничек! — раздалось из-за двери.
Чжан Цинюй: «...»
Распахнув дверь, они оба замерли от неожиданности.
Чжан Цинюй был промокшим до нитки: с прядных волос капала вода, полупрозрачная от влаги рубашка облепила торс, рельефно подчеркивая пресс и линию бёдер, а мокрые брюки обтянули и без того бесконечно длинные ноги. Прохладный и сдержанный человек, потеряв лоск, выглядел до невозможного соблазнительно.
Ся Ихуэй выглядел не лучше. Халатик едва прикрывал бёдра, ноги знобило от сквозняка, и он не удержался от громкого чиха.
— Холодина-то какая! — буркнул Ся Ихуэй, прошмыгнул мимо хозяина прямо к кровати и щучкой нырнул под одеяло.
Укутавшись с головой, словно кокон, он выдохнул с блаженным наслаждением. Заметив, что Чжан Цинюй всё так же неподвижно застыл у порога, юноша ухмыльнулся:
— Чего застыл? Закрывай дверь да присаживайся.
Фраза прозвучала настолько по-хозяйски, будто он находился у себя дома.
Чжан Цинюй послушно запер замок. Пересилив себя, он спросил:
— Зачем ты пришёл?
Ся Ихуэй лукаво прищурился:
— Как зачем? Сам ведь писал: хочешь взгромоздить меня на умывальник, раздвинуть ноги...
Уши Чжан Цинюя мгновенно вспыхнули алым.
— Замолчи, — отрезал он без единой эмоции на лице.
—...и ещё так сладко войти в меня, вкусив мой сок, — Ся Ихуэй уже хохотал во всё горло. — Великий бог Чжан, я же просто пришёл дать тебе шанс... Умф!
Глаза Ся Ихуэя округлились.
Чжан Цинюй, окончательно выведенный из себя этой провокацией, в мгновение ока очутился подле кровати, повалил его на спину, оседлал за бёдра и наглухо зажал ему рот ладонью.
Закованный в одеяло, словно в смирительную рубашку, Ся Ихуэй не мог сделать и движения. Ему оставалось лишь отчаянно мычать сквозь пальцы.
— Ты заткнёшься или нет?! — кончики глаз Чжан Цинюя покраснели от ярости, а губы слегка поддрагивали.
— Мм-мм! — Ся Ихуэй усиленно закивал, демонстрируя крайнее смирение.
Чжан Цинюй ещё пару секунд всматривался в его лицо, после чего неторопливо убрал руку, однако сдвигаться с места не спешил, сохраняя двусмысленную позу.
Ся Ихуэй торопливо заговорил, пока градус напряжения не зашкалил:
— Да ладно тебе, это же просто шутка! Великий бог Чжан, ты стал совсем вспыльчивым. Ни капли чувства юмора. — Он вздохнул и перешёл к делу: — Как только я вернулся в свою комнату, шкала выносливости устремилась к нулю. Причина — ООС. Я долго не мог понять, где оступился, а потом заглянул в телефон...
Он выпростал руку из-под одеяла и протянул смартфон Чжан Цинюю. Тот смерил юношу строгим взглядом и изучил экраном переписку.
В чате между «Ся Ихуэем» и «Чжан Цинюем» висело сплошное бесстыдство. Персонажи флиртовали на грани фола, превратив пошлые намёки в ежедневную рутину.
Стоило этой истории утечь в сеть — и карьера обоих пошла бы ко дну.
— Похоже, моим персонажем двигала жажда экстрима, — пояснил Ся Ихуэй. — Каждую ночь он неизменно приходил к тебе в номер. И едва я выбился из этого графика, система засчитала выпад из роли.
— Моя догадка подтвердилась: стоит мне переступить твой порог, как выносливость замерла на отметке сто шестнадцать и больше не падает.
Только тут зрители трансляции осознали замысел Ся Ихуэя.
Ему потребовалось вырядиться в неглиже и заставить весь этаж судачить о его визите к Чжан Цинюю лишь ради того, чтобы строго следовать роли и избежать штрафа.
Тем не менее чат взрывался от смеха:
«Хоть у Ся-Ся и веская причина, но его покорная поза в одеяле — это нечто! Ха-ха-ха!»
«Слушайте, а ведь Детектор лжи у Ся-Ся работает почти как прорицание! Выходит, у него сразу две роли — Прорицатель и Ведьма в одном флаконе? Вот это фарт!»
«Реально! У стороны людей жирнейшее преимущество, с двумя-то Прорицателями!»
«Не каркайте, у оборотней тоже могут быть козыри. Лишь бы Ся-Ся выстоял».
«Ой, у меня стрим завис, как только в эту комнату зашёл...»
«Да ладно, главное, что Ся-Ся на экране! За такой дуэлью наблюдать — одно удовольствие!»
Ся Ихуэй на миг прислушался к ощущениям и осознал, в насколько двусмысленном положении они оказались. Он пару раз дернулся, пытаясь выпутаться из тканевого плена, но безуспешно.
— Великий бог Чжан, я всё объяснил, — проговорил он с кроткой улыбкой. — Сжалься над бедным скитальцем, приюти на ночь.
Чжан Цинюй молча смотрел на него, не произнося ни слова.
— Можешь спать на кровати, а я постою рядом, посторожу твой сон, — предложил Ся Ихуэй.
— Я не привык, когда над душой кто-то стоит, — хмуро отозвался тот.
— Тогда запри меня в ванной! Клянусь, заглядывать не стану! — юноша состроил самое невинное и умильное выражение лица, на которое был способен.
Его яркая, роковая красота обычно сбивала с толку своей дерзостью, но сейчас, с этим щенячьим взглядом, он казался удивительно трогательным и живым.
Чжан Цинюй застыл, не сводя с него глаз, терзаемый внутренними сомнениями.
В этот момент настенные часы над ними издали оглушительный, гулкий бой.
Бум!
Оба вздрогнули.
Из воздуха раздался бесстрастный механический голос:
[Полночь.]
[Все игроки переносятся на ротационный диск.]
Ся Ихуэй не успел и рта открыть, как на него накатила свинцовая тяжесть. Веки сами собой сомкнулись.
Тело Чжан Цинюя бессильно опустилось поверх него.
Когда Ся Ихуэй открыл глаза, вокруг царила непроглядная тьма. Пошарив руками, он обнаружил, что зажат в тесном пространстве между четырьмя глухими стенами.
— Есть кто? — он постучал кулаком в перегородку.
Тишина.
[Текущее местоположение игроков: Диск игры в «Волки и овцы».]
[В текущем инстансе участвуют 10 игроков: 3 Оборотня и 7 Людей.]
[Официальный ведущий игры выступает в роли Ведущего. Каждую ночь Ведущий оглашает пробуждение 3 Оборотней и 3 Божественных жрецов.]
[Ведьма обладает одной колбой исцеляющего зелья и одной колбой яда. Исцеляющее зелье способно спасти игрока, выбранного Оборотнями, яд способен убить любого игрока без исключения. В ночное время Ведьма имеет право применить либо исцеление, либо яд, но при условии: за одну ночь разрешено использовать только одно зелье. Спасший не может убить, убивший не может спасти. Просьба принимать решения взвешенно.]
[Прорицатель каждую ночь может выбрать одного игрока и обратиться к Ведущему. Ведущий укажет, принадлежит ли данный игрок к лагерю Оборотней или к лагерю Людей.]
[Охотник после смерти получает право на выстрел и может забрать с собой игрока, которого считает Оборотнем.]
[Перед каждым игроком появится число, обозначающее его порядковый номер в данном инстансе.]
Едва гул голоса затих, перед Ся Ихуэем вспыхнула мягкая точка света. Прямо перед его лицом сформировалась сияющая цифра «1».
Похоже, ему досталась первая позиция.
[Перед оставшимися в живых игроками установлен микрофон. После каждого подведения итогов голосования право речи передаётся по часовой стрелке, начиная с игрока, следующего за погибшим. Время на каждое выступление ограничено тремя минутами. Если ночь прошла без жертв, обсуждение начинается с игрока под номером один.]
[Итак, игра начинается.]
[Город засыпает. Просьба всем закрыть глаза.]
Вокруг по-прежнему царила полная тишина и непроглядная тьма.
[Просыпаются Оборотни.]
[Оборотням приготовиться к знакомству и подтвердить свои личности.]
Спустя несколько секунд, когда троица хищников, очевидно, опознала друг друга, системный голос подал сигнал вновь:
[Оборотням выбрать жертву этой ночи.]
На этот раз пауза затянулась. Системе даже пришлось выдать повторное напоминание:
[Оборотням поторопиться с выбором жертвы.]
«Игроки заперты в изолированных кабинах с хорошей звукоизоляцией — снаружи ничего не слышно, — размышлял Ся Ихуэй. — Раз они кошкаются, значит, возникли разногласия. Или никак не могут решить, по чью душу прийти первой».
Не успел он додумать эту мысль, как механический отсчёт завершился:
[Оборотням уснуть.]
Ся Ихуэй слегка приподнял бровь.
С момента переноса на диск он оставался в полной слепоте. Вероятно, и стая оборотней находилась в точно таких же условиях.
По логике, разлепив веки, игроки должны были увидеть конструкцию вращающейся арены и лица соперников.
Его триумфальное шествие на Школьной арене гладиаторов прогремело на весь инстанс. Если кто-то из присутствующих узнал его имя, его вполне могли убрать в первую же ночь — от греха подальше.
Ся Ихуэй на мгновение поддался тревоге, рисуя в голове мрачные картины, пока не вспомнил: у него же на руках карта Ведьмы с исцеляющим зельем!
Отдавать снадобье чужаку вслепую — глупость. Разумнее приберечь его для себя или для истинного Прорицателя.
Однако знать, кто именно унаследовал роль Прорицателя, он не мог, так что, скорее всего, зелье придётся потратить на собственное спасение.
[Просыпается Прорицатель.]
[Прорицателю выбрать игрока для проверки.]
[Прорицателю уснуть.]
[...]
[Просыпается Охотник.]
[Охотнику уснуть.]
[...]
[Просыпается Ведьма.]
Пространство вокруг Ся Ихуэя мгновенно закружилось в ярком свете. Резкая вспышка заставила его зажмуриться, и лишь спустя пару секунд он смог различить детали окружения.
Он восседал на массивном пьедестале грандиозной вращающейся арены, выдержанной в готическом европейском стиле. Всё, что находилось за её пределами, тонуло в непроглядном мгле.
По краю диска размещались десять величественных тронов. Перед каждым возвышался массивный микрофон, на котором горела сияющая цифра, обозначавшая порядковый номер участника.
В самом центре платформы покоилась гигантская стрелка. Сейчас её остриё указывало прямо на его, первую позицию.
Ся Ихуэй быстро огляделся и внутренне вздрогнул.
Остальные девять тронов всё ещё тонули в абсолютной тьме — он не мог разглядеть лица тех, кто сидел внутри.
«Вот почему оборотни так долго тушевались, — догадался он. — В первую ночь им пришлось действовать наугад, полагаясь на чистый инстинкт».
Тут всё решала исключительно удача.
Ся Ихуэй мысленно вознёс молитву, надеясь, что хищники не выбрали его в качестве первой мишени — это было бы слишком обидно.
[Этой ночью Оборотни выбрали своей жертвой данного игрока.]
Массивная стрелка в центре платформы со скрежетом повернулась, медленно очертила дугу и замерла, уставившись на символ.
— Пять.
Тут же трон под номером пять озарился ярким светом.
Внутри восседал тучный мужчина средних лет. Судя по его дерганым движениям и напряжённой позе, он судорожно прислушивался к доносившимся снаружи звукам, совершенно не подозревая, что уже находится на грани жизни и смерти.
Ся Ихуэй едва заметно скривил губы.
Он узнал этого человека.
Перед ним сидел Ху Лэйхоу — законный супруг погибшей Цзяо Лань.
Всего пару часов назад в главном холле юноша наблюдал, как этот самый Ху Лэйхоу заботливо поддерживал под руку младшую сестру погибшей, отправляясь на опознание тела, и разражался горькими слезами на глазах у публики.
[Желает ли Ведьма применить исцеляющее зелье, чтобы спасти его?]
Ся Ихуэй без колебаний произнёс:
— Нет.
Системный голос выдержал положенную паузу и продолжил опрос:
[Желает ли Ведьма применить яд?]
Ся Ихуэй ещё раз обвёл взглядом погружённые во мрак троны и качнул головой:
— Нет.
[Ведьме уснуть.]
Свет вокруг угас, погружая пространство в привычную гробовую тишину.
[Наступает утро.]
Числа перед каждым из тронов одновременно вспыхнули. Судя по переменившимся лицам участников, теперь они наконец могли видеть друг друга.
Ся Ихуэй мельком заметил Цзинь Юаня под номером три. Толстячок в ужасе вжался в спинку кресла, вытаращив глаза от страха.
[В первую ночь убит игрок под номером пять.]
Участники принялись настороженно переглядываться, пытаясь по мимике и жестам вычислить тех, кто ведет себя подозрительно.
[Игроку под номером пять предоставляется последнее слово.]
Ху Лэйхоу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Наконец до него дошло, и он разразился бранью:
— Ведьма что, конченная идиотка?! Почему не спасла меня?! Не стали бы оборотни в первую же ночь выпиливать своего! Я же заведомо чистый игрок!
Ся Ихуэй сохранял абсолютное хладнокровие, ничем не выдавая своих эмоций. Он прекрасно понимал: раз сейчас все кабины открыты и видны окружающим, любая оплошность станет фатальной.
Стоит волкам прознать, что роль Ведьмы принадлежит ему, и в следующую ночь его гарантированно пустят в расход.
Настало время продемонстрировать всё свое актёрское мастерство. Он обязан отыгрывать полное неведение мирного жителя, который не понимает, что вообще происходит.
Тем временем Ху Лэйхоу брызгал слюной и сыпал проклятиями:
— Да и хрен с вами! Я мирный житель из лагеря Людей. А Ведьма — конченое чмо, раз так тупо слила игрока!
Едва он договорил, как сияющий трон под номером пять мгновенно угас, погрузившись в непроглядный мрак.
Бедолага Ху Лэйхоу не продержался в инстансе даже до конца первой ночи, мгновенно выбыв из игры.
[Игрокам приготовиться к обсуждению. По окончании выступлений состоится голосование. Игрок, получивший наибольшее количество голосов, покинет игру.]
Участники заметно напряглись. Ся Ихуэй неропливо оглядел каждого из них и медленно, с особым смыслом, улыбнулся.
Ого. А вот теперь начинается самое интересное.