Едва прозвучал ответ, все уставились на белую кошку. Тварь обмякла, её животик был абсолютно неподвижен — сомнений не оставалось, животное действительно было мертво.
На палубе круизного лайнера поднялся глухой ропот. Игроки и статисты перешёптывались, явно не понимая, можно ли считать подобный ответ правильным.
Женщина-судья, напротив, проявила абсолютную непреклонность.
— Твой ответ засчитан, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Вот только... тебе совсем не жаль бедную кошечку?
Эта фраза сработала как детонатор. Пассажиры-НИПы словно только и ждали повода сорвать злость и в один голос зашлись проклятиями.
— Судья права! Это нечеловеческая жестокость, требуем дисквалифицировать игрока!
— Чем провинилась кошка?! Зачем было так истязать бедное животное ради какой-то загадки?!
— Не открой он этот клятый коробок, малышка была бы жива...
В отличие от палубы, где царило единодушное осуждение, чат трансляции встал на защиту Ся Ихуэя.
«Я просто выпадаю с этих НИПов! Когда людей на их глазах режут, они молчат, а тут из-за кошки устраивают трагедию века!»
«Тот тип, что заикнулся про дисквалификацию... Ха-ха, откуда у тебя столько наглости, дядя? Без комментариев вообще».
«У меня у самого дома коты, и в момент, когда она умерла, на душе стало как-то паршиво. Но случись такое со мной, скажу прямо: человеческая жизнь несоизмеримо дороже кошачьей. К тому же Ся-Ся рискует не только собой, он же Юйцзи для Великого бога Чжана!»
«Это всё пышногрудая судья! Она нарочно их натравила, посмотрите на её довольную ухмылку, блин!»
«Ся-Ся, забей на этих НИПов! Иди вперёд и не порти себе настроение!»
Ся Ихуэй скользнул взглядом по бегущим строчкам чата и слегка изогнул губы:
— Глупенькие, не кипятитесь. Это обычная психологическая уловка судьи, я на такой дешёвый трюк не попадусь.
От его бархатного, исполненного ласки тона зрители на мгновение обомлели, а придя в себя, озадачились.
Психологическая уловка? Это как?
Ся Ихуэй вернул мёртвую кошку обратно в деревянный коробок, бросил беглый взгляд на сторону Ли Бая и непринуждённо пояснил:
— Буквально. Сначала тебе подсовывают задачку, которая кажется неразрешимой, и натравливают НИПов, вбивая в голову мысль: «У этой загадки нет решения, бросай всё и беги к следующей». На прошлом этапе я так и попался: когда иллюзия рассеялась, сам отказался от шанса дать ответ. В этот раз я ухо держал востро и ответил без ошибок. И тогда в ход пошёл новый психологический приём — из меня пытаются сделать живодёра.
Ся Ихуэй сделал паузу, и его улыбка обросла ледяной колкостью:
— Стоит принять правила этой игры всерьёз — и ты проиграл. Да и с чего вы взяли, что эта кошка настоящая?
Зрители замерли.
Многие из тех, кто следил за трансляцией в реальном мире, были ещё совсем молоды. Они слышали слова Ся Ихуэя, но лишь недоумённо хлопали глазами: «Я же своими глазами видел, это самая настоящая кошка!»
Юным умам не хватало гибкости, зато люди постарше, обладавшие богатым жизненным опытом, мгновенно уловили подтекст. Их лица перекосило от изумления.
И не успели старшие объяснить суть молодёжи, как Ся Ихуэй сам разложил всё по полочкам:
— Чем дальше заходит игра, тем глубже ты погружаешься в образ. Начинаешь принимать близко к сердцу эмоции НИПов, выходить из себя от предвзятости судьи... Всё это разбалтывает психику. Единственное, что от меня требуется — пробить эту пелену фальши и свято верить, что я вернусь в реальный мир.
За исключением крайних случаев, Ся Ихуэй редко пускался в подобные откровения. И сейчас эти слова предназначались не столько зрителям чата, сколько ему самому.
НИПы — фальшивка. Судья — фальшивка. И кошка — фальшивка. Чёрт возьми, да даже зрители в чате могут оказаться лишь программой, сгенерированной инстансом для усыпления бдительности игроков.
Единственное реальное здесь...
Ся Ихуэй повернулся к Чжан Цинюю и коротко ухмыльнулся:
— Готов? Сейчас снова начнётся публичная казнь.
Чжан Цинюй поджал губы. В его глазах мелькнула тень беспомощности, но он всё же медленно кивнул.
Сбоку раздался оглушительный треск — деревянный помост содрогнулся под тушей морского чудовища. Воспользувшись тем, что тварь ещё не поднялась, Ли Бай взметнул сжатую в руке бумажку и выкрикнул ответ.
Спустя пару секунд над палубой раздался сочный голос женщины-судьи:
— Ответ верный! Счёт становится 6:5~
Ся Ихуэй не стал медлить. Шагая плечом к плечу с Чжан Цинюем, он снова шагнул в густую фиолетовую дымку.
На этот раз иллюзия оказалась куда масштабнее. По сравнению с прежней лабораторией, нынешняя локация выглядела на порядок внушительнее.
Они очутились в длинном коридоре, сильно напоминающем школьный учебный корпус. Лампы под потолком отвратительно трещали и мигали, стены были забрызганы кровью и облеплены кусками плоти, а в углу покоились два уже начавших разлагаться трупа в школьной форме.
Рёвом заходилась сирена воздушной тревоги. В сером небе прострекотал вертолёт, и на спортивную площадку во дворе школы на жёлтом дымовом шлейфе медленно опустился сбрасываемый контейнер с припасами.
В самом начале туман ещё не успел сгуститься, так что окружающая обстановка просматривалась весьма чётко.
Ся Ихуэй ненадолго задержался у стены перед доской объявлений. Бумажные листы на ней были сорваны и издраны в клочья, от единственной уцелевшей обрубленной портянки веяло запустением.
Однако чёрные иероглифы на белой бумаге читались без труда:
[Сводный отряд Научно-исследовательского института провёл разведку. Количество ползающих тварей превышает допустимые нормы, зачистка невозможна. Число выживших неизвестно.]
[Территория полностью пала. Руководством санкционирована эвакуация.]
[Докладчик: Академик Ся Ихуэй.]
Увидев собственное имя, Ся Ихуэй тяжело вздохнул, ощутив редкий укол неловкости. Ну почему все навязчивые воспоминания Чжан Цинюя так или иначе завязаны на нём? Со стороны кажется, будто он в прошлом был конченным мразматиком...
Ся Ихуэй вгляделся в бумагу чуть внимательнее. В самом низу алела крошечная печать.
Этот оттиск был знаком ему до боли — им скреплялись абсолютно все отчёты, касающиеся экспериментальных объектов. Сомнений быть не могло: документ действительно сработан в недрах института, здесь без подлога.
Поразмыслив, Ся Ихуэй повернулся к Чжан Цинюю:
— Ты помнишь это место?
Чжан Цинюй не ответил. Застыв у окна, он не отрываясь смотрел во двор, где у самого края беговой дорожки приземлился ящик с припасами.
Впрочем, Ся Ихуэй и сам понял, что задал глупый вопрос. Иллюзия воспроизводит сокровенные переживания Чжан Цинюя, события, отпечатавшиеся в его памяти намертво. Было бы странно, если бы тот ничего не помнил.
Ся Ихуэй подошёл ближе. Пожухлая трава на школьном стадионе покрылась тонкой коркой наледи, дерн во многих местах был выдран и взрыт, словно кто-то судорожно копал землю голыми руками.
Он молча ждал развития событий.
Спустя пару секунд к ящику, хромая и спотыкаясь, подбежала худенькая девчушка в грязной, изорванной школьной форме. Согнувшись в три погибели, она принялась отчаянно шарить внутри контейнера.
Нащупав брикет спрессованного печенья, она сдёрнула обёртку дрожащими руками и, дико озираясь по сторонам, в три гребка затолкала сухую массу в рот.
В городе, где каждый час мог стать последним, спрятать еду было негде. Надёжнее всего — спрятать её в собственном желудке.
— Это ещё кто? — Ся Ихуэй озадаченно посмотрел на Чжан Цинюя.
Тот отозвался с ледяным спокойствием:
— Вскоре после того как разразился кризис мутантов, мы нашли в этой школе Экспериментальный объект №57.
После этого пояснения всё встало на свои места.
В памяти Ся Ихуэя тут же всплыл образ кроткой, хрупкой девочки, однако, переведя взгляд на замазанное грязью диковатое созданье на стадионе, он с трудом мог заставить себя связать эти два образа воедино.
В глубине коридора раздались тяжёлые шаги.
Соблюдая боевой порядок, к окну приблизилась группа бойцов в бронежилетах и с автоматами наперевес. До Ся Ихуэя долетели обрывки взволнованного спора:
— Я считаю, надо спасать!
— А я считаю — не стоит!
— Но это же совсем ребёнок!
— И что с того?! Ты не видишь, что вокруг кишат мутировавшие особи?! Пойдём спасать — ляжем там всем отрядом и отправимся к праотцам!
— Академик Ся здесь, пусть он и решает. Он у нас самый рассудительный!
Ся Ихуэй слегка повернул голову и увидел, как к окну подходит он сам — десятилетней давности. Молодой академик бросил короткий взгляд на стадион.
Следом за ним шли ещё двое. В отличие от остальных бойцов, на них не было защитных масок, так что лица просматривались отчетливо.
Это были молодые Чжан Цинюй и Синь Чжу. Похоже, в тот период они втроём входили в один оперативный отряд.
Заметив, как стоящий рядом с ним Чжан Цинюй в военном френче вскидывает оружие, Ся Ихуэй внезапно накрыл ладонью ствол его автомата:
— Погоди.
Чжан Цинюй запнулся, чуть насупив брови.
Ся Ихуэй выдохнул:
— Я хочу досмотреть.
Посмотреть на себя десятилетней давности, взглянуть на эти места и разобраться в давних обидах и счётах, о которых он благополучно забыл.
Чжан Цинюй опустил оружие, не сводя холодного взгляда с №57. Не останови его Ся Ихуэй, эта пуля гарантированно пробила бы девчушке переносицу.
Тем временем девочка на стадионе уже заметила приближающихся мутантов. Панически выхватив из ящика несколько гранат, она на ходу привязала их к поясу и бросилась прочь. Подвергаясь издевательским атакам тварей, она забилась в глухой угол под лестницей. Вокруг неё со скрежетом смыкалось кольцо из дюжины пар голодных глаз.
Там были не только мутанты, но и выжившие люди. И те, и другие выжидали, пока из девочки вытечет последняя капля крови, чтобы сожрать её плоть и продлить своё жалкое существование.
Малышка в отчаянии подняла заплаканное лицо и уперлась взглядом в фигурки бойцов у окна. Из её глаз брызнули слезы, а в застывшем взоре читался немой молящий вопль.
— Академик Ся, так нам спасать этого ребёнка или нет? — не выдержав, спросил кто-то из бойцов.
Иллюзорный Ся Ихуэй помедлил секунду и твёрдо произнёс:
— Спасать.
— Нельзя спасать! — громко возразил Синь Чжу. В его голосе звучало категорическое несогласие. — Какая от этого польза? Без нашей защиты она всё равно сдохнет! Да, она ребёнок, но в нашем мире слабость — это смертный грех. Жизнь брата Ся в десять тысяч раз ценнее, я не позволю тебе рисковать собой!
Иллюзорный Ся Ихуэй отозвался:
— Мы доставим её в институт и привлечём к исследованиям.
Но Синь Чжу упёрся рогом.
Молодой академик поджал губы и неожиданно повернулся к Чжан Цинюю:
— А ты как думаешь? Стоит нам спасать этого ребёнка?
Услышав этот вопрос, Ся Ихуэй наяву инстинктивно перевёл взгляд на Чжан Цинюя.
В его памяти Чжан Цинюй всегда относился к играм отстранённо, предпочитая не лезть в чужие дела, однако, видя, что кто-то молит о помощи, он никогда не проходил мимо. Школьная арена гладиаторов была тому прямым доказательством.
Тогда, когда кругом кишели мутанты и люди от безысходности хлынули в корпус, где находился Чжан Цинюй, тот не стал никого прогонять. Он дал им защиту.
Да и в недавних раундах, когда попал в беду Ли Бай, Ся Ихуэй был на сто процентов уверен, что равнодушный Чжан Цинюй палец о палец не ударит.
Но факты говорили сами за себя — тот вмешался.
Если отбросить туманные угрозы Ли Бая, сухой остаток был прост: Чжан Цинюй ринулся на выручку.
Выходит, расклад очевиден. Десять лет назад Ся Ихуэй настаивал на спасении, Синь Чжу протестовал, а Чжан Цинюй поддержал идею вытащить ребёнка.
При этой мысли Ся Ихуэй нахмурился.
Что-то здесь не сходилось.
Он отлично знал свой характер. Не имея гарантий собственной безопасности, он ни за что не стал бы рисковать шкурой ради незнакомого человека. Если только... у него не было железобетонного плана.
Тем временем в иллюзии все взоры скрестились на Чжан Цинюе, ожидая его вердикта.
Тот выдержал паузу и ровно отчеканил:
— Не стоит.
—...!
В это мгновение зрачки Ся Ихуэя расширились. Он в изумлении переводил взгляд с иллюзорного Чжан Цинюя на реального.
Они поменялись ролями!
Прагматичный Ся Ихуэй, который должен был думать только о самосохранении, вопреки всему рвался спасать чужую жизнь, а благородный Чжан Цинюй, обязанность которого — защищать слабых, проголосовал против!
Что за чертовщина стряслась десять лет назад, раз всё перевернулось с ног на голову?!
И пока его разум содрогался от шока, иллюзорный Ся Ихуэй вдруг тихо усмехнулся.
Он легко проследил за взглядом Чжан Цинюя и негромко произнёс:
— Видя, как кто-то просит о помощи, нужно спасать. Ведь если человек зовёт на помощь, он находится в крайнем отчаянии. И если есть возможность протянуть ему руку, то и у самого на душе станет светлее.
— Пф-кхм-кхм-кхм... — Ся Ихуэй заходился в диком кашле. Он в полном ошеломлении уставился на Чжан Цинюя в военном френче.
Эти самые слова Чжан Цинюй когда-то цитировал ему на Школьной арене гладиаторов! Он тогда сказал, что эти слова ему заронил в душу один человек, и с тех пор он не может пройти мимо чужой беды.
Ся Ихуэй застыл, словно поражённый громом.
Выходит... эта философия изначально вылетела из его собственного рта, сделала крюк через сознание Чжан Цинюя и спустя годы вернулась к нему обратно?!
Тогда, на арене, Ся Ихуэй лишь презрительно фыркнул, заявив, что в играх на выживание слабых слишком много и всех не спасешь. На что Чжан Цинюй с ледяной миной отрезал: «Когда мне говорили эти слова, ситуация была ничуть не лучше».
Чёрт возьми, да это была одна и та же «ситуация»!
Ся Ихуэй в полном крахе закрыл лицо руками. Что за бред здесь происходит?!
История сделала петлю, его мировоззрение вывернули наизнанку, а потом вывернули ещё раз — и в центре этой чехарды снова оказался он сам!