«Здесь слишком тесно. Выгони его поскорее».
Ощущения Ся Ихуэя от выведенных на лодыжке букв описать было непросто — в них мешались ироничная усмешка и лёгкое бессилие. Он и сам мечтательно размышлял, как бы избавиться от исследователя по имени Ху Ювэй, да только того охватил такой красноречивый порыв, что и упряжка из восьми лошадей не оттащила бы.
— По-моему, вины №1 и №57 тут нет, — туманно отозвался Ся Ихуэй. — Ответственность лежит на каждом.
Ху Ювэй даже глазом не моргнул — видать, слышал подобные рассуждения сотни раз и давно очерствел.
— Слишком уж ты великодушен, — возразил он всё же. — Кабы эти двое не пробрались тайком в лабораторию и не перекроили экспериментальный препарат, первая ползающая тварь никогда бы не появилась на свет.
Едва отзвучали эти слова, Ся Ихуэй резко поднялся. Лицо его окаменело.
Стул с оглушительным скрежетом пополз по полу. Сидящие впереди ученые недоуменно обернулись.
Ху Ювэй от такой внезапности вздрогнул и рефлекторно дёрнул Ся Ихуэя за рукав, усаживая обратно:
— Ты чего взвился?
Под столом всё ещё прятались двое. Ся Ихуэю потребовалось пару мгновений, чтобы перевести дыхание и заставить себя успокоиться.
Впрочем, винить его за такую реакцию было трудно — в чате трансляции к этому моменту уже поднялся настоящий шторм. Зрители переживали происходящее куда острее:
«Мать твою...»
«Ужас какой! Зачем Синь Чжу вообще создавать такое чудовище? В голове не укладывается!»
«А ведь Цзинь Бао, сестра Цзинь Юаня... Я думал, она просто невинная жертва, несчастный ребёнок! А выходит, всё совсем не так...»
«У меня аж мурашки по коже, чёрт возьми!»
«Напоминает детективные фильмы, где в поезде находят труп, все подозревают друг друга, а в конце выясняется, что в убийстве замешаны ВСЕ!»
«Да рановато ещё делать выводы. Синь Чжу — не исследователь, в фармацевтике не шарит. Слышали же? Дети просто хотели испортить лекарство, а получился апокалипсис...»
«Незнание не освобождает от ответственности! По факту нагадили Синь Чжу и Цзинь Бао. А этот толстяк и его сестрёнка стоят друг друга...»
«Вы совсем сдурели? Что бы ни случилось, вы всё валите на Синь Чжу! Ся Ихуэй сам сказал — виноваты все!»
«Если уж искать истоки, то препарат создал Ся-Ся, а Синь Чжу просто помешал. Оба хороши!»
«Разработку вообще инициировало государство! Даже если бы Ся-Ся не проводил опыты, наверняка нашёлся бы кто-то другой. Давайте тогда сразу против правительства взбунтуемся, ага...»
Ся Ихуэю было не до словесных баталий в чате. В его памяти всплыл образ беловолосого юноши.
Воспоминания переплетались: старый корпус института, где тот лечился, навязанные инстансом фрагменты прошлого и, конечно же, самое отчетливое — время, проведённое вместе.
В памяти этот парень всегда собирал длинные белые пряди на затылке простой лентой, оставляя открытым чистое, открытое лицо. Он вечно хитро улыбался, иногда детски капризничал и казался совершенно искренним, бездумным человеком.
Связать его с созданием ползунов... разум отказывался это принимать.
Да и №57, эта маленькая девочка, в представлении Ся Ихуэя всегда оставалась невинным ребёнком. Словно пугливый крольчонок: поначалу забивалась в угол и смотрела диковатым взглядом, дрожа от каждого шага в её сторону. А потом, привыкнув, ходила следом, цепляясь за край его халата, и без конца повторяла своим тоненьким голоском: «Братик, братик...»
Ни Синь Чжу, ни Цзинь Бао не походили на тех, кто способен сотворить подобный кошмар.
Чем глубже Ся Ихуэй погружался в эти мысли, тем мрачнее становился. Взгляд его ожесточился, на лбу залегла глубокая складка, а от всей фигуры повеяло нескрываемой угрозой.
Ху Ювэй бросил на него несколько тревожных взглядов и в итоге предпочёл замять тему.
Время текло безжалостно. Зал заседаний постепенно заполнялся людьми, тишина сменилась глухим гулом голосов. Все шептались об одном и том же — о предстоящем ракетном ударе.
Ровно в 11:00.
Гул мгновенно стих. Зал погрузился в мёртвое молчание, словно присутствующие собрались не на заседание, а на похороны.
От дверей поднялась женщина в строгом деловом костюме. В руках она держала стопку бумажных карточек и охапку ручек. Продвигаясь вдоль первого ряда, она принялась раздавать их участникам.
— Голосование анонимное. Если вы поддерживаете запуск ракеты, напишите на листке «За». Если против — «Против». Если в течение трёх минут на листке не появится ни одно из этих слов или будут написаны посторонние пометки, голос признается недействительным.
Вскоре листок и ручка оказались и перед Ся Ихуэем. Женщина вежливо улыбнулась ему и пошла дальше по ряду.
Ху Ювэй рядом едва не скрежетал зубами от внутреннего раздирающего нетерпения:
— А-а-а, да почему вообще решение повесили на нас?!
Ся Ихуэй скользнул по нему взглядом. Прошла минута, а бумажка исследователя всё ещё оставалась девственно чистой.
— Ся, ты что писать собираешься? — шепнул Ху Ювэй, придвинувшись ближе.
— Без понятия, — качнул головой Ся Ихуэй.
И он не лгал. Его задача сводилась исключительно к тому, чтобы затянуть процедуру голосования. Самый топорный и надежный способ — сорвать заседание к чертям, а что именно написано в бюллетенях, его волновало меньше всего.
Однако Ху Ювэя такой ответ явно не устроил.
— Слушай, — со вздохом протянул тот, — у тебя вообще есть семья? Друзья?
Ся Ихуэй замешкался.
Если задуматься, жизнь его складывалась довольно паршиво. Помимо коллег по институту, в его окружении числились разве что пациенты, за которыми нужен был глаз да глаз, да престарелый наставник.
Что до семьи...
Ся Ихуэй тихо вздохнул:
— Я ушёл в институт в пятнадцать лет. С тех пор с родными не контактировал. Слышал только, что вскоре после моего ухода они всем скопом эмигрировали. Где они сейчас — понятия не имею.
Ху Ювэй одарил его сочувственным взглядом и упрямо продолжил:
— Ну а друзья?
— Друзей у меня нет, — подумав, ответил Ся Ихуэй.
—... — Лицо Ху Ювэя перекосило от безнадёжности. — Ладно, про любовь я даже заикаться не стану. Мы тут все, похоже, одиночки от рождения...
— Не суди по себе, — перебил его Ся Ихуэй. — У меня есть любимый человек.
Ху Ювэй вытаращил глаза:
— Да ладно?! У тебя кто-то есть? И где он?
Ся Ихуэй небрежно бросил взгляд под стол, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка:
— Думаю, ты скоро его увидишь.
Ху Ювэй: «...??»
* * *
Три минуты пролетели как одно мгновение.
Для остальных присутствующих это время, возможно, тянулось мучительно долго, но для Ся Ихуэя всё было иначе. За эти три короткие минуты ему пришлось разбирать поглаживания Чжан Цинюя на своей лодыжке, уклоняться от расспросов любопытного Ху Ювэя и одновременно гадать, не очнется ли в самый непредсказуемый момент настоящий академик Ся.
Когда время истекло, участники принялись сворачивать листки в аккуратные квадраты, чтобы скрыть записи, и по очереди опускать их в массивный прозрачный урн-ящик в центре зала.
У трибуны снова появилась та самая женщина в костюме, взявшая на себя роль ведущей. Она запустила руку в ящик, извлекла первый квадрат и развернула его. На её лице промелькнула тень печали.
— Первый голос — «За».
Она развернула листок к залу. Никто не удивился — словно именно этого результата все и ждали.
— Второй голос — «За».
— Третий голос — «За».
— Четвёртый голос — «За»...
* * *
— Тридцать шестой голос — снова «За».
Если до этого атмосфера в зале напоминала чужие похороны, то теперь она окончательно превратилась в собственные. В помещении воцарилась звенящая, неестественная тишина. Люди сидели, уткнувшись взглядами в полированные столешницы с таким усердием, будто там отпечатался текст запретного романа.
Даже собранная ведущая после тридцати с лишним прочитанных бюллетеней начала заметно нервничать. На её лбу выступила испарина, а каждая следующая записка давалась с трудом.
— Тридцать седьмой голос... «За»... Погодите, тут написано другое!
В ту же секунду сотни голов взвились вверх.
Разные по возрасту, статусу, полу и убеждениям, присутствующие в этот миг слились в едином порыве. В их глазах вспыхнула отчаянная надежда, прикованная к пальцам ведущей.
Пальцы женщины заметно дрожали.
— Этот голос... «Воздержался».
Зал снова погрузился в молчание. Воздух в комнате будто заледенел.
* * *
Время шло. Прошло ещё несколько сотен бюллетеней, и ни одного против.
Женщина взглянула на единственный листок, оставшийся на дне ящика, и тяжело вздохнула.
— Последний голос... «За»... Ох, нет! Нет, этот голос «Против»! Кто-то проголосовал против!
Она вскинула голову с радостным изумлением, но реакция зала оказалась противоположной. На лицах людей проступил откровенный ужас вперемешку с диким неверием.
— Ну ни хрена себе, — понизив голос до шепота, ошеломленно пробормотал Ху Ювэй. — Кто этот самоубийца? Против наехать — это же прямое противостояние с правительством!
Ся Ихуэй промолчал.
Ху Ювэй продолжал бубнить:
— Пусть голосование и анонимное, но это же чистая клиника! Пойти в лобовую против государства...
Он говорил сам с собой, пока в его голове не щелкнула какая-то догадка. Голос исследователя резко сорвался на крик:
— Стой... Ты что, совсем сдурел?! Это ТВОЙ голос?!
В мертвенной тишине зала его выкрик прозвучал подобно взрыву.
Сотни взглядов скрестились на Ся Ихуэе.
В такой обстановке любой нормальный человек от страха побледнел бы. Но Ся Ихуэй лишь сдвинул бровь и с едва уловимой, сквозящей холодным вызовом усмешкой на губах с силой толкнул от себя тяжелый стол.
Из-под деревянной панели медленно поднялся Чжан Цинюй. В его руке весьма однозначно блеснул вороненый металл пистолета.
Зал ахнул.
Десятки людей в панике подорвались со своих мест. Поскольку при входе у всех изъяли средства связи и любое оружие, им оставалось только в ужасе метаться и судорожно давить на кнопки тревоги.
Чжан Цинюй вскинул руку и без колебаний спустил курок, целясь в потолок.
Выстрел без глушителя грохнул подобно разрыву снаряда. Несколько человек отчаянно завизжали и повалились на пол, закрывая головы руками.
— Отлично, — Ся Ихуэй улыбнулся безупречной, почти ласковой улыбкой, но взгляд его оставался ледяным. — Голосование окончено. Теперь вы все — мои заложники.