Чжан Цинюй положил руку на плечо Ся Ихуэя и мягким, но точным движением развернул его на пол-оборота. Не успел тот толком сообразить, что происходит, как свеча уже перекочевала в руки спутника.
— Что это? — Чжан Цинюй слегка сжал губы.
— Очевидно же, — Ся Ихуэй даже не подумал скрыть улыбку. — Свеча.
Он потянулся было назад за своей вещью, но Чжан Цинюй отвёл руку, а другой удерживал его за плечо.
— Я не оборотень, — спокойно произнёс он и снова поднёс огонёк к самому лицу Ся Ихуэя.
Пляшущий язычок пламени трепетал, готовый вот-вот угаснуть от малейшего дуновения. Тёплые отблески огня озаряли запястье Чжан Цинюя, разительно контрастируя с ледяным спокойствием его глаз.
Судя по всему, тот мгновенно раскусил нехитрый маневр. Ся Ихуэй решил больше не выкручиваться.
— Прости, Великий бог Чжан, — искренне проговорил он, глядя прямо в глаза собеседнику. — Дело не в недоверии. Мне просто нужно знать, на чьей ты стороне. Не хотелось бы оказаться по разные стороны баррикад.
Возможно, этот честный ответ подействовал на Чжан Цинюя — холод в его взгляде немного оттаял.
— Выяснил?
— Вполне, — Ся Ихуэй задорно прищурился. — Фитиль горит — значит, ты не солгал. Ты действительно играешь за людей.
Чжан Цинюй опустил взгляд на свечу, и зрачки его сузились.
Ощущение воска в пальцах растаяло, очертания свечи размылись, а в сжатой ладони остался лишь пустой воздух. Предмет растворился без следа.
— Хорошо ещё, что я разом десяток сгреб, а то система опять бы меня надула, — со вздохом заметил Ся Ихуэй. — Это мой навык, «Детектор лжи уровня 1». Пока пламя горит — человек говорит правду. Гаснет — ложь.
Сначала он рассчитывал обойтись тремя штуками, думая, что они многоразовые. Но вовремя почуял подвох: эта игра обожала подставлять игроков на мелочах. Вот и пришлось потратиться. Обычные свечи из инстанса с собой взять нельзя, а в магазине за каждую драли по тридцать монет. Навык, конечно, полезный, но разорительный до ужаса.
Разговор прервал отчаянный вопль, донёсшийся неподалёку:
— Ни за что!!!
Оба мгновенно умолкли и повернулись на звук.
Коренастый, низкорослый мужчина средних лет с обильно напомаженными волосами и напудренным лицом запальчиво кричал:
— Церемонию нельзя отменять! Премию «Сто цветов» вручают десятилетиями, она никогда не прерывалась, и на мне эта традиция не оборвётся!
Напротив него стоял человек в полицейской форме — с прямой осанкой и честным, открытым лицом.
— Я не приказываю, а лишь советую, — попытался успокоить его офицер. — Решать вам. Но учтите: общественное давление сейчас колоссальное. Если выпрётесь на сцену, вас потом живьём съедят в прессе, даже если всё пройдёт без накладок.
— Пусть едят! — упрямо буркнул напомаженный. — Всё равно отменять не стану.
Рядом раздался голос скомпрометированного тремя минутами ранее менеджера:
— Тот низкорослый тип с бриолином на голове — Яо Сянбао, главный организатор текущей премии. У них это семейное: из поколения в поколение проводят «Сто цветов», вот очередь и до него дошла.
— Я же просил тебя разузнать обстановку? — перебил Ся Ихуэй.
— Так я всё и узнала! — с наигранной обидой отозвалась женщина.
«Разузнать обстановку»... Звучит красиво! На самом деле эти двое просто избавились от неё как от лишнего третьего колеса.
Ся Ихуэй, поджав губы, смахнул неловкость кратким покашливанием:
— А офицер?
— Чжан Чжоу. Ведёт дело о самоубийстве Цзяо Лань.
Не успели они договорить, как у полицейского с организатором разыгралась новая сцена.
К импровизированной группе подошла женщина в строгом офисном костюме. Изысканный макияж не мог скрыть её разительного сходства с погибшей Цзяо Лань, хотя заплаканные, налитые кровью глаза и опухшие веки изрядно портили некогда красивое лицо. Она еле держалась на ногах. Под руку её бережно поддерживал грузный мужчина в костюме. Тот выглядел так, будто постарел лет на десять за одну ночь — взгляд помутнел, а сам он казался совершенно оглушённым.
— Чуть позже пойдёте со мной на опознание тела, — произнёс Чжан Чжоу.
При этих словах женщина не выдержала и зашлась безудержными рыданиями. Мужчина рядом мгновенно побледнел, утёр пару скупых слёз и тяжело вздохнул — вся его фигура выражала беспредельную скорбь.
— Актёры от бога, блин, — тихо пробурчала менеджер.
Ся Ихуэй вздрогнул. Он резко повернулся и мёртвой хваткой вцепился женщине в запястье:
— Что ты сказала?
«Неужели она тоже игрок? С чего бы иначе бросаться такими фразочками про актёрскую игру? Толковать про фальшь способны только игроки, знакомые с правилами невыхода из роли!»
Менеджер опешила от такой реакции:
— Да я говорю, эта парочка предателей разыгрывает тут спектакль!
Услышав про «парочку», Ся Ихуэй тут же разжал пальцы и с преувеличенным равнодушием поинтересовался:
— Они что, родственники Цзяо Лань? Вроде искренне убиваются.
— Искренне? — Менеджер брезгливо поморщилась. — Это Цзяо Фэй, её младшая сестра, и Ху Лэйхоу, её муженёк. Об их грязи весь шоу-бизнес в курсе. Крутили роман за спиной у Цзяо Лань, а теперь разводят сопли. Да они спали и видели, когда она ласты склеит!
Она выдержала паузу и продолжила:
— Я уверена: эта парочка — главная причина её самоубийства. Измена сестры и мужа кого угодно в петлю загонит. Цзяо Лань-то с собой покончила, а вот мальчишку её, сынишку младшего, жалко... Истинные родственники, кому не всё равно, уже давно в морг побежали, а эти двое перед камерами картинно сопли мотают. Разве не спектакль?
Ся Ихуэй задумчиво кивнул:
— А внешние причины? Она же номинировалась на лучшую женскую роль, в карьере-то что не так?
— Эх, не знаешь ты кухни, — понизила голос менеджер. — Все эти премии давно куплены. Кому давать статуэтку, а кого бортануть — решают типы сверху. Ходили слухи, будто она перешла дорогу какому-то финансовому тузу, так тот прямо заявил: хрен ей, а не заветная премия.
Ся Ихуэй молча впитывал поток сплетен. Правдивы они или нет, слушать стоило — любая деталь могла выстрелить в сюжете инстанса.
Когда охрана начала вытеснять зевак из холла, женщина наконец замолчала и повернулась к Чжан Цинюю с заискивающей ухмылкой:
— Молодой господин Чжан, Ся-Ся сегодня к вам приедет?
Ся Ихуэй аж присел от неожиданности:
— Вообще-то я себя не очень хорошо чувствую...
— Помолчи! — огрызнулась менеджер и тут же расплылась в елейной улыбке перед Чжан Цинюем: — Не слушайте вы его! Намял за день за обе щёки, как не в себя. Какое там «недомогание»!
Ся Ихуэй мысленно заскрипел зубами.
«С такой готовностью сбывать подопечного... мда, штучка ещё та».
Он перевёл взгляд на Чжан Цинюя и наткнулся на его пристальный взор. Их глаза встретились, и Ся Ихуэй тут же отвёл взгляд, словно поймали на горячем. Его смущение было слишком очевидным.
Они только что выяснили, что были бывшими! Пойти к нему в номер прямо сейчас? Ся Ихуэй понятия не имел, как вести себя с Чжан Цинюем наедине.
Показалось ему или нет, но со стороны Чжан Цинюя донёсся тихий вздох.
— Раз нездоровится — отдыхай, — произнёс тот совершенно ровным, безэмоциональным голосом. — На сегодня всё.
— Молодой господин Чжан! — в панике запричитала менеджер. — Не сердитесь, Ся-Ся просто...
Ся Ихуэй косо взглянул на Чжан Цинюя и обнаружил, что тот всё ещё смотрит на него. На этот раз отворачиваться он не стал — превозмог себя и встретил этот взгляд.
— Я не сержусь, — уголком губ усмехнулся Чжан Цинюй. — С чего бы мне...
Он осёкся на полуслове, так и не договорив. Развернулся и широким шагом скрылся в толпе.
— Эх ты, недотёпа! — всплеснула руками женщина. — Сразу видно, что у него к тебе всё всерьёз! Ну даже если не отвечаешь взаимностью, отмазку-то мог получше придумать? Что за «недомогание» такое? Сказал бы хоть, что после всего случившегося надо залечь на дно — и то убедительнее бы звучало!
Ся Ихуэй молчал, чувствуя, как укололо в груди.
«Что Чжан Цинюй хотел сказать?»
С чего бы мне сердиться?
Разве я могу на тебя сердиться?
Как я могу сердиться на тебя?
Любая из этих мыслей отзывалась внутри жгучим стыдом. Его побег действительно выглядел убого и жестоко. Но когда тебе неожиданно заявляют, что ты переспал с человеком, а потом бросил его... Чёрт возьми, ему же нужно время, чтобы переварить это!
Глядя на его мрачный вид, менеджер только махнула рукой. Шоу-бизнес — последнее место, где стоит вести разговор о чувствах. Здесь побеждает тот, у кого сердце холоднее.
Народ постепенно рассеялся, и женщина проводила Ся Ихуэя до номера. Для участников премии организовали полный сервис: от проживания до питания.
Цзяо Лань выбросилась из окна собственного номера под номером 406. Ся Ихуэя поселили на этаж выше — в 511-й. Проходя мимо четвёртого этажа, он заметил сигнальную ленту, перетягивавшую вход в 406-й.
У стены курили двое полицейских. Один показался знакомым — офицер Чжан Чжоу, споривший внизу с организатором. Не привлекая внимания, Ся Ихуэй прошёл мимо и поднялся к себе.
Перед тем как уйти, менеджер впихнула ему в руки смартфон:
— Нашла в гримёрке, ты забыл. Вечером обязательно напиши молодому господину Чжану, сгладь углы. Не садись ему на шею! Надоест он тебе — локти кусать будешь.
Ся Ихуэй молча забрал сотовый и хлопнул дверью перед носом назойливой бабы.
Первым делом он включил телевизор. Как и следовало ожидать, все экстренные выпуски гудели об одном и том же. Актриса погибла прямо на глазах у толпы прессы и поклонников — скрыть такое происшествие было невозможно.
«... Мы переключаемся на нашего корреспондента с места событий.
— Здравствуйте! Я нахожусь у центрального входа на церемонию «Сто цветов». С момента известия о гибели госпожи Цзяо Лань прошло менее двух часов, но здесь уже собралось свыше пятисот фанатов и журналистов. Толпа прибывает, движение транспорта на улице полностью заблокировано...»
Ся Ихуэй подошёл к окну и чуть раздвинул шторы.
На улице моросило. Толпа в дождевиках сжимала в руках плакаты с портретами Цзяо Лань, многие захлёбывались слезами. Некоторые стояли под холодным дождём прямо так, без зонтов.
Цзяо Лань была звездой прошлого века. На её фильмах выросло не одно поколение. Её смерть казалась уходом целой эпохи, нанося ностальгический удар по сердцам тысяч людей.
Выключив телевизор, Ся Ихуэй принялся мысленно систематизировать информацию.
В «Мафию» или «Волков» он никогда не играл, но из вводных системного голоса суть уловил. Инстанс рассчитан на десятерых: трое Оборотней, семеро Людей. Если к пятой ночи выживет хоть один Оборотень — весь их лагерь проходит в финал. Если же Людям удастся перебить всех Оборотней — наступает черёд финала для лагеря Людей.
Суть проста: персонажу не обязательно выживать самому, главное — гарантировать уничтожение вражеской фракции.
Сюжет стартовал с гибели Цзяо Лань. Если верить логике подобных испытаний, у каждого игрока в этом сценарии должна быть своя роль с мотивом для убийства.
«Вот только в чём заключается мой мотив?»
Он играет роль начинающего идола-звезды. Возраст, целевая аудитория, жанры — они с Цзяо Лань находились в абсолютно разных весовых категориях. Пересечение интересов исключено. Так каким образом система покроет его подозрениями?
Ся Ихуэй просидел за ноутбуком с полчаса, но так и не нашёл никаких подозрительных записей. Его персонаж был капризной и взбалмошной знаменитостью, однако к делу Цзяо Лань не имел ровно никакого отношения.
Тяжело вздохнув, Ся Ихуэй достал смартфон, переданный менеджером.
Едва экран вспыхнул, как гаджет зашёлся дробной трелью уведомлений. Дзинь! Дзинь! Дзинь! — с десяток сообщений посыпались одно за другим.
Сердце ухнуло вниз. Он быстро разблокировал экран и обомлел: сорок пропущенных вызовов.
Все — трёхчасовой давности, от Цзяо Лань. Аккурат перед тем, как она шагнула с балкона.