Ся Ихуэй застыл на несколько секунд. В голове царил суматошный хаос, но с языка сам собой слетел прямой, исполненный сомнения вопрос:
— Позвольте узнать, на чём основаны ваши подозрения?
Этот вопрос вертелся на языке у каждого игрока в инстансе.
В чате трансляции тоже поднялась волна недоумения: «Элиминация по правилам? А до этого что, было не по правилам?»
Канал вещания в этот момент штурмовала пёстрая лавина зрителей. Число наблюдателей взлетело до исторического максимума и продолжало стремительно расти — при каждом обновлении цифра совершала очередной скачок вверх.
Если бы Ся Ихуэй нашёл секунду глянуть на экран трансляции, то увидел бы настоящий вакханальный хаос: китайский, английский, японский и десятки незнакомых языков смешались в непрерывном потоке. Зрители, изначально следившие за другими площадками, разнесли по всем углам весть о том, что в инстансе №078 произошло колоссальное продвижение по сюжету. Любители кровавой резни вряд ли проявили бы интерес, но те, кто ценил распутывание сюжетных тайн, неизбежно стекались сюда, чтобы утолить любопытство. Счет зрителей пошел на десятки тысяч.
— Доказательства? — отозвался Ли Бай. — Уж лучше спроси своего напарника.
Ся Ихуэй обомлел. Напарника? С каких пор у него появился напарник?
Снизу, с первого этажа, тут же донеслись сдавленные голоса игроков:
— Напарник Ся Ихуэя? Это кто ещё?
— Он же вроде прицепился к Чжан Цинюю? Ли Бай про него, что ли?
— Да какой из Чжан Цинюя напарник... Так, просто тащит его через инстанс. Напарник — это тот, кому в смертельной опасности спину доверишь. А между этими двумя какая доверительность?
Поняв с задержкой, что Ли Бай имеет в виду Чжан Цинюя, Ся Ихуэй тут же обернулся к нему.
Тот сидел у окна, подперев щёку рукой и уставившись в темноту за стеклом. Ся Ихуэю был виден лишь его тёмный затылок. Но, будто почувствовав на себе чужой взгляд, Чжан Цинюй повернулся. Его лицо оставалось совершенно спокойным, а проницательный взор остановился на Ся Ихуэе.
И под этим взглядом Ся Ихуэй, повинуясь какому-то нелепому импульсу, спросил:
— Мы ведь напарники, верно?
Голос, усиленный микрофоном, эхом разнёсся по всей округе, врываясь в динамики тысяч игроков.
В этот миг многие мысленно посмеялись над его наивностью: «Совсем берегов не видит. Кем он себя возомнил?» И дело было не только в разнице в силе, но и в самой репутации Великого бога Чжана — молчаливого одиночки, к которому не подступиться. Все ждали жестокой отповеди.
Не успели слова отзвучать, как Ся Ихуэй сам опомнился и неловко махнул рукой:
— Ладно, забудь. Сделай вид, что не слышал...
— Да, — произнёс Чжан Цинюй. Он приподнял веки и ровно, с абсолютной уверенностью добавил: — Мы — те, кто может доверить друг другу спину.
Ся Ихуэй остолбенел. В голове на мгновение образовалась звенящая пустота, а затем пришло озарение: да он же просто щёлкает по носу этих трепачей снизу! Если их сдавленный шёпот долетал доверху, то уж спокойный, но ледяной голос Чжан Цинюя точно разнёсся по всем этажам.
Внизу мгновенно воцарилась гробовая тишина. Люди либо в ужасе разбежались, либо, боясь пикнуть, затаили дыхание. На улице заметно потеплело от этой внезапной тишины.
Не обращая внимания на взорвавшийся чат и пребывающих в ступоре игроков, Ли Бай поспешно вернулся к сути:
— Игрок №1 Чжан Цинюй, известный большинству как Великий бог Чжан. Мне посчастливилось наблюдать за его боем. Я заметил: даже находясь в статусе «добычи», он способен отбирать чужое время. Сначала я списал это на системный баг или особый навык, но твои слова убедили меня в обратном.
[До конца трансляции осталось 60 секунд.]
— Господин Ли, быстрее! Ближе к делу, времени почти не осталось! — раздался в эфире панический голос оператора.
Ли Бай на секунду запнулся и заговорил ещё быстрее:
— Я отследил судьбу всех, кого выбил из игры Великий бог. Их всех объединяет одна деталь: школьная форма на них была порвана. Возможно, кто-то порвал её при падении, кто-то по неосторожности, но я склоняюсь к тому, что Чжан Цинюй целенаправленно надрезал её в бою.
— А теперь вспомните слова директора Ху. Любая попытка срезать путь расценивается как жульничество, независимо от того, гуманитарий ты или технарь. На экзамене порвать или испортить бланки ответов — то есть школьную форму, имеющую эквивалентный статус бланка-теста, — означает совершить подлог. Жульничество.
— И что ждёт нарушителя? Директор ясно сказал: «Допускается элиминация в рамках правил»!
В учебном корпусе повисла мёртвая тишина. Но вот где-то в глубине здания прозвучал короткий, исполненный ужаса вопль.
Этот крик пробил плотину. За ним последовал истеричный женский визг, а в следующую секунду корпус сотрясли десятки безумных, диких воплей — люди на пределе сил выплескивали накопившийся страх.
Срывание покровов с этого скрытого правила развязывало руки сильнейшим. Без ограничений на «охотников» и «добычу» инстанс превращался для них в легкую бойню. Но для обычных игроков новость стала смертным приговором.
Раньше, оказываясь в роли охотника, можно было перевести дух. Теперь же каждый миг превратится в непрерывный, изматывающий бег на выживание.
Равновесие рухнуло. Инстанс стремительно погружался в хаос, превращаясь в животную бойню.
Ся Ихуэй незаметно потянул за край ткани на собственном плече. Форма там была рассечена клинком Чжан Цинюя, и за время их беготни разрыв только увеличился — сквозь него уже неприятно потягивало холодным сквозняком.
Он искоса взглянул на Чжан Цинюя. Лицо того оставалось безучастным, не выражая ни единой эмоции.
Сердце Ся Ихуэя сжала смутная тревога.
Неужели Чжан Цинюй разгадал эту тайну с самого начала? Насколько же шагов вперёд он просчитывает игру? Он превосходит остальных не только по уровню и навыкам, но и по способности мгновенно вскрывать скрытые механизмы инстанса.
Но почему он промолчал? Пусть они знакомы недавно, Ся Ихуэй уже успел составить о нём представление: судя по тому, как щедро Чжан Цинюй делился добычей, он явно не из тех, кто зажимает важные сведения ради личной выгоды.
Пока Ся Ихуэй ломал голову, его взгляд упал на бешено несущуюся ленту комментариев, и озарение мгновенно прояснило разум.
Открыть правду — вовсе не значит проявить бескорыстие.
То, что сделал Ли Бай, — это намеренное мутнение воды. Теперь, когда секрет раскрыт, смертность среди игроков неизбежно взлетит до небес.
[До конца трансляции осталось 7 секунд.]
— Ся Ихуэй! Всё, что я скажу дальше, вбей себе в голову! — отчеканил Ли Бай.
Ся Ихуэй вздрогнул и ошеломлённо поднял глаза.
— Немедленно отправляйся туда, куда собирался изначально. Там ты найдёшь нужные сведения! — быстро продолжал Ли Бай. — Дополнительное время в этом инстансе вовсе не будет детской прогулкой. Если мои расчёты верны, ещё до начала режима дополнительного времени общемировая смертность достигнет девяноста девяти процентов! Мы обязаны любой ценой разблокировать побочную ветку, только так можно...
Голос оборвался на полуслове — трансляцию принудительно прервали.
Гладкий, бездушный электронный голос заполнил образовавшуюся тишину:
[Трансляция завершена. Игрокам надлежит продолжить побег.]
[Ваше время на исходе.]
Над школьным двором повисла давящая, почти физически ощутимая тишина.
Девяносто девять процентов?
Общемировой смертности?
Это что, шутка?..
Игроков охватил цепенящий ужас. У кого-то не выдержали нервы — в темноте раздались первые сдавленные всхлипы.
Ли Бай не успел договорить, но вывод напрашивался сам собой: только развивая побочные сценарии, можно ухватиться за призрачный шанс попасть в тот самый счастливый один процент.
Если происходящий сейчас кошмар — всего лишь разминка, то во что превратится режим дополнительного времени?
Люди молча переглядывались, не в силах вымолвить ни слова.
В этот момент чат трансляции забился в предсмертных конвульсиях. Иероглифы, латиница, вязь незнакомых языков накладывались друг на друга, превращая экран в сплошную пиксельную мозаику. Скорость потока упала до нуля.
А затем система не выдержала. Без всякого предупреждения всех зрителей разом выбросило из эфира.
Лишь на мгновение на темнеющем экране промелькнуло одинокое последнее сообщение:
Цзюйцзыцзю: «Выживите!»