Ляо Гофу с нескрываемым подозрением смерил Хэ Цзиня взглядом, будто собираясь о чём-то расспросить.
Сам Хэ Цзинь тоже терялся с ответом. Со стороны казалось, будто Линь Ицю изо всех сил помогает его двоюродному брату, причём абсолютно бескорыстно. Но как всё обстояло на самом деле?
Впрочем, порочить чужую репутацию лишь из-за смутных догадок он не мог — не подобает честному офицеру плести козни за спиной. Поразмыслив, Хэ Цзинь решил не перечить Ляо Инцзе.
Раз уж даже такой прямодушный и честный человек, как Хэ Цзинь, не стал оспаривать достоинства Линь Ицю, супруги Ляо тут же поверили парню на слово, и угощение пошло ещё веселее.
До ужина оставалось довольно много времени, но по двору чести Ляо уже разносились такие упоморачительные ароматы, что вернувшийся с работы Ляо Инсюн невольно прибавил шаг.
Едва ступив за ворота, он увидал всё семейство, устроившееся за столом прямо на свежем воздухе:
— Мама, чем это у нас так вкусно пахнет? Ещё со двора учуял!
— Инсюн, как ты вовремя! Сегодня твой брат вернулся! — Цзян Цайпин поспешила навстречу сыну и заботливо приняла у него портфель.
— Вот как? А-Цзе дома?
— Старший брат! — в один голос заголосила младшая поросль семьи Ляо.
Ляо Инсюн усмехнулся:
— Ого, какие вы сегодня шелковые.
Ляо Инцзе, едва сдерживая рвавшийся наружу восторг, тут же выскочил вперёд:
— Брат, ты заставил себя ждать! Между прочим, сегодняшний ужин полностью на мне, только тебя одного и ждём.
— Надо же, с каких это пор ты у нас заварёхой стал? За версту мясом разит, у меня аж в животе заурчало.
Вся семья дружно расхохоталась.
Цзян Цайпин тут же поставила перед старшим сыном тарелку со сноровисто нарезанным жареным мясом:
— Мы-то уже перекусили, а это всё тебе оставили.
Хоть остальные и успели утолить голодный задор, от одного запаха у них снова потекли слюнки.
Заметив это, Ляо Инсюн удивлённо приподнял бровь: неужто и впрямь так вкусно? Он подхватил палочками заманчивый кусочек и отправил его в рот.
Ляо Инцзе подался вперёд, сгорая от любопытства:
— Ну как? Скажи же, объедение?
Глаза Ляо Инсюна вспыхнули искренним изумлением:
— Хм! А ведь и правда отлично получилось. Неужели сам состряпал?
— А то кто же! Чистая правда, без обмана!
— Что ж, неплохо, — похвалил брат. — Если тебя и впрямь тянет к кулинарии, я как-нибудь попрошу мастера из пятой столовой, пусть возьмёт тебя в ученики да натаскает как следует.
Услышав о настоящей учёбе, Ляо Инцзе мгновенно сник. Найдётся ли у сухого и скучного повара хоть капля того обаяния, что было у Линь Ицю?
«Вот бы зазвать брата Ицю к нам на ферму...» — тоскливо подумал он.
— Да мой шашлык и так хорош! — буркнул Инцзе. — А если тебе кажется, что можно сделать лучше, так это не моя вина, а мяса.
— А что с мясом не так?
— Неужто не разобрал? Это же дичь, у неё всё равно остаётся специфический припах. На один зуб покатит, а вот если делать по-человечески, нужно совсем другое мясо.
Эта речь заинтересовала Ляо Гофу:
— И какое же?
— Говядина да баранина, — без колебаний отрезал Инцзе.
Цзян Цайпин подхватила мысль сына:
— И то правда, для такого дела говядина да баранина нужнее всего. А уж чего-чего, а скотины у нас на Пятой ферме хватает! Скоро ведь Новый год, купим пудов этак пару, а когда родня съедется на праздник, угостим всех шашлыком. Отец, ты как думаешь?
Ляо Гофу усмехнулся и взглянул на младшего сына:
— А у твоего приятеля голова на плечах есть. Нынче говядину с бараниной за пределами фермы днём с огнём не сыщешь, а он знает, как с ними обращаться.
Ляо Инцзе испугался, что отец, подобно Хэ Цзиню, заподозрит неладное, и уже открыл рот для оправданий, но Ляо Гофу лишь отмахнулся:
— Ладно. В конце концов, можем мы в собственном доме приготовить то мясо, какое захотим? Займёмся этим на праздник.
Ляо Инцзе едва не запрыгал от радости, но тут же осторожно закинул удочку:
— Правда?! Вот спасибо, папа! Ты у меня лучший! Правда... приправа-то почти кончилась. Пап, а можно я приглашу брата Ицю к нам в гости?
Ляо Гофу и сам горел любопытством взглянуть на этого юношу. С самого обеда сын не замолкал, расписывая его достоинства. Изначально отправка Инцзе на лесосеку задумывалась как суровое испытание для закалки характера, а обернулась эдаким сюрпризом.
Замначальника фермы бросил долгий взгляд на племянника и внезапно понял причину его недавнего замешательства.
— Что ж, ладно. Твои прежние друзья все здесь, на ферме, так что завести знакомство с кем-то со стороны — идея не худшая. Выбери день да позови его к нам.
— Спасибо, папа! Ты самый лучший! — радостно возопил Ляо Инцзе.
— Ну полно тебе, такой здоровый, а всё скачет, как дитя, — осадил его Ляо Гофу, но тут же покосился на тарелку с мясом и обратился к жене: — Цайпин, ты остатки не выбрасывай, сложи в судочек. Я завтра в столовой разогрею да пообедаю.
Ляо Инцзе, готовый к кулинарным подвигам, от неопытности намахался и поджарил запасы на несколько дней вперёд.
Услышав слова отца, Ляо Инсюн тут же сгрёб тарелку к себе и накрыл её ладонями:
— Э-э, отец, это уж совсем нечестно! Я вернулся позже всех, съел меньше всех, а остатки ты забираешь? Мне они завтра куда нужнее!
Ляо Гофу в своей жизни видал немало деликатесов, так что спорить с сыном из-за куска жареного мяса не стал:
— Забирай, раз уж так приспичило.
Ляо Инсюн с удовлетворением отложил палочки и сыто отдулся.
* * *
На следующий день Ляо Инсюн явился в столовую в сопровождении нескольких подчинённых.
Разогрев обед, они уселись за стол, и только тогда Ляо Инсюн с торжествующим видом достал алюминиевый судочек.
Один из сослуживцев тут же подмигнул:
— Ого, начальник Ляо! У вас дома вчера, видать, пир был горой? Я у себя во дворе этот запах слышал!
— И не говори! А нам даже попробовать не принёс.
— Да разве я жадный? Вы взгляните сначала, что тут, — с этими словами Ляо Инсюн сдёрнул крышку.
Густой, аппетитный аромат мгновенно заполнил всё помещение.
За ночь мясо насквозь пропиталось специями. Пусть оно и уступало свежеприготовленному, вкуса своего не потеряло — пальчики оближешь.
— Ого! Кто это состряпал?
— Ну и вкуснотища!
Ляо Инсюн не удержался от хвастовства:
— Брат мой вернулся, нахватался где-то секретов готовки. Вот, отхватил у него немного вам на пробу.
— Начальник Ляо, так твой брат вроде в лес отправлялся? Где это он успел научиться такой премудрости?
— Чёрт, я бы и сам к такому мастеру в ученики пошёл!
Ляо Инсюн многозначительно ухмыльнулся:
— У одного умельца перенял... Ну так что, есть будете, или я забираю?
— Будем, конечно!
— Давай сюда!
Что же до «умельца», Ляо Инсюн был уверен: случай сведёт их рано или поздно.
* * *
Деревня Люцзя
Вернувшись с лесосеки, Линь Ицю поселился в общежитии вместе с остальной образованной молодёжью. Жизнь в большом коллективе кипела, но порой от постоянного шума уставала голова. В доме Лю Цзиняня было куда спокойнее и уютнее. Посему в свободное время Линь Ицю любил уйти подальше от людских глаз, чтобы побыть в тишине.
В тот день дорога привела его к реке. Сквозь густые заросли тростника он случайно заметил чью-то фигуру, пробиравшуюся с подозрительной осторожностью. И сложение этого человека показалось ему до боли знакомым.
С тех пор как Линь Ицю съехал от Лю Цзиняня, они не виделись уже недели две. Жили в одной деревне, а пересечься никак не удавалось.
Внезапная встреча отозвалась в груди тихой, невольной радостью.
Линь Ицю окликнул его:
— Брат Цзиньань, это ты?
Человек услышал голос и медленно высунул голову из тростника.
Разглядев его лицо, Линь Ицю почувствовал, как сердце болезненно сжалось от нахлынувшего разочарования.
Перед ним стоял не Лю Цзинянь.
И всё же сходство было поразительным. Точнее, ростом и плечами незнакомец походил на Цзиняня, но держался совершенно иначе, да и выглядел заметно старше. Зато взгляд у него был удивительно чистым и доверчивым, точно у ребёнка.
Мужчина посмотрел на Линь Ицю, потом удивлённо ткнул себя пальцем в грудь:
— Брат, ты меня звал?
«Брат»?
Линь Ицю от такого обращения даже растерялся. Дяденька, тебе же на вид под тридцать, какой я тебе брат?
И тут в голове у него промелькнула догадка:
— Ты...
— Ты брат Лю Цзиняня? Чжуннянь или Шунянь?
Мужчина радостно хлопал в ладоши, задорно смеясь:
— Брат, а ты знаешь Цзиняня? Я его старший брат!
Линь Ицю окончательно всё понял: судьба свела его со старшим братом Лю Цзиняня.
— Как тебя зовут? — Линь Ицю старался говорить ласково и тихо, как с ребёнком. Он сделал осторожный шаг навстречу, показывая свои добрые намерения: — Меня зовут Линь Ицю. Я хороший друг твоего младшего брата. Привет.
Лю Чжуннянь склонил голову набок:
— Я Лю Чжуннянь. А как ты меня нашёл?
В оригинале романа упоминалось, что у Лю Цзиняня есть слабоумный брат. Подробностей автор не приводил, ограничившись лишь замечанием, что тот переболел в детстве тяжёлой лихорадкой, которая и повредила ему разум.
Но сейчас Линь Ицю видел перед собой человека, который хоть и изъяснялся по-детски, говорил вполне связно. Он вовсе не казался глупцом — скорее, его развитие навсегда застряло в детстве.
— Так ты Чжуннянь... Эм, а почему ты один в таком месте?
Кто в здравом уме отпустит больного человека к самой воде, когда река ещё даже не покрылась крепким льдом?
— Я в прятки играю! — при одном воспоминании об этом Лю Чжуннянь запрыгал от восторга.
— В прятки? Один?
— Вовсе не один! Ван Сяоху и Ван Миньминь со мной. Это они сказали мне тут спрятаться.
«Это что ещё за правила такие — указывать, где прятаться?»
Линь Ицю с горечью покачал головой: мальчишки просто-напросто насмехались над беднягой.
Только тут он заметил, что Чжуннянь упорно не выходит из зарослей, как бы его ни звали.
Наконец, дрожа от ледяного ветра, Лю Чжуннянь всё же выбрался на берег и жалобно пробормотал:
— Брат, мне холодно.
Линь Ицю ахнул, разглядев его получше:
— Почему на тебе почти ничего нет?!
Недавно прошёл обильный снегопад, стужа стояла лютая, а Лю Чжуннянь был одет лишь в тонкую, подёрнутую инеем рубашонку.
Лю Чжуннянь обиженно выпятил губу:
— Сяоху сказал, что я слишком высокий, да ещё и в толстой куртке — меня сразу найдут. Брат, я и правда такой высокий?
Если секунду назад Линь Ицю ощущал лишь глухую досаду, то теперь его охватил настоящий гнев. Это же чистой воды издевательство! В такой мороз Лю Чжуннянь мог запросто подхватить воспаление лёгких. Страшно было думать, что случилось бы с беднягой, не окажись Линь Ицю поблизости.
Он тут же сорвал с себя тёплый ватник и заботливо укутал дрожащего Чжунняня:
— И ты отдал им свою одежду?
Лю Чжуннянь не понимал, отчего лицо его нового знакомого так сурово потемнело, и виновато пролепетал:
— Угу... А то они не хотели со мной играть.
— Пойдём. Я отведу тебя домой, — Линь Ицю решительно взял его за огромную, окоченевшую ладонь.
* * *
Едва они переступили порог дома семьи Лю, как на Чжунняня обрушился град брани.
— Ах ты паршивец! Где тебя весь день черти носили?!
Цзян Фэнъин стояла посреди двора, сжимая в руке метёлку из перьев, и заходилась от крика:
— Господи милостивый, а одежда-то где?!
— А-а-а, мама! — Лю Чжуннянь в ужасе спрятался за спину Линь Ицю, вереща от страха: — Брат Ицю, спаси! Спаси меня!
Заметив гостя, Цзян Фэнъин сдержалась и не стала сходу распускать руки.
— Тётушка, не надо, — Линь Ицю, точно наседка, укрывал выросшего выше него мужчину за своей спиной.
Цзян Фэнъин продолжала причитать:
— Как это «не надо»?! Ему брат только-только прислал новенькую ватную куртку, а этот дурень на следующий же день её профукал! Скажи, разве он не заслужил ремня?!
Линь Ицю ощутил жгучий укол досады. Что за мать? Сын исчез на весь день, вернулся полузамёрзшим, а её волнует лишь тряпка!
Подавив раздражение, он коротко пересказал историю, а затем добавил:
— Стоит сообщить в Женсовет. Я знаю председателя Сунь, прошу её пропесочить Ван Сяоху и Ван Миньминя. Это же самое настоящее воровство, да и к воспитанию детей в Ванцзятуни возникают большие вопросы.
Заметив, что Линь Ицю берет дело в свои руки, Цзян Фэнъин мгновенно сменила гнев на милость и расплылась в елейной улыбке:
— Верно, ой как верно! Эх, бухгалтер Линь, ты прямо мои мысли читаешь! Слушай, давай ты сегодня не уйдёшь, останешься у нас? Ты тогда нашему младшему помог, теперь вот со старшим выручил — поужинай с нами за компанию, заодно и наш Четвёртый подтянется!
Она, видимо, всё ещё не знала, что он съехал.
Линь Ицю знал, что эта женщина не слишком жалует сыновей, но сталкиваться с подобным равнодушием снова и снова было тошно. У него окончательно пропало желание оставаться здесь. Бросив пару сухих прощальных фраз, он повернулся и шагнул прочь со двора.