— Хватит, хватит, спасибо, мама.
«В конце концов, мать из семьи Линь я тоже звал мамой, — без тени смущения подумал Линь Ицю. — Сначала было непривычно адресовать это слово другой женщине, но пару раз выговорил — и пошло как по маслу».
За столом у Чжоу не действовало строгое правило хранить молчание во время еды. К тому же Линь Ицю только-только вернулся в семью, поэтому и старшие, и братья с сёстрами сгорали от любопытства.
Первой не удержалась У Шуюань, жена старшего дяди:
— Ицю, а чем ты сейчас занимаешься?
— Ты уж не обижайся, — тут же поспешил сгладить углы старик Чжоу Баого. — Твоя тётушка раньше преподавала в Северном университете, вот профессиональная привычка и даёт о себе знать.
— Всё в порядке, — скромно улыбнулся Линь Ицю. — Я учусь на первом курсе Пекинского института иностранных языков, на факультете английской филологии.
— Надо же! — с искренним теплом похвалила У Шуюань. — Значит, успеваемость отличная. Весь в отца пошёл.
Чжоу Чжунхуа не мог скрыть гордости. Пускай сын вырос вдалеке от него, он унаследовал острый ум и сообразительность:
— Ну что ты, разве можно сравнивать? Мы с Сюйли в своё время все жилы вытянули, чтобы в университет поступить. А наш Ицю пробился в первый же набор после возобновления гаокао! В деревне, на тяжёлых работах — и сумел совмещать физический труд с учёбой. Будь я на его месте, точно бы не справился.
Сюйли Сун подхватил тему:
— И то правда. Сяо Цзин мне про него все уши прожужжал: и трудится Ицю не покладая рук, и деревенские в нём души не чают. Он у нас действительно выдающийся юноша.
Больше всех волновался Чжоу Баого. Обретя внука, которого уже и не надеялся увидеть, старик готов был хвастаться им перед всем светом:
— И всё-таки он вылитый Чжунхуа! Чжунхуа ведь говорит по-английски совершенно свободно, ни брат, ни сёстры с ним и близко не сравнились. Кто бы мог подумать, что и Ицю выберет иностранные языки!
— И то верно, папа, — с улыбкой отозвалась У Шуюань. — Как говорится, кровь — не водица, родные отец и сын чувствуют друг друга на расстоянии.
— В таком случае Ицю просто обязан выкроить время и позаниматься с нашими Чжуоей и Чжуоли, — заметил Чжоу Цзытао.
— И со мной! Меня тоже посчитайте! — подхватила Чжоу Цзыцзинь. — Мне, как старшей сестре, тоже стоит взять у младшего брата пару уроков!
От такой дружной похвалы Линь Ицю едва не сгорел от смущения. Он прекрасно понимал, что родня пытается сблизить его с Чжоу Чжунхуа и его женой, и, не желая портить праздничный настрой, лишь кротко кивал в ответ.
Спасение пришло в лице Сюйли Цзина, который вовремя перевёл разговор на себя:
— Между прочим, в том, что Ицю вообще попал в верхушку производственного отряда, есть и моя заслуга.
— Вот как?
Об этой подробности Линь Ицю раньше не распространялся, так что вся семья мигом обратилась в слух.
Сюйли Цзин со свойственной ему ироничной лёгкостью поведал, как в своё время пытался подстроить инсценировку со спасением человека, чтобы протолкнуть Линь Ицю в руководство отряда и тем самым привязать его к себе.
Семья обомлела:
— Да неужели так можно было?
— Вот и я о том же... — Сюйли Цзин со вздохом покачал головой. — Сейчас понимаю, что рисковал невероятно. Но меня тогда на ферму не пускали, земля из-под ног уходила от отчаяния, вот и хватался за любую соломинку. Позволь мне сегодня вместо вина поднять чашку чая за твое здоровье, дорогой братец. Надеюсь, ты человек великодушный и не таишь на меня обиды.
— Разве родные люди держат друг на друга обиду? — Линь Ицю поднял свою пиалу в ответ.
Точку в разговоре поставил Чжоу Баого:
— Ладно, не будем поминать прошлое. Главное, что вся наша семья наконец собралась вместе. Давайте поднимем бокалы за лучшее завтра! За нас!
— За нас!
Звонко столкнулись пиалы и стаканы, и на лицах каждого за столом расцвели искренние улыбки.
* * *
После ужина старик Чжоу Баого всё ещё был полон сил и категорически не хотел отпускать внука:
— Время-то уже сколько! Оставайтесь ночевать у нас.
Услышав слова отца, Чжоу Чжунхуа с супругой с надеждой уставились на Линь Ицю.
Линь Ицю судорожно соображал, как бы повежливее отказаться, когда на помощь пришла У Шуюань:
— Папа, ты застрял в прошлом. В этом доме сейчас и яблоку негде упасть, куда же мы их уложим?
Чжоу Баого добродушно усмехнулся:
— Эх, правда твоя... Старею, совсем память дырявая стала.
На лицах Чжоу Чжунхуа и Лу Юэяо отразилась досада. Они понимали, что нелепо ждать от сына мгновенной пылкой привязанности сразу после воссоединения, но всё равно с мольбой смотрели на главу семейства, надеясь на его вмешательство.
Чжоу Баого повернулся к внуку:
— Этот дом достался нам ещё от твоей бабушки. Сейчас мы занимаем главный корпус да пару флигелей, а остальное отдали под жильё семьям госслужащих. Но вот увидишь, скоро нам вернут наше родовое поместье, и ты сможешь въехать в собственный дом!
— Вернуться домой... пожалуй, пока не получится, — Линь Ицю переглянулся с Лю Цзинянем и, сжав волю в кулак, продолжил: — Зато я смогу навещать вас по воскресеньям. Всё-таки я сейчас студент, мне положено жить в общежитии.
— Ох, и правда, не подумал, — спохватился старик. — Ицю, а тебе в общежитии-то удобно? Привык уже?
— Вполне, — уклончиво ответил Линь Ицю. — Народу много, не соскучишься.
— И сколько же вас в одной комнате? — сочувственно поинтересовалась Лу Юэяо.
— Восемь человек.
— Восемь?! — ахнула Лу Юэяо.
Даже в самые тяжёлые времена ей не приходилось делить спальню ни с кем, кроме мужа, а её родной сын ютился в крошечной комнатушке с семью чужими людьми!
— Да пустяки, мама, — беззаботно махнул рукой Линь Ицю. — В общежитии для городской молодёжи нас вообще больше двадцати парней в одной комнате ютилось! На севере зимой только так и спасались — в тесноте да не в обиде, зато тепло.
От этих слов у Лу Юэяо и вовсе сжалось сердце.
Чжоу Чжунхуа поспешил успокоить жену:
— Всё в порядке, дорогая. Общество изменилось, времена барских привилегий прошли.
Линь Ицю подошёл и ласково обнял мать за плечи:
— Отец прав. Мама, вы за меня не переживайте, неужто я не справлюсь? Вы же слышали историю брата Цзина — ваш сын из любой воды сухим выйдет!
— Какой бы ты ни был ушлый, для меня ты всё равно ребёнок, — любяще пожурила его Лу Юэяо и утёрла кончиком платка набежавшую слезу.
В конце концов, под уговоры и провожания всей многочисленной родни, Линь Ицю уселся в автомобиль Лю Боняня.
* * *
Воссоединение с семьёй практически не изменило привычного уклада Линь Ицю. Его будни по-прежнему вращались по маршруту «общежитие — столовая». Лишь изредка он заглядывал к родственникам проведать родителей и дедушку да наведывался к Су Фэну, чтобы подтянуть того по предметам.
Получив от Линь Ицю пару наглядных уроков, Су Фэн заметно шелковее стал. Учиться он по-прежнему не обожал, но хотя бы делал вид, что старается.
Окончательно приструнив подопечного, Линь Ицю взялся за него всерьёз: добавил занятий и загрузил сразу по трём направлениям — родному языку, математике и английскому.
База у Су Фэна была слабенькой, поэтому любые успехи сразу бросались в глаза. Мать мальчика, придя в неописуемый восторг от успехов сына, тут же подогнала репетиторской артели Линь Ицю нового ученика, которому тоже требовалось подтянуть несколько дисциплин.
Завоздка заключалась лишь в одном: заниматься предстояло с девочкой, и её родители настоятельно требовали преподавателя-женщину. Линь Ицю оказался в тупике — в их маленькой репетиторской артели женщин не водилось.
Китайский и математику Су Фэну преподавали Ван Шань и Сюй Сюэцюань. За пару месяцев они успели подзаработать неплохие деньги и решили приласкать Кун Юя — ведь именно через него они вышли на эту подработку. Однако поразмыслив, партийный актив понял: отправляться на сабантуй впятером, оставляя троих соседей за бортом, неудобно — выйдет чистой воды изоляция. Было решено гулять всей комнатой.
Аккурат к концу первого семестра подоспели итоговые экзамены. Су Фэн рванул аж на пятнадцать строчек вверх, перебравшись из отъявленных аутсайдеров в середняки. Обрадованные родители выписали Линь Ицю как старшему группы премию в пять юаней.
На утку по-пекински пяти юаней, конечно, не хватило бы, но для скромных студенческих посиделок этого вполне достаточно. Едва была сдана последняя сессионная работа, вся триста вторая комната в полном составе отправилась в заведение неподалёку от корпуса.
После прошлой истории с горячим котлом Ван Шань до сих пор испытывал душевный трепет:
— Ицю, нас же восьмеро! Разве на пять юаней разгуляешься?
— Не переживай, останетесь довольны, — уверенно улыбнулся Линь Ицю.
Сунь Фуцюань, Гу Хуайчжоу и Шу Цинчэн уселись за стол с некоторой неловкостью.
У Сунь Фуцюаня дома ждали жена и двое детей, все свободные часы он вкалывал на подработках, а редкие минуты отдыха отдавал семье.
У Гу Хуайчжоу и Шу Цинчэна подтекст был сложнее. Они поступили по партийным рекомендациям ещё до возобновления экзаменов и на фоне остальных шестерых чувствовали себя не в своей тарелке. Не то ради заработка, не то из гордости парни использовали общежитие исключительно как ночлежку, пропадая с утра до ночи в библиотеках и на производстве.
Все трое держались особняком и меньше всего ожидали приглашения на общий сабантуй.
Заметив, что пяти юаней маловато, Гу Хуайчжоу тут же вызвался доплатить — в конце концов, они с Шу Цинчэном единственные в комнате имели постоянный официальный заработок.
Жест Гу Хуайчжоу Линь Ицю предвидел. А вот чьё поведение по-настоящему изумило всю компанию, так это Кун Юя — тот ни с того ни с сего заявил, что готов полностью оплатить весь банкет.
Поймав на себе изумлённые взгляды, Кун Юй скривил губы:
— Чего уставились? Не настолько уж я и скряга.
С самого детства у него не ладилось с ровесниками, и друзей не водилось от слова «совсем». Кун Юй ждал, что и в институте останется изгоем, но Линь Ицю неожиданно принял его без предубеждения и постоянно привлекал к общим делам.
— Ну уж нет, деньги я с вас не возьму, — поспешно остановил их Линь Ицю. — Сегодняшний обед — в честь официального основания нашего кружка.
Пекинский институт иностранных языков был одним из немногих учебных заведений с богатой общественной жизнью. Однако из-за необходимости зарабатывать на жизнь почти вся триста вторая комната, за исключением Кун Юя, прошла мимо студенческих клубов.
Чтобы придать их репетиторской деятельности легальный статус, Линь Ицю подал заявку в деканат и зарегистрировал объединение под благозвучным названием «Общество взаимопомощи в изучении иностранных языков». Теперь подработки числились внеучебной общественной практикой, о которой парни периодически даже отчитывались в институтской газете.
Шу Цинчэн ахнул, а потом расхохотался:
— Ха-ха! А я-то думал, вы и вправду днями напролёт языки зубрили!
— Мы же все с разных факультетов, какая уж тут взаимопомощь, — ухмыльнулся Ван Шань.
— А если серьёзно, — Линь Ицю принял деловой вид, — я собрал вас, чтобы официально предложить вам троим вступить в наше Общество. Не захотите — настаивать не стану, мы ведь живём под одной крышей и учиться нам вместе ещё долго, так почему бы не собираться почаще?
Гу Хуайчжоу немного поразмыслил и покачал головой:
— Едва ли у меня найдётся время, да и преподаватель из меня никудышный.
— Ничего страшного, — легко согласился Линь Ицю. — Присматривайтесь к людям на своей работе. Если кто-то из родителей ищет репетитора для детей — сватайте нас. За каждого приведённого ученика или преподавателя гарантирую десять процентов от сделки.
— Десять процентов? — переспросил Гу Хуайчжоу. Сумма выходила весьма приличная.
Троица переглянулась. Сказать, что предложение их не заинтересовало, было бы неправдой. Особенно заколебался Сунь Фуцюань: двое детей требовали постоянных расходов, и семья едва сводила концы с концами.
По их выражению лиц Линь Ицю мгновенно всё понял и не стал торопить с ответом, давая время всё взвесить.
Он достал из сумки картонную коробку и поставил её на середину стола:
— Дела подождут! Угощайтесь!
Кун Юй вгляделся в яркую эмблему на крышке и обомлел:
— Это же... десерт из «Чживэйчжай»? Ореховый пирог?!
Линь Ицю улыбнулся и снял крышку:
— На сей раз хватит на всех.
Перед глазами изумлённой компании предстал пышный круглый тарт дюймов восьми в диаметре.
— Ну и махина! — ахнул Ван Шань. — Ицю, где ты отхватил эдакое диво?
Он помнил, что пирожное, которым их угощал Кун Юй, едва достигало пары сантиметров в ширину.
— Это новинка от «Чживэйчжай», пока в продажу не поступила — проходит обкатку, — пояснил Линь Ицю. — Называется ореховый тарт. Корж замешан на фундуке, овсе и кешью, начинка из нежнейшего суфле на молоке, яйцах и мёду, а сверху — взбитые сливки с крошкой из обжаренных лесных орехов. Пробуйте!
Студенты отнюдь не были гурманами, но при виде золотистой хрустящей корочки у каждого судорожно сжалось горло.
Первым сдался Кун Юй — преданный поклонник кондитерской «Чживэйчжай» просто не смог сладить с искушением, когда столь изысканное лакомство оказалось у него под самым носом.