Совпадение Праздника середины осени и Дня образования КНР — событие редкое, выпадающее раз в десять-пятнадцать лет!
Линь Ицю мысленно нашел прекрасное оправдание для незапланированных трат.
— А взглянуть можно?
— Разумеется! — Сияя от радости, продавщица сдёрнула с товара защитную клеёнку.
Линь Ицю мазнул взглядом по витрине: ни тебе изысканной упаковки, ни хотя бы аккуратной формовки — здешние юэбины и сладости выглядели, мягко говоря, топорно.
Остался недоволен и уточняющим тоном спросил:
— А получше ничего нет?
Глаза продавщицы мгновенно вспыхнули:
— Как не быть! Есть, конечно!
Она с ловкостью достала с задней полки коробку.
На этот раз упаковка смотрелась вполне прилично: плотный картон ярко-красного цвета, а внутри заботливо постелена промасленная бумага, на которой ровными стопочками лежали пышные коржики — ореховое печенье величиной с ладонь.
— Это ореховое печенье?
— Оно самое! Да не простое, а с именем! Печенье из столичной пекарни «Деревня Таоюань». А «Деревня Таоюань», между прочим, в прежние времена для самого… гм-гм… императорского двора лакомства поставляла! На весь Маоюань только у нас такое найдёте. Привезли всего пять коробок, и осталась вот, последняя!
Деревня Таоюань?
Да ещё из самой столицы?
Линь Ицю едва удержался от смешка. Он отлично помнил, что эта старинная марка с вековой историей отродясь не открывала филиалов, не говоря уже о том, чтобы везти выпечку за тысячи ли в глухой, ничем не примечательный уездный городок.
Продавщица его скепсиса не заметила и продолжала соловьём разливаться. Что и говорить, заливать она умела профессионально.
Впрочем, какая разница — Деревня Таоюань или Персиковая деревня? К празднику можно и побаловать себя.
— Ну что? Возьмёте?
— Нравится — бери, — отозвался Лю Цзинянь, даже не думая отговаривать его от покупок.
— Ладно, давайте эту коробку. И юэбинов разного сорта завесьте понемногу, упакуйте аккуратно.
— А из конфет ничего не хотите?
— Навесьте три цзиня ассорти!
Разнородная смесь выходила куда дешевле моносортных конфет: внутри попадались и дорогие, и дешевые, так что дома их можно было легко рассортировать и угощать разных гостей по случаю.
— Сделаем! — бойко согласившаяся продавщица принялась заворачивать покупки в плотную обёрточную бумагу. Затем она обвязала свёртки тонким бечевием, а сверху нарядно прикрыла листом красной бумаги. Вышло весьма недурно и представительно.
Так и не найдя Ван Гэньшэня, они пристроились прямо у стены на обочине дороги, рассчитывая перекусить печеньем и сбить голод. Тратить лишние деньги на еду в общепите оба считали глупостью: заработать юань нелегко, а крестьянский труд и вовсе горбом даётся.
В этот момент Лю Цзинянь достал из корзины бутылку апельсиновой газировки, купленную неизвестно когда, и протянул её Линь Ицю.
Линь Ицю вскинул взор:
— А почему одна?
— А ты пить не будешь?
Лю Цзинянь облизнул пересохшие губы и, отвернувшись, небрежно проговорил:
— Я такое не люблю.
— Ну, раз так, то и я не буду, — Линь Ицю тут же затолкнул бутылку ему обратно в руки.
— Ты чего? — Лю Цзинянь на мгновение растерялся, искренне не понимая, где оступился и почему городской юноша вдруг рассердился.
Глянув на его растрескавшиеся губы, Линь Ицю вспомнил, что они носились по городу всё утро — не то что не поели, а даже капли воды во рту не держали. С чего бы Лю Цзиняню не хотеть пить? И всё же он купил всего одну бутылку и отдал её ему…
От этого на душе у Линь Ицю стало дотошно и муторно.
Он тут, из сил выбиваясь, жилы рвёт, пытается заработать, чтобы близким жилось хоть немного легче и сытнее! А в итоге в праздничный день, отпахав полдня, они даже бутылку газировки пьют с оглядкой и смущением.
Эх, привыкнув к нищете, он уже и забыл, каково это — сорить деньгами не задумываясь.
Подавив в груди досаду, Линь Ицю поднялся и решительно сказал Лю Цзиняню:
— Пошли! В государственную столовую. Братец тебя угощает!
Лю Цзинянь уловил не то слово:
— Братец?
— Раз плачу — значит, братец! — усмехнулся Линь Ицю и с широким шагом увлёк его за собой.
Они решили найти любое приличное заведение поблизости и вскоре издалека увидели вывеску государственного ресторана. Как раз наступил обеденный час, так что внутри яблоку негде было упасть.
«Говорят же, у рабочих на Северо-Востоке зарплаты приличные, — подумал Линь Ицю. — Видно, и живут не бедно. Найдётся ли вообще свободный столик?»
Заметив двух статных парней с кучей тюков и сумок — явно не бедных клиентов, — официант тут же проводил их к большому свободному столу.
Меню в государственном ресторане красовалось прямо на стене: выбиравший сразу называл блюда.
Порция риса стоила двадцать фэней, простая лапша — тридцать, лапша с мясом — полюаня. Овощное блюдо обходилось в пятьдесят фэней, а мясные делились на простые и праздничные — по юаню и по три юаня соответственно. Сытные тушёные блюда — настоящая классика северо-восточной кухни вроде тушёнки из гуся в казанке или цыплёнка с грибами — тянули аж на семь-восемь юаней за порцию.
А вот сочные мясные баоцзы продавались дёшево — всего по тридцать фэней за штуку.
— Несите четыре больших баоцзы с мясом! — щедро заказал Линь Ицю.
Пока заказ готовился, Линь Ицю распечатал коробку с ореховым печеньем, достал два коржика и положил один в пиалу Лю Цзиняню.
— Бери, даже не думай отказываться!
Конечно, печенье предназначалось для городской молодёжи из коммуны, но раз уж он купил его на собственные деньги, почему бы не попробовать самому?
Откусив кусочек, Линь Ицю понял, что вкус вполне предсказуемый. Из-за долгого хранения печенье потеряло рассыпчатость и хруст, зато сладости в нём хватало с избытком — самое то, чтобы быстро поднять уровень сахара и утихомирить голодное урчание в животе.
Подумать только, этакая ерунда продаётся по десять юаней за коробку! Да уж, на «элитной» продукции навар выходит знатный.
Ореховое печенье…
Печенье с орехами…
Линь Ицю задумчиво уставился на недоеденный кусочек в руке, а затем тихо хохотнул.
Ну и дурак же он! Зациклился на шоколаде с фундуком. Но кто сказал, что фундук подходит только для шоколада?
Орехи хороши и сами по себе, но кроме того из них выходит отличная выпечка: фундучные кексы, печенье, бисквитные пироги!
И пусть сам он выпекать кулинарные шедевры не умеет, любое сдобное печенье или пирог не обходится без базовых продуктов. А где в такое время достать сливочное масло? Куда проще и разумнее печь пироги с фундуком — ингредиенты самые простые: молоко, яйца, пшеничная мука…
Если сделать аккуратные бисквиты да упаковать понаряднее, то даже при среднем вкусе для неприбалованного неприхотливого потребителя этой эпохи продукт станет настоящим откровением.
А со временем рецептуру можно довести до ума. Ассортимент расширится, вкус станет изысканнее… Пройдёт пара десятков лет, наступит двадцать первый век, и этот фундучный пирог превратится в легендарную марку с многолетней историей — любимое лакомство родом из детства для целого поколения!
Чем больше Линь Ицю размышлял об этой идее, тем отчетливее понимал: проект обречён на успех. Богатые люди есть в любую эпоху, даже в семидесятые годы. Главное — сделать товар качественно, и покупатель обязательно найдётся. А если наладить поставки в другие регионы, то про славный северо-восточный фундук узнает вся страна!
За какую-то пару минут в его голове сложился грандиозный план, вплоть до постройки собственного пищевого комбината… Конечно, частное предпринимательство в эти времена ещё под запретом, его замыслы слишком опережают время, и не каждый их поймёт. Но несмотря ни на что, он доведёт дело до конца.
Вскоре подоспели горячие баоцзы. Каждый размером с хороший кулак. В те времена люди готовили на совесть, начинку не жалели. Линь Ицю не ел ничего подобного с тех пор, как месяц назад попал в деревню; Лю Цзинянь — и подавно. Сбросив всякий стыд, парни принялись за еду с волчьим аппетитом.
Расправившись с двумя пышущими паром пирожками, Линь Ицю почувствовал, как в желудке приятно потеплело, однако аппетит разыгрался ещё сильнее. Неизвестно, когда удастся снова выбраться в город. Если не наесться вдоволь сейчас, потом и вспомнить будет нечего!
— Официант! Добавьте обжаренные свиные кишки и жареные яйца с луком-пореем!
Вместе с баоцзы обед выходил почти на пять юаней, но Линь Ицю и глазом не моргнул. Он твердо верил: деньги нужно зарабатывать, а не экономить. Чем больше тратишь, тем сильнее стимул крутиться и зарабатывать ещё больше.
Лю Цзинянь не удержался от замечания:
— Захотел бы — я бы тебе сам всё это приготовил.
Дело было вовсе не в скупости: он искренне считал, что состряпает ничуть не хуже. К тому же от вида того, как городской парень уплетает еду, у Лю Цзиняня сжималось сердце — словно он в деревне держал его впроголодь.
Линь Ицю же решил, что задел экономную жилку спутника, и лишь лукаво улыбнулся про себя: «Ах, жалко денег? Ну так я потрачу ещё больше!»
Насытившись, парни вернулись к входу в универмаг и уселись греться на солнышке.
День клонился к вечеру. По случаю Праздника середины осени работникам универмага сократили смену, и когда двери магазина уже готовились закрыть, на перекрёстке наконец показалась знакомая фигура.
Увидев их беззаботный вид, замбригадира Ван Гэньфа закипел от злости и с порога осыпал их бранью:
— Да я вас по всему городу ищу! Вы куда запропастились?!
Линь Ицю тут же состроил самую невинную и обиженную мину:
— Замбригадира Ван, ну за что вы так? Мы сразу после обеда прибежали сюда и весь день ждём вас у входа! Отойти боялись… А вы-то сами где были?
Ван Гэньфа от таких слов откровенно растерялся. В душе у него вспыхнула паника, но внешне он старался держать фасон:
— А где мне быть?! Разумеется… тут неподалёку от универмага!
Линь Ицю обладал чутким обонянием и мгновенно уловил исходящий от собеседника стойкий перегар. Ах вот оно что! Заставил их париться на улице, а сам отправился пить!
Заметив знакомую продавщицу, Линь Ицю громко окликнул её:
— Тётушка, уже закончили смену?
— Ой, да это вы! Весь день тут просидели, так и не ушли? — Женщина хорошо запомнила парней. Коробка печенья, пылившаяся на полке неделями, ушла за пять минут, да ещё и три цзиня конфет в придачу! Они сделали ей выручку за несколько дней вперёд, так что она души в них не чаяла.
— Да вот, дождались нашего человека, сейчас уезжаем!
Слова постороннего свидетеля окончательно разбили ложь Ван Гэньфа. Понимая, что виноват, он угрюмо замолчал.
— А где закупленный товар? — Линь Ицю глянул на его пустые руки.
— Товар уже на станции, парень. Пошли быстрее.
Троица поспешила на автостанцию. Там их действительно ждал мужчина средних лет, возле которого горой валялось всякое барахло.
Увидев, в каком состоянии находятся вещи, Линь Ицю еле сдержался, чтобы не поморщиться. Деревни Лю и Ван собрали пятьдесят юаней, да ещё и производственный отряд выделил столько же — и на эти деньги купили вот это убожество?!
Он подошёл ближе и стал осматривать груз. Из крупного — одеяла да постельное бельё, из мелкого — ватные куртки да зимняя обувь. Всё серые, полинялые шмотки, по которым даже не разобрать: новые они или ношеные, качественные или дрянь.
Перед глазами Линь Ицю невольно всплыло добротное пальто, которое он видел утром в универмаге — чистое, добротное. Эх, почему он тогда не додумался спросить цену?
— А где накладная? — спросил Линь Ицю у мужчины.
— Какая… какая накладная? — замялся тот, воровато покосившись на Ван Гэньфа.
— Замбригадира Ван, бухгалтеру Ню ведь нужно на основании чего-то вносить расходы в ведомость!
Ван Гэньфа уже взял себя в руки и небрежно отмахнулся:
— Не бери в голову. Закупки всегда были на мне, и беру я в одном месте, проколов не бывало. Бухгалтер Ню ведает только кассой отряда, а собранные с людей деньги его не касаются…
— Всегда берёте здесь?
Линь Ицю перевёл пристальный взгляд на незнакомца:
— А вы, стесняюсь спросить, кто будете?
Ван Гэньфа пояснил:
— Он-то? Кладовщик из Народного универмага. Я договариваюсь о ценах с заведующим, а товар забираю прямо со склада через него.
— Да-да, всё верно! — закивал мужчина, подбегая ближе. В тот же миг Линь Ицю уловил от него точно такой же перегар.
— Понятно… Что ж, тогда будьте добры, составьте мне опись всего имущества с указанием цен за каждую позицию.
— Ладно-ладно, сходи напиши! — Видя, что Линь Ицю задаёт вопросы, но глубоко не копает, Ван Гэньфа вздохнул с облегчением. Он решил, что городской юноша — обычный наивный дурачок, которого легко провести.
«Ну-ну», — мысленно усмехнулся Линь Ицю.
Подсунуть неликвид под видом первосортного товара? Плавали, знаем.
Но раз Ван Гэньфа проворачивает такие делишки не в первый раз и до сих пор не попался, значит, наверху у него есть прикрытие. Сейчас, без прямых улик, поднимать шум бессмысленно — лучше притаиться и собрать доказательства.
Лю Цзинянь впервые участвовал в совместной поездке за покупками (раньше деревню Лю к таким делам не подпускали). Глядя на кучу хлама на земле, он насупился.
Обратный путь в деревню по прежнему маршруту прошел со всеми вытекающими трудностями.
Когда Линь Ицю закончил со всеми делами и добрался до общежития образованной молодёжи, луна уже стояла в самом зените.