Лю Цзинянь честно качнул головой:
— Учитель, я вовсе не это имел в виду.
— Хм, не лезь не в своё дело, — буркнул Се Чуньшань. Поправив здоровье, старик заметно изменился в характере, так что Лю Цзинянь то и дело ловил себя на мысли: неужели перед ним тот самый сдержанный, исполненный достоинства наставник?
— За эти две с лишним недели я впервые с самого начала всех этих «движений» вздохнул спокойно. Ни тебе публичных проработок, ни каторжного труда, ни надзора... Делаю что хочу, даже в теле лёгкость появилась...
А уж благодаря кому наступили эти благословенные дни, оба прекрасно понимали.
Лю Цзинянь обычно скупился на проявление чувств, но, слыша, как учитель хвалит Линь Ицю, почувствовал в глубине души тайную гордость.
Се Чуньшань погладил кисть, снова вернувшуюся к нему, и проговорил:
— Вся эта радость — заслуга Сяо Линя. Добрый он парень, редкой души человек.
— Да, он и вправду замечательный, — кивнул Лю Цзинянь.
С тех пор как Линь Ицю появился в деревне Лю, всё вокруг словно преобразилось.
— А ты чего сегодня не поехал с Сяо Линем в Нюцзячжуан?
— Мне нужно присматривать за вами, учитель.
— Ха! Присматривать за мной? Тело-то здесь, а вот душа где витает — одному богу известно!
Лю Цзинянь смущённо опустил голову, точно нашкодивший мальчишка. Он всерьёз забеспокоился: уж не сделал ли он чего не так, раз учитель рассердился?
Видя его нерешительность, Се Чуньшань досадно вздохнул — ну до чего же неповоротливый! — и не выдержал:
— Раз уж парень так тебе мил, чего мнёшься? Пора бы переходить к делу, вы ведь уже под одной крышей живёте!
— Чего? — Лю Цзинянь растерянно хлопал глазами.
Старик подумал было, что ошибается, и дотошно переспросил:
— Что «чего»? Неужто Сяо Линь тебе не нравится? Я говорю: упускать такой шанс нельзя, держись за него обеими руками!
От такой прямоты Лю Цзинянь окончательно смешался и в смятении затормошил пальцы:
— Учитель... вы...
— Да что ты всё «выкаешь»! Не делай вид, будто я ошибаюсь. Нравится — действуй, не тяни! — Глядя на то, как густо покраснел парень, Се Чуньшань окончательно убедился, что попал в самую точку.
Лю Цзинянь взял себя в руки:
— Да... Я действительно считаю, что Ицю прекрасный человек. Но... разве это правильно?
Лю Цзинянь вырос в деревне Лю. Если не считать года службы в народном ополчении, он почти не выезжал за пределы родных мест и толком не знал, как устроен большой мир. В его представлении всё было просто: люди женятся, рожают детей, гнут спину в поле и всю жизнь крутятся вокруг своего клочка земли.
С приездом Линь Ицю всё переменилось. Настороженность сменилась давней симпатией, а потом... они и вовсе стали жить в одном доме. Цзинянь и сам не мог понять, в какой момент его чувства перешагнули грань обычной дружбы.
Он-то думал, что до конца дней останется бобылем. Потому прямые вопросы Се Чуньшаня и повергли его в такое смятение. Впрочем, это была не трусость и не сомнения в собственных чувствах — скорее неожиданность.
Се Чуньшань был вылеплен из совсем другого теста. Ещё юношей он уехал в провинциальный центр учиться и сдавать экзамены, а потом, спасаясь от войн и смут, объездил всю страну. Каких только людей и судеб он не видал на своём веку!
И всё, что происходило между Лю Цзинянем и Линь Ицю, казалось ему лишь лёгкой рябью на воде.
— В этой жизни нет единого «правильно» или «неправильно». Я прожил век и повидал всякого. К чему изводить себя оглядкой на чужие разговоры?
В глазах Лю Цзиняня блеснул огонёк надежды.
Се Чуньшань неторопливо продолжил:
— Родителям твоим до тебя дела нет, так что считай меня за старшего. А раз я благословляю — этого достаточно. Цзинянь, не позволяй деревне Лю стать для тебя клеткой. Иди навстречу тому, к чему лежит душа!
Под этим «навстречу» учитель подразумевал не только чувства, но и всю его дальнейшую жизнь. Как наставник, он искренне боялся, что этот парень так и проживёт век без желаний и стремлений, сгорая в тихом одиночестве.
— Но и горячку не порви. Сначала присмотрись, аккуратно зарони мысль... В таких делах спешка ни к чему, тут ошибиться нельзя. Если судьба — всё сложится само собой... — Учитель немного помедлил, а потом добавил уже строже: — А коли не судьба — не смей неволить. У Сяо Линя великое будущее, деревня Лю ему тесна. Настанет день, и он взлетит высоко-высоко...
Свет в глазах Лю Цзиняня тут же потух. И правда... Всё это — лишь его собственные фантазии. Он ведь ни разу не спрашивал, что чувствует сам Ицю.
А если он напугает его и тот сбежит? Что тогда делать?
Лю Цзинянь ушёл сам не свой, словно потеряв душу.
* * *
Тем временем Линь Ицю наблюдал, как подвода за подводой сгружают кирпич. Сердце радостно трепетало: наконец-то с души свалился один из тяжелейших камней. Первой из своих целей он достиг.
Городская молодёжь, вкалывавшая всё утро, точно обрела второе дыхание. Знацин наперегонки таскали кирпичи и аккуратно складывали их на пустыре.
Кто-то из ребят предвкушающе предложил:
— Надо бы выбрать благоприятный день для начала стройки!
Линь Ицю качнул головой. В обычное время он бы согласился, но сейчас момент был слишком уж ответственным:
— Ждать некогда. В конце октября у нас уже может выпасть снег. Чем быстрее закончим, тем спокойнее у меня будет на душе.
— И какими же делать дома? Ицю, подсобишь с планом?
В голове у Линь Ицю имелась куча современнейших идей, но, взвесив всё за и против, он решил сдержать порывы. Каждой эпохе — свой архитектурный стиль.
— Помочь с проектом не смогу: через пару дней мы со старостой уезжаем в противопожарный патруль, а это почти на полмесяца. Стройте по образцу деревенских домов, только побольше. И кан сооружайте понадёжнее. Главное — наберите побольше дров, пока снег не лёг.
Одна из девушек-знацин возмущённо выдохнула:
— Дров заготовить? Так они же считаются коллективной собственностью бригады! Ван Гэньшэн нам раньше и сучка подобрать не давал, приходилось воровать потихоньку...
— Наберёшь лишний охапок — сразу обвинят в разворовывании социалистического имущества!
— Он вечно твердит, мол, мы приехали строить новую деревню и перевоспитываться у бедняков и середняков, а не прохлаждаться и жировать!
Стоило одной начать, как остальные дружно подхватили, изливая скопившуюся за долгие годы обиду. Девушкам и так приходилось несладко: здоровье слабое, после каждой зимы сваливаешься с тяжелейшей болезнью, полжизни отдашь, пока выкарабкаешься, а едва в марте сойдёт снег — бегом высаживать рис в ледяную грязь...
Линь Ицю лишь усмехнулся:
— Раз он сказал «нельзя», значит, замерзать насмерть? Если вы заболеете зимой, он, что ли, вам лекарства оплатит? Собирайте сколько надо. Если кто пристанет — валите всё на меня.
Ван Гэньшэн и без того его терпеть не мог. Одним грехом больше, одним меньше — какая разница?
Сам Ицю жил у Лю Цзиняня, а тот заготовил гору дров ещё с лета, так что мороз ему был не страшен. А вот в общежитии грелись лишь редкими охапками да глиняными грелками: за ночь комната выстужалась так, что утром от дыхания шёл пар, а постель становилась ледяной.
Получив твёрдое одобрение Линь Ицю, ребята засучили рукава с удвоенным азартом. Тут же разделились на артели: одни на заготовку валежника, другие — на стряпню.
Линь Ицю подозвал Ци Юаньчао и Сун Гоцина. Один отличался быстрой хваткой, а второй был старым знацином и бригадиром — лучшей пары для закупки угля и представить себе нельзя.
— Ребята, сами видите: со стройкой вопрос почти решён. На деньги, что остались от продажи желудёвого желе, давайте заготовим угля. Я разузнал у бригадира Ли: на шахте поблизости за талон на тонну просят двадцать юаней. Этого хватит и на печь, и на кан на всю зиму. Правда, цена кусается. Сяо Ци, ты парень бойкий, попробуй сбить цену. А вы, брат Гоцин, человек опытный, с вами на пару они побоятся драть три шкуры!
— Поняли! — в один голос отозвались те, мысленно поражаясь предусмотрительности и хватке Ицю.
— Нанимать подводу в одиночку дорого, так что скооперируйтесь с людьми из Нюцзячжуана. Поедете с ними за компанию, они нас и подбросят обратным рейсом за мелкий прайс.
Что поделать, если деревня Лю нищая — ни одного собственного трактора.
— А расходы на дорогу закроем из общих пособий, — добавил Ицю.
Никто не стал возражать. Напротив, все прониклись к Линь Ицю ещё большим уважением: парень заботился о каждом и продумывал каждую мелочь.
Линь Ицю позвал Су Юань и без лишних прелюдий выложил:
— Я сегодня купил в Нюцзячжуане два кувшина соевой пасты.
Су Юань искренне удивилась:
— Соевую пасту? Товарищ Линь, деньги хоть и есть, но разбрасываться ими не стоит. У нас же в столовой ещё оставался кувшин!
— Скажу по секрету: я взял куда больше. Скоро привезётся целая партия...
Линь Ицю пояснил:
— Я опробовал их пасту — недаром говорят: у ста хозяек сто разных вкусов. Вроде и деревня рядышком, а закваска у них совсем иная. Эту партию я оплачу из своего кармана, а тебе поручаю задачу: поэкспериментируй со вкусом, подумай, как его можно улучшить.
Су Юань сразу сообразила:
— Хочешь сказать... мы собираемся налаживать производство соевой пасты?
— Именно. Но не простой пасты, а мясного соуса, который можно и так уплетать, и в кипятке заваривать вместо бульона.
Вообще-то Линь Ицю мечтал о говяжьем соусе, да где ж в эти времена сыщешь говядину?
— Договорились! Люблю задачки посложнее. Я в деле! — задорно откликнулась Су Юань.
После истории с соусом для желудёвого желе, где Линь Ицю заграбастал всю славу, она горела желанием отыграться. Раз уж теперь дело доверили ей, она выложится на все сто!
— Помощников выбирай сама. Теперь наше подсобное производство признано официально, но людей бери надёжных, умеющих держать язык за зубами. Пасты дам сколько угодно — экспериментируй! От твоего успеха зависит появление третьего товара на нашем пищевом комбинате.
Поняв важность поручения, Су Юань мгновенно подтянулась:
— Третьего?
— Забыла? Я же говорил про желудёвое печенье и хлеб. Набросаю тебе рецепт, а ты на досуге поэкспериментируй.
— Ха-ха, точно-точно! Закрутилась совсем. — Су Юань была старшей среди девушек-знацин и отвечала за них головой.
Линь Ицю стало даже немного неловко: эксплуатирует девушку, точно мужика.
Заметив его смущение, Су Юань насупилась:
— Товарищ Линь, не вздумай равняться на тех, кто считает женщин фарфоровыми куклами! На фронтах воевало не меньше нашего брата. Так что нагружай работой без стеснения!
— Учту, товарищ Су! Спасибо за урок! — искренне отозвался Ицю.
Его уважительный тон отозвался тёплыми чувствами в душе девушки. Работать с таким руководителем было настоящим счастьем.
* * *
Лю Цзинянь ушёл с восточной окраины, но ноги сами привели его к общежитию знацин.
Ребята трудились в полном разгаре, и средь них он сразу выхватил взглядом самого яркого — Линь Ицю раздавал указания.
В этот миг Линь Ицю показался ему окружённым мягким сиянием. Этот свет ворвался в его тусклый, серый мир, раскрасив скупую жизнь яркими красками.
Линь Ицю первым заметил Лю Цзиняня и тут же подбежал к нему с наигранным сожалением:
— Ну наконец-то! Жаль, ты сегодня не поехал в Нюцзячжуан, такое представление пропустил... Ты парень дюжий, раз уж пришёл — помогай таскать кирпичи!
Лю Цзинянь провёл языком по пересохшим губам и глухо ответил:
— Хорошо.
Но после разговора с учителем Се в его душе больше не осталось сомнений. Теперь он точно знал, чего хочет.