Накрыть роскошный стол с мясом и рыбой Линь Ицю бы не смог, а вот сварить лапшу для него — раз плюнуть. Брата же он утянул на кухню с иной целью: раз уж тот полдня прослушал эти разговоры, надо бы спросить, что думает сам виновник торжества.
— Ну и как тебе это семейство? — Линь Ицю подтолкнул локтем занятого делом брата.
У Линь Ихая на этот счёт имелась лишь одна мысль:
— Треплются без умолку, ни единому слову верить нельзя.
Проще говоря — пустозвоны и хвастуны!
«Великие умы мыслят одинаково», — мысленно похвалил его Ицю. Раз уж брат сам всё понимает, можно быть спокойным: этой свадебке не бывать.
Линь Ихай сокрушённо вздохнул. После того случая на воде младший брат будто сбросил все страхи — ни одна беда его не пугала. У самого Ихая душа была не на месте, крутился как на иголках, а Ицю хоть бы хны — ещё и шутит!
Тут на кухню заглянула мать. Увидев, что сыновья действительно хлопочут над угощением, она ворчливо спросила:
— Откуда у нас в доме лапша с яйцами?
— Да обычная кисло-острая, просто с яйцами~ — Линь Ицю с ехидной ухмылкой достал яйца черепахи, что Ихай принёс пару дней назад. — Чем не яйца?
И тут же повысил голос, чтобы слышно было в комнате:
— Брат, клади яиц побольше! У нас их завал, жалеть нечего!
Мать мгновенно оттаяла. Яйца эти достались даром — сами на речке собрали, лапша тоже копейки стоит, зато перед гостями щедростью блеснут. Отличный ход!
— Вы идите к гостям, матушка, а мы с братом сами тут справимся.
— Хорошо.
Успокоившись, мать со спокойной душой доверила кухню сыновьям.
Снаружи снова послышался оживлённый гомон, но долго этот праздник жизни не продлился.
Из кухни потянула такая ядрёная, аппетитная волна ароматов, что у гостей слюнки потекли. Дун Хунцзюнь раз за разом бросал взгляды в сторону кухни, с трудом соображая, что же это за лапша с яйцами такая у Линей готовится. Он судорожно сглотнул, но вовремя вспомнил о своём статусе старшего: угощение-то для молодёжи, неудобно взрослому человеку на еду заглядываться.
— Ха-ха-ха, ну вы и гостеприимные! И лапша, и яйца! — польстил шурин Дун Хунцзюня. Прежде он считал Линей скрягами — мол, даже на государственный ресторан зажались, да ещё встречу назначили в таком ничем не примечательном месте. А они, поди ж ты, слов на ветер не бросают: зашли на кухню и тут же состряпали такое, что по запаху ничуть не уступает ресторанной стряпне! Надо будет потом пару пиал себе отжать.
— Хоть и бедно живём, а детей голодными держать грех. Да и не стоит это ничего, — улыбнулась мать Линь. Прожив на свете немало лет, она насквозь видела его шкурный интерес. Раз сказала, что угощение для ребят, пусть попробуют урвать — стыда потом не оберутся!
Дун Даминь разразился басистым хохотом:
— Тётушка Чжан, ну вы скажете тоже! Мы вот к другим ходили, так там даже семечек пожалели!
Дун Хунцзюнь тут же смерил старшего сына свирепым взглядом, про себя обругав его последними словами за болтливость: эта дубина ляпнула не подумав, и теперь Лини поймут, что они уже полдеревни обошли с смотринами! Впрочем, он и не подозревал, что семья Линь знала об этом с самого начала.
Линь Ицю взбил яйца черепахи — десятка полтора едва наскреблось на одну пиалу — и пустил их в кипяток (разоряться на масло он и не думал). Соус на этот раз жарить на смальце не стал, а просто взял острый пастообразный соус, что принесла соседка, тётушка Чжоу с верхнего этажа. В нём уже хватало жира, так что оставалось лишь бросить немного зелени для вкуса, разварить лапшу до мягкости, плеснуть рисового уксуса — и фирменная «яичная лапша» была готова.
Линь Ихай отыскал несколько целых керамических пиал и осторожно разлил по ним горячее варево. На душе у него было неспокойно, и единственным, с кем он мог поделиться тревогой, оставался младший брат:
— Как думаешь, родители согласятся?
— Сомневаюсь, — ответил Ицю. — Маме эта девушка изначально не особо приглянулась, ты же сам видел её реакцию.
— Да уж... Только вот сваха больно языкастая. Боюсь, отца она почти уломала.
— Это решается просто: нам нужен помощник!
— Какой ещё помощник?
— Вот увидишь! — Линь Ицю указал пальцем на потолок и загадочно подмигнул.
Аромат кисло-острой лапши стоял такой ядрёный, что тётушка Чжоу Цуйпин с верхнего этажа учуяла его с самого утра. Выудив из кадки самый лучший маринованный огурчик, она спустилась вниз.
Задняя дверь дома Линей была распахнута, и Чжоу Цуйпин прошла через садик. Зайдя в комнату и увидев тьму-тьмущую народа, она поначалу обомлела, но, разглядев пару знакомых физиономий, мгновенно всё поняла.
— Запах такой, что я не удержалась! Надеюсь, не помешала? — с порога заявила тётушка Чжоу, протягивая матушке Линь баночку с соленьями.
Мать Линь чуть не прослезилась от радости: вот оно, спасение!
Ведь если Чжоу Цуйпин сойдётся с Лю Симэй, это будет не просто разговор, а коса на камень!
— Цуйпин, ну зачем ты так, одолжилась ещё! — с наигранным упрёком произнесла мать Линь.
Семейство Дун, пришедшее с пустыми руками: «...»
Чжоу Цуйпин деланно поинтересовалась:
— Сяо Цю ведь полмесяца ничего такого не готовил? Я каждый день вспоминала! Вот и явилась без приглашения, утащила грех на душу. А у вас тут что за сбор?
— Да вот Симэй привела девушку для нашего Ихая, вон ту... — Мать Линь с улыбкой указала на Дун Сяоянь, которая к этому моменту тоже высунулась из комнаты на запах и присела рядом с братьями.
— А-а, Симэй! — Чжоу Цуйпин с ехидцей выдала: — А я-то помню, как ты двоюродному брату моего старого Ханя сосватала девку, что была старше его аж на восемь лет! Эдакая зрелая дамочка при юном муженьке... Я уж думала, ты после того завязала с этим делом и умыла руки!
— Да не на восемь там было, а всего на пять... — пробормотала Лю Симэй под взглядами собравшихся. Оправдывалась она вяло, прекрасно понимая, что правда не на её стороне. То сватовство действительно стало её редчайшим провалом, после которого родня жениха чуть с потрохами её не сожрала.
В памяти прежнего «Линь Ицю» этого эпизода не было — видно, история оказалась настолько постыдной, что Лю Симэй предпочла молчать об этом в тряпочку.
— Тётушка Чжоу, всё готово, заходите забирать! — вовремя крикнул из кухни Линь Ицю.
Зайдя на кухню, Чжоу Цуйпин перехватила Линь Ицю и, насупившись, тихо спросила:
— Вы чего такую непутёвую сваху-то кликнули?
— Так мы же вас на помощь позвали! — заискивающе улыбнулся Линь Ицю. — Побольше перчика, побольше уксуса, держите крепче!
— Ах ты проныра, подставил-таки меня! — беззлобно выругалась тётушка Чжоу.
— Если в двух словах: девица — не знаю, какая она там, но родня у неё — дрянь редкая...
— И родители твои согласны?
— Маме они с первого взгляда не понравились, а отец у меня... сам знаете, из него слова не вытянешь. В общем, тётушка Чжоу, вся надежда на вас.
— Ладно, берегись, семейка, сейчас я их разберу по косточкам! — Чжоу Цуйпин поправила причёску, подобрала полы кофты и, взяв поднос с кипящей кисло-острой лапшой, с видом полководца двинулась в бой.
Кастрюлю лапши честно разделили на семь пиал — каждому досталось буквально по паре глотков (в конце концов, Дунов понаехало слишком много). Помимо молодёжи, порция перепала только тётушке Чжоу как почетной гостье. Старшим из семьи Дун — Хунцзюню с женой да шурину с супругой — заикаться о голоде было неловко, а уж свахе Лю Симэй и её напарнице и подавно оставалось лишь сглатывать слюну, делая вид, будто всё в порядке, и натужно поддерживать разговор.
Но разговор не клеился: аромат стоял настолько густой и искушающий, что трое сыновей Дунов — Дун Дачжуан с братьями — умяли свою лапшу в два счёта, шумно чавкая и нахваливая: дескать, и яйца вкусные, и лапша знатная!
Дун Сяоянь, сгорая от стыда за их мужицкие манеры, тихонько отодвинулась подальше. Опасаясь, как бы Линь Ихай не счёл её семью неотёсанной, она украдкой глянула на него, но обнаружила, что тот сидит с отсутствующим видом и вообще на неё не смотрит.
Прежде на всех смотринах она всегда была в центре внимания, а здесь, у Линей, за всё время с ней обмолвилась парой слов разве что Линь Дунни. Никто более не удостоил её взглядом. В душе у девушки мгновенно вскипела обида вперемешку с горечью.
Видя, что с угощением покончено, сваха со стороны Дунов наконец взяла слово:
— Ихай — парень толковый, да и Сяоянь росла у меня на глазах. Оба дитя замечательные! Если они судьбу объединят, это же просто на небесах предначертано.
— И то верно, — поддакнул шурин Дун Хунцзюня. — Сват Линь, свашенька, Ихай-то у вас уже в годах, дело затягивать нельзя... Вот тринадцатого числа десятого месяца — день самый что ни на есть благоприятный для свадьбы.
— Коли к свадьбе дело идёт, нам, со стороны невесты, тоже приготовиться надо заранее. Всё-таки Сяоянь у нас одна-единственная дочка, так что всё положенное должно быть по высшему разряду...
Брат с сестрой пели в один голос, явно рассчитывая вытянуть из Линей выкуп прямо сейчас и тут же обручить молодёжь.
При этих словах отец Линь снова помрачнел. Ещё на прошлых смотринах сторона невесты заявляла, будто из «трёх вращающихся и одного звучащего предметов» хотя бы один должен быть обязательно. Семью Линь это поставило в тупик, они хотели сперва сойтись да присмотреться, но теперь, глядя на эту ораву Дунов, отец вспомнил предупреждение младшего сына.
Ни за что на свете нельзя родниться с этими рвачами!
Он уже собрался открыть рот и твердо отказать, как его опередила Чжоу Цуйпин:
— И то правда! Золотые слова говорите!
Своим согласием она заставила семейство Дун облегчённо выдохнуть — те решили, будто соседка подпевает им.
— Позвольте и мне, старухе, пару слов молвить, — продолжила тётушка Чжоу, мило улыбаясь. — Ихая я тоже с пелёнок знаю. Нынче и рабочему человеку непросто приходится, а уж семейство Линей — мои соседи вот уже с десяток лет, их нужду я до копейки ведаю. Ртов много, обуза тяжёлая. Ихай сам хромает, да притом старший брат: если младших не поднимет, всё падёт на плечи будущей снохи. А старшая сноха — она ведь как мать! Если Сяоянь сюда войдёт, ей тоже придётся деверей да золовку на ноги ставить. Дунни да Ицю ещё учатся, их и одеть, и обуть, и прокормить надо... Справно ли ты с этим сладишь, Сяоянь?
Едва тётушка Чжоу закончила, как вся семья Линь уставилась на Дун Сяоянь жаркими, выжидательными взглядами — словно та была их единственной спасительной соломинкой.
Дун Сяоянь опешила. Наглядевшись на зажиточный быт Линей, она мечтательно рассчитывала прийти сюда полноправной хозяйкой. Но после слов соседской тётки, глядя на эту армаду из стариков, мала да калек, у неё подкосились ноги. Неужто ей придется и впрямь ишачить на них до конца дней?!
— Я... я... нет...
— Сяоянь! — строго окликнул её Дун Хунцзюнь, вымогая от дочери немедленный согласительный ответ, чтобы закрепить сделку и тут же перейти к торгу за выкуп.
Но Чжоу Цуйпин лишь ехидно прищурилась:
— Ах, к чему эта спешка! Надо ведь и у самой девицы спросить. Сяоянь, милая, ты сама-то как думаешь? Чай не при старом режиме живём, скажи как на духу: сама-то ты хочешь в этот дом пойти да всю эту орду на себе тащить?
Вот что значит настоящий мастер! Стоило тётушке Чжоу вступить в бой, как перевес сил мгновенно оказался на стороне Линей.
Супруги Дун метались от досады: дочь заикается и не может вымолвить ни слова, но если они вмешаются и ответят за неё, выйдет, будто они силом выдают её замуж!