— Отдохни. К обеду разбужу.
— А сколько я проспал?
— Минут пять.
— Всего?
— Угу. Спи спокойно, это мой дом, тут ты в безопасности.
Лю Цзинянь поправил постель и уложил Линь Ицю обратно. Сделав всё необходимое, он тихо вышел. Напряжённые нервы Ицю наконец расслабились, сон накатил с новой силой. Выбрав угол потемнее, куда не дотягивалось солнце, он снова заснул.
Очнулся он уже ближе к сумеркам. Прохладный ветерок коснулся щеки; обожжённая солнцем кожа отозвалась зудящим холодом. Не удержавшись, Ицю потянулся почесать лицо.
— Не трогай.
— А? — Ицю окончательно проснулся и увидел прямо перед собой чужое лицо. — А, это ты... — лениво протянул он.
Лю Цзинянь беспомощно вздохнул:
— У тебя на лице мазь, не чеши.
— Откуда мазь-то? — удивился Ицю.
Лю Цзинянь неловко кашлянул:
— Кхм. Ездил в уезд к врачу для господина Се, заодно и тебе средство попросил. Лекарь сказал, через пару дней всё пройдёт.
— В уезд? Так туда же часа два ходу в одну сторону!
— Ну да. Сходил после полудня. Есть ещё вопросы? — Лю Цзинянь снова обрёл невозмутимый вид.
Ицю расплылся в белозубой улыбке:
— Да нет, спасибо тебе огромное. А то я уже не знал, чем эти ожоги спасать. Слушай... а я вообще где?
— Совсем заспался? Ты в обморок упал. Мой дом ближе всех, вот я и принёс тебя сюда отлежаться.
— А-а, точно, — Ицю смущённо хмыкнул. — У тебя тут так тихо...
Он проспал несколько часов и не услышал ни единого звука. Выспался просто отлично.
— Это дом моего старшего брата, — пояснил Цзинянь. — Сейчас я живу здесь один.
— Как один?! — у Ицю от изумления даже сорвался голос.
Реакция оказалась настолько бурной, что Цзинянь растерялся:
— А что такое?
— Да нет, ничего... — пробормотал Ицю, осознавая, что никакой родни под боком нет.
В голове у него закружились мысли:
«Ого! Он живёт один!»
«Один в таком огромном дворе!»
«Ему же срочно нужен сожитель!»
Чтобы скрыть смущение, Ицю быстро произнёс:
— Это... я что-то проголодался. Пойду к себе, поем...
— Оставайся ужинать.
— Ты ещё и еду приготовил?
Кан — штука удобная: даже с постели вставать не надо. На глазах у Линь Ицю Цзинянь откуда-то достал небольшой низкий столик, установил его прямо на кане, а затем принёс с кухни несколько тарелок. Каждое блюдо было заботливо накрыто миской, чтобы еда не остыла.
Перед лицом сытного ужина Ицю мгновенно капитулировал:
— Ого, что за пир? К чему такая торжественность?
Цзинянь подвинул к нему самое большое блюдо:
— Открой и посмотри.
Ицю церемониться не стал. Он поднял верхнюю миску и обомлел: в густом, аппетитном соусе лежала настоящая...
Курица!
— Мясо?! Серьёзно? Это курица? У меня что, галлюцинации от голода?
Лю Цзинянь ухмыльнулся:
— Мясо, конечно.
— Откуда у тебя мясо?
— На дальнем склоне подстрелил, — кашлянул Цзинянь. — Ешь давай.
Ицю вытаращился на него в третьей за день волне изумления:
— Ты ещё и охотишься?!
— В деревне почти все немного умеют. Правда, на ближних тропах дичь пуганая, за фазанами да зайцами надо глубже в горы уходить.
— На, держи, — Цзинянь оторвал от тушки сочную ножку и протянул ему.
Сглотнув слюну, Ицю смахнул сомнения и взялся за еду. Вопреки ожиданиям, никакого неприятного привкуса дичи не было — мясо оказалось мягким, сочным, пропитанным пряным соусом. У Ицю от такого счастья чуть слёзы на глаза не навернулись.
— До чего ж вкусно, товарищ Лю! Ну ты и мастер, скрывал такой талант!
— Да ладно тебе, ничего особенного... Ешь спокойнее, никто не отберёт.
Слово «отберёт» заставило Ицю вздохнуть. Когда-то в прежней жизни он был избалованным барчуком из богатой семьи, которого от деликатесов тошнило, а теперь захлёбывался слюной над обычной тушёной птицей.
— Слушай, а можно мне ещё деньок отлежаться? — он несмело показал указательный палец.
— Конечно. Ты обожжён, да ещё и тепловой удар получил. Все всё поймут.
Ицю просил о передышке не из праздного желания отлынивать от осенней жатвы. Происшедшее принудило его трезво взглянуть на своё положение и пересмотреть планы.
Очевидно, его хилое тело абсолютно не приспособлено к крестьянскому труду. Если он продолжит пахать в поле вместе со всеми, у него останется всего два пути:
Первый — повторить судьбу оригинального персонажа: подорвать здоровье на тяжёлой работе и загнуться ещё до того, как возобновятся вступительные экзамены в ВУЗы.
Второй — день за днём неотвратимо превращаться в деревенского неотёсанного мужика. С таким изнурительным графиком времени на учёбу просто не останется. Учился он и раньше не блестяще, шанс поступить и без того был призрачным. Если не начать готовиться заранее, то сам факт возобновления экзаменов ничего ему не даст — не поступит и останется в этой глухомани навечно. Ведь все его дальние замыслы строились именно на поступлении в университет.
Да, образованной молодёжи положена небольшая субсидия, но на неё не проживёшь, основной доход идёт от трудодней. Как же получать трудодни, не надрывая спину в поле?
И главное — ему жизненно необходимо остаться именно в Люцзяцунь, ведь он дал обещание учителю Ху помочь найти человека.
Раздался стук в ворота.
Лю Цзинянь поднялся, чтобы отворить, и Ицю увязался за ним.
За дверью стояла знакомая фигурка.
— Саньлян? — удивлённо воскликнул Ицю.
Мальчик поднял глаза и тоже обомлел:
— Брат Линь? А ты что тут делаешь?
Лю Цзинянь перевёл взгляд с одного на другого:
— Вы знакомы?
Оба сразу вспомнили недавнее недоразумение. Стоять перед виновником той путаницы было, мягко говоря, неловко.
Саньлян мгновенно сунул миску Цзиняню в руки:
— Брат Цзинянь, мама пельменей налепила, велела тебе занести. Я пошёл!
Мальчишка попытался дать дёру, но Ицю ловко цапнул его за лямку школьной сумки.
— Ой! Моя сумка! Брат Линь, отпусти!
Ицю изогнул бровь:
— Ты чего так рванул? — прошептал он на ухо мальцу. — Чем быстрее удираешь, тем виноватее выглядишь.
Саньлян чуть не расплакался:
— Брат Линь, отпусти меня, а!
— Товарищ Лю, иди в дом, а нам с малым надо кое-что обсудить.
— Хорошо, — не пытаясь удовлетворить любопытство, легко согласился Цзинянь и ушёл.
— Ладно, он ушёл. Не бойся, я просто хотел кое-что спросить.
Саньлян с тоской вздохнул:
— Ну ладно, спрашивай. Только про семью брата Цзиняня я ничего рассказывать не буду! Если что интересно — у него самого спроси.
— Да не нужны мне его секреты. Я о другом... Ты где учишься?
При виде портфеля за его плечами Ицю осенила озаряющая мысль: а ведь он может устроиться в школу!
Нынче для преподавания в начальных классах хватало и неполного среднего, а у него за плечами оконченная старшая школа! Преподавать детям — дело нехитрое, и заработок будет, и на полях спину гнуть не придётся.
— В начальной школе Ванлю, — ответил мальчик.
— Ого, у вас тут и школа своя есть?! — Вот это действительно удача!
— Ну да. До города и соседних посёлков далеко, вот деревня сама школу и построила. Аккурат на въезде стоит.
— А сколько там учителей? Кто директор? И как туда учителем устроиться? — Ицю от предвкушения засыпал его вопросами.
Саньлян честно выложил все расклады:
— Учителей у нас всего двое: дядька и тётка. Директора нет. Брат Линь, ты что, нашим учителем стать хочешь?
Ицю, не ожидавший такой проницательности от малого, сбивчиво пробормотал:
— Да так... просто к слову пришлось.
Всего двоих учителей держат? Не густо!
— Чтобы туда попасть, надо согласие бригадира Вана получить, — прибавил Саньлян. — Учительница наша, по фамилии Ван, приходится Старой Собаке Вану родственницей.
— Кхм... Старой Собаке? — Ну и святая простота эти дети, ляпают всё подряд.
— В нашей деревне его только так и кличут! — Заведя речь про давнего неприятеля, Саньлян мигом преобразился и храбро задрал нос.
— Понятно. А второй учитель кто?
Связаться с Ван Гэньшэном Ицю совершенно не жаждал. Его собственного ума хватало лишь на мелкие хитрости, и пока местный самодур его не трогал, лезть на рожон смысла не было — у такой сволочи и без него врагов хватит.
— Про второго мало знаю. Говорят, очень умный, из самой столицы приехал, тоже из городских образованных...
— Тоже городской? Как его зовут?
Раз коллега из той же братии «сосланной молодёжи», с ним наверняка получится найти общий язык.
— Сюйли Цзин. А вот какими иероглифами пишется — не знаю.
Сюйли? Редкая фамилия. В оригинальном романе такой персонаж упоминался? Ицю мысленно сделал пометку: завтра же надо наведаться в школу.
— Ладно, беги.
— Спасибо, брат Линь! — Саньлян дал драпака и в мгновение ока скрылся за поворотом.
Ицю вернулся в комнату. Лю Цзинянь так и не прикоснулся к еде — видно, ждал его. Ицю юркнул обратно за столик и заметил, что принесённые пельмени до единого оказались в его тарелке.
— Пополам делить будем! — Он тут же отсыпал половину Цзиняню.
За едой Ицю в очередной раз подивился аппетиту хозяина. Сам Ицю предпочитал обгрызать сочное мясо с костей, а всю сухомятку и жёсткие куски без ропота доедал Цзинянь. Вдобавок тот легко приговорил и свою порцию пельменей, и остатки гаоляновой каши.
«Немудрено, что вымахал эдаким богатырём, — отвлечённо подумал Ицю. — Мне ещё и восемнадцати нет. Если начну так же уплетать, может, тоже до метра восьмидесяти пяти вырасту?»
Незаметно стемнело.
Ицю без зазрения совести остался ночевать. Проведя день в такой благословенной тишине, возвращаться в душный барак на двадцатичеловеческую койку не хотелось до слёз. К счастью, Цзинянь выгонять его не стал и раздобыл для гостя ещё одно тёплое одеяло.
Они улеглись на разных концах широкого кана — один на севере, другой на юге. У каждого своё одеяло, никто никому не мешает.
Выспавшись за день, Ицю теперь ворочался без сна. Прокручивая в голове события дня, он не удержался от вопроса:
— А что там днём стряслось?
Цзинянь утаил разговор с Ван Хунфан и в двух словах изложил суть конфликта.
На самом деле Ицю до смерти хотелось узнать, о чём наедине трещала та девица, но раз собеседник явно не намеревался вдаваться в подробности, расспрашивать дальше было неловко.
— Бригадир Ван со своей сворой совсем страх потеряли. Неудивительно, что сельчане взбунтовались — несправедливость кого угодно доведёт. Ты теперь и.о. старосты, и если на осенней уборке что-то пойдёт не так, Ван Гэньшэн костей не соберёт.
— У него всегда найдётся повод к чему-нибудь придраться, — глухо отозвался Цзинянь.
В комнате воцарилось молчание. Ицю перебрал в уме пару тем, но посчитал их неуместными.
Разговор снова вернулся к осенней жатве.
В оригинальном романе дочка Лю Дабиня, Лю Сюхуа, смогла стать бригадиром только благодаря помощи главной героини, и лишь тогда Ван Гэньшэна наконец спихнули с должности. Выходит, ни сам Лю Дабинь, ни Лю Цзинянь так и не смогли удержаться на этом посту.
Если всё пойдёт по книжному сюжету, им ещё долго придётся терпеть произвол старого самодура?
«Тьфу ты! Как бы ускорить его падение? До чего ж досадно!»
В ночной тишине слышалось лишь мерное дыхание двоих. Цзинянь неожиданно подал голос:
— Спишь?
— Нет ещё, — Ицю повернулся на бок и поглядел в темноту. — Скажи, у тебя есть какой-то чёткий план на осеннюю страду? Это ведь твоя первая жатва в новой должности.
— Нет.
Прямой и сухой ответ застал Ицю врасплох.
— В смысле — нет?
— Завершить дело второго дяди было его мечтой, а не моей, — впервые в жизни Лю Цзинянь открыл душу постороннему человеку.
— Э-э... Так ты не хочешь быть старостой? — осторожно заронил вопрос Ицю.