На обратном пути Линь Ицю никак не мог выбросить из головы Учителя Сюя — Сюйли Цзина. В оригинальном романе тот появлялся намного позже: одинокий мужчина средних лет, неприметный и тихий. Но встретить его на несколько лет раньше было странно. Ни внешностью, ни одеждой он не походил на скромного сельского учителя с жалованьем в шестнадцать юаней. К тому же безупречно говорил по-английски. С чего бы чужому человеку ни с того ни с сего предлагать помощь? Это наводило на подозрения. А уж его совет пробиться в производственный отряд и подавно заставлял задуматься.
Были ли у Сюйли Цзина благие намерения или затаённый умысел, Линь Ицю не знал. Однако в одном тот оказался прав: не считая преподавания, единственной работой в деревне, не связанной с тяжким трудом на полях, была служба в производственном отряде.
Раньше Линь Ицю даже не помышлял о месте в отряде — и из-за неприязни к бригадиру Ван Гэньшэну, и потому что искренне верил: в Люцзяцунь он ненадолго. Но если вдуматься... Должность в отряде — это пусть маленький, но статус низового кадрового работника. К тому же деревни Лю и Ван находились совсем близко от фермы 875, их хозяйства неизбежно пересекались. Разве не станет тогда куда проще пробраться на ферму? Оставаясь простым образованным юношей, он мог годами ждать случая открыто навестить нужного человека. А полагаться на чужую помощь не хотелось: искал-то он каторжника, а не обычного горожанина.
Многие государственные деятели в прошлом тоже прошли через движение «наверх в горы, вниз в деревни» и работу в производственных отрядах, заложив там основу для будущей карьеры. Даже председатель государства в его прежней жизни когда-то начинал бригадиром!
Но как пробиться в отряд?
Бригадир Ван Гэньшэн, хоть и доживал последние годы у власти, всё ещё держал двенадцатую бригаду в ежовых рукавицах. Разве позволит он чужаку войти в руководство?
Большой производственный отряд состоял из подзвеньев, где были свои должности: бригадир, замбригадира, бухгалтер, учётчик, кладовщик.
Для Линь Ицю — городского юноши, не умудрённого тонкостями агрономии или селекции, — посты бригадира или его заместителя были недосягаемы. Учётчик должен быть юрким, угодливым и безупречно честным, на что Ицю не претендовал; к тому же местный учётчик приходился Ван Гэньшэну каким-то родственником.
Линь Ицю нахмурился. Ван Гэньшэн превратил руководство бригадой в семейное предприятие, и выбить кого-то из его ставленников казалось почти невозможным.
Находились там лишь двое не из клана Ван. Первым был кладовщик Лю — единственный уроженец деревни Люцзя. Одинокий вдовец преклонных лет без детей и родичей, он получил эту должность лишь из жалости. Лишить старика куска хлеба на старости лет у Ицю душа не лежала.
Оставался только бухгалтер Ню, встречавший его в первый день. Линь Ицю мысленно попросил у того прощения.
Бухгалтерское дело перекликалось с его прошлым образованием. Ходили слухи, что бухгалтер Ню раньше служил счетоводом и едва умел читать да слагать цифры. Куда ему до Линь Ицю с аттестатом средней школы!
Ицю вздохнул, подняв взгляд к небу: до чего же он докатился? И ведь не из самовлюблённости — хорош собой, умеет всё на свете, при деньгах... Казалось бы, с такими данными везде рада дорога! Но здесь, в глуши, привлекательность, образованность и лишний юань в кармане могли запросто подвести под статью о «чёрных элементах». Его возможности были скованы по рукам и ногам: даже устроиться на ночлег к местным жителям требовало кучи ухищрений, чтобы не пришили хулиганство.
Линь Ицю передёрнул плечами. Ладно, жизнь дороже, надо вести себя тихо.
Задумавшись, он совсем не смотрел по сторонам и с размаху врезался в чью-то крепкую грудь.
— Стоишь на ногах? — раздался низкий мужской голос, и сильные руки крепко подхватили его за плечи.
Линь Ицю потёр ушибленный лоб и поднял глаза на мужчину:
— А, это ты...
Лю Цзинянь взглянул в сторону, откуда тот пришёл. На мужественном, волевом лице проскользнула тревога:
— Поправился? Зачем поднялся с постели?
Линь Ицю почувствовал себя так, словно его насквозь видят. Неловко усмехнувшись, он принялся выкручиваться:
— Да так, лёгкое недомогание от жары. Мне уже намного лучше, вот и решил прогуляться... Осмотреться, так сказать.
Лю Цзинянь, понимая, что тот недоговаривает, со вздохом произнёс:
— Если ты не хочешь работать в поле, идти в учителя — не лучшая затея.
— А?
— Учителя здесь ценятся невысоко, да и платят им гроши. Тебе на жизнь точно не хватит.
«Вот чёрт, опять раскусили!» — пронеслось в голове Линь Ицю. Ну почему за один день его насквозь видят уже дважды?!
— К тому же Учитель Сюй... мы о нём почти ничего не знаем, — добавил Лю Цзинянь. Говорил он сдержанно, подбирая слова.
Линь Ицю мгновенно всё понял. Ему хотелось согласиться с Лю Цзинянем, но мысль вовремя затормозила: пусть даже этот Сюйли Цзин — человек сомнительный, вреда он пока не причинил. Напротив, подал дельную идею, и Ицю уже намеревался воплотить её в жизнь.
— Ну... вообще-то я решил устроиться в производственный отряд! — Ицю с опаской посмотрел на собеседника. — Что скажешь?
— В отряд? — Лю Цзинянь не ожидал такой прыти. Говорить красиво он не умел, поэтому на мгновение даже опешил.
— Да. Я знаю, о чём ты думаешь, но у меня есть веские причины.
— Причины?
— Сам ведь видишь, работник из меня никакой, — сбавив тон, признался Ицю. — Позавчера обгорел, вчера вообще чувств лишился, а что дальше будет...
Его голос звучал всё тише. Даже ленивый Ци Юаньчао каждый день выходил в поле, а он ищет лазейки, чтобы отлынивать.
Однако внутренний голос возразил: служба в производственном отряде — не отлынивание! Это лишь иной способ строительства новой социалистической деревни!
Вспомнив все невзгоды с момента приезда, Линь Ицю почувствовал, как неуверенная мысль о работе в отряде превратилась в крепкое, пустившее глубокие корни решение.
— Я хочу попасть в отряд, чтобы в двенадцатой бригаде не заправляли одни лишь люди Ван Гэньшэна! Если я буду там, у нас, городских юношей из Люцзяцунь, появится свой голос. Тогда эти псы вроде Ван Сяоцзюня перестанут цепляться к нам через день. А если у меня появятся реальные полномочия, я, может, и тебе сумею помочь.
Линь Ицю мысленно похвалил себя за такую складную речь.
Лю Цзинянь замялся. Разумеется, он не хотел, чтобы Линь Ицю связывался с кланом Ван, но и веских доводов против привести не мог. Впервые Ицю видел на его обычно спокойном лице такое сложное, противоречивое выражение.
В конце концов Лю Цзинянь лишь сухо произнёс:
— Ван Гэньшэн — дурной человек.
Линь Ицю хлопнул ресницами:
— Я знаю.
— Ладно. Вернёмся и всё обсудим, — уступил Лю Цзинянь.
Они друг за другом вернулись в общежитие образованной молодёжи. Шёл обеденный перерыв. Наевшись скудной, без единой капли жира стряпни, юноши обессиленно лежали на нарах.
Увидев Линь Ицю, лишь несколько близких приятелей поднялись расспросить о здоровье.
Чэнь Фэн сокрушённо вздохнул:
— Вот я дурак, не догадался тебе помочь, иначе ты бы не...
— Брат Фэн, со мной всё в порядке. И всё благодаря товарищу Лю, который вчера обо мне позаботился, — успокоил его Ицю.
Чэнь Фэн тут же подскочил и горячо пожал Лю Цзиняню руки:
— Товарищ Лю, спасибо, что присмотрел за нашим Ицю! Преогромное тебе спасибо!
Лю Цзинянь едва заметно нахмурился, услышав это «наш Ицю».
Ци Юаньчао озабоченно спросил:
— Так ты после обеда с нами в поле выйдешь? Оклемался?
— Кхм, пока нет. У меня тут идея возникла, хочу с вами поделиться.
Выходить в поле Линь Ицю не собирался ни под каким соусом — он мечтал забыть о сельских работах до конца дней.
— Что за идея? — поинтересовались другие юноши, подсаживаясь ближе.
— Я вот подумал... а не попытаться ли мне пробиться в производственный отряд? Может, подскажете, как лучше поступить? — искренне спросил Линь Ицю. Сама идея прийти к Ван Гэньшэну и предложить себя казалась ему верным способом получить от ворот поворот.
— В производственный отряд?
— А нас туда вообще пустят?
— Давно пора! Я только «за»!
— Верно говорите! У меня земляк в десятой бригаде уже заместителем стал, даже жениться успел! Вы только гляньте на него и на нас!
— Только наша группа в двенадцатой бригаде вообще никакого голоса не имеет!
Юноши принялись шумливо гадать да спорить. Кто-то, недолго думая, сбегал в соседнюю комнату и позвал девушек.
Девушки сначала идти не хотели: после тяжёлого утра сил не было ни на какие собрания. Но едва услышав, что Линь Ицю затевает дело с производственным отрядом, мигом примчались, забыв про усталость.
— Товарищ Линь, если ты решил идти в отряд, мы поддержим тебя всеми руками!
— Это же на благо всей нашей образованной молодёжи!
Девушки восторженно шептались, перебивая друг друга.
— Верно, всё верно говорите! — взял слово Сун Гоцин. Как «старореволюционер» из выпуска прошлых лет, он пользовался наибольшим авторитетом. Вскинув руку, Сун Гоцин призвал к тишине и попросил Ицю изложить замысел подробнее. По второму кругу речь Линь Ицю звучала ещё убедительнее и складнее.
Сун Гоцин подытожил:
— Считаю, мы должны оказать товарищу Линь Ицю самую горячую поддержку. Он будет представлять не себя одного, а всех нас! Неизвестно, сколько нам ещё предстоит пробыть здесь, но нам жизненно необходим свой голос!
Его пламенная речь отозвалась в сердцах, и один за другим юноши и девушки стали присоединяться к поддержке.
Линь Ицю даже не ожидал, что всё пройдёт так гладко.
А молодёжь рассуждала просто: в поле от них толку действительно меньше, чем от деревенских. Но если их человек попадёт в руководство отряда, жить станет куда легче. Правда, Ван Гэньшэн сторонился старых городских парней как огня, опасаясь, что они сговорятся с Люцзяцунь против него, и ни за что не подпустил бы их к руководству.
Зато Линь Ицю едва приехал, как сразу приглянулся бригадиру. Да и образован, высок, красив, за словом в карман не лезет, готовит вкусно... Кхм-кхм.
Вдруг кто-то из парней вылил ушат холодной воды:
— Ха! Чтобы попасть в отряд, ему разве что придётся взять в жёны одну из дурнушек Ван Гэньшэна. Иначе с какой стати этот старый хрыч подпустит чужака к управлению?
— Э-э, ты брось такие речи! Я не согласен отдавать нашего белолицего Сяо Линя в невестки деревне Ванцзятунь!
Все дружно расхохотались, и в комнате воцарилось веселье.
Но тут чьи-то глаза случайно пересеклись с взглядом Лю Цзиняня. Смех мгновенно оборвался. Один за другим юноши умолкли. Линь Ицю стоял, совершенно не понимая, что произошло.
Сун Гоцин вдруг вспомнил: в деревне давно ни для кого не секрет, что Ван Гэньшэн метил Лю Цзиняня себе в старшие зятья. Хотя Лю Цзинянь согласия не давал, он до сих пор оставался холост, да и старшая дочь Ван Гэньшэна замуж так и не вышла. Открыто насмехаться над потенциальным «тёстем» в присутствии Цзиняня было, мягко говоря, нетактично.
Отбросив этот шуточный вариант, все вновь задумались. И правда, как помочь товарищу Линю пробиться в производственный отряд?
Разумеется, никому не хотелось, чтобы Линь Ицю пролезал туда через кумовство и становился частью клана Ван. В конце концов, цель каждого из них — вырваться обратно в город. Те, у кого воля была послабже, давно обзавелись семьями на месте, а стойкие — вроде брата Суна — даже за девичью руку ни разу не держались. И хотя никто не знал, когда наступит день возвращения, все продолжали ждать.